На разных языках...(СИ)

Гонзак молчал. Сохранял тишину и Аксель.
И только после длительной паузы адъютант с трудом выдавил:
- А у меня только шоколад. С начинкой…
Аксель внезапно засуетился, забеспокоился, зашуршал фольгой и откусил маленький кусочек шоколадки, чтобы показать светлую помадку внутри.
- Смори, начинка… - пробормотал он, - Вкусно…
Не очень, на самом деле. Аксель не слишком сладости любил. Он к еде, вообще, был по большей части равнодушен. Главное - насытиться, а остальное - неважно. Но сладкоежкам явно такое должно понравиться.
- Восхитительно. Правда, - с не очень большим артистизмом поморщился Аксель и чуть не подавился.
Помадка потекла по его подбородку.
Аксель сначала не понял, что произошло. Вроде он только что облизывал губы, а теперь…
На его губах были чужие?!
Секунду Аксель находился в полном и безоговорочном ступоре. А потом… Потом он начал отвечать так, что у него, кажется, онемело все тело.
Аксель впивался в губы гонзака настолько горячо и поспешно, что перехватывало дыхание. Внутри все дрожало. Но ему было мало… Так ничтожно мало! Хотелось вплавиться в гонзака навечно, чтобы чувствовать его дыхание. Чтобы стать его дыханием. И быть его кровью.
Жалобно застонав, умоляя непонятно о чем, Аксель вцепился в плечи пленника и попытался забраться к нему на колени. Чтобы ощущать не только горячие губы гонзака на своих, но и чувствовать его трепещущую грудь рядом со своей. Вот так вжаться сильно… И не отрываться. Никогда. Чтобы сердца их бились в унисон. Чтобы… Чтобы стать с ним одним целым.
Но счастье не могло длиться вечно. Гонзак, как только Аксель почти вскарабкался на его бедра, вдруг остановился и выставил плечо, упираясь им в грудь адъютанта, чтобы он больше не смог до него дотянуться.
И как бы Аксель ни изворачивался, добраться до вожделенных губ у него не выходило.
Да черт возьми! Ёси вел себя хуже дикого кота!
Был у Акселя один такой. Адъютант даже думал, что у бедного животного психическое расстройство. Потому что вел себя котик странно. Только что терся об его руку лбом, а через секунду уже со зверским видом кромсал ее зубами… Это называлось - когда не можешь определиться, любишь ты или ненавидишь.
Вот так и гонзак… Будто не мог решить, что чувствовал к Акселю.
Пожалуйста, пожалуйста, определись, Ёси! Пожалуйста, люби меня! Не презирай! Молю!
Аксель уткнулся лбом в плечо Ёси, а потом просто начал покрывать его поцелуями, переходя на шею. Гонзак дернулся, пытаясь его оттолкнуть, но не очень охотно. Будто он боролся не только с Акселем, но и с самим собой.
Надолго его не хватило.
Через секунду их губы встретились так жадно, что они стукнулись зубами, стараясь добраться друг до друга, будто измученные странники до воды.
- Что тут происходит?! - внезапно прогремело оглушительное над ними, и они, вздрогнув, мгновенно оторвались друг от друга.
Над ними нависал полковник Рамзаи, хвастаясь за сердце. Лицо гонзака потемнело, а губы его сжались в тонкую линию.
- Это что?! - почти с ужасом повторил полковник.
- А что вас не устраивает?! - внезапно взвился Аксель, оправдываться он не собирался - только хуже будет, - Устав я не нарушаю вроде? Мы просто… Упали друг на друга и зубами стукнулись! Простите, если я нарушил правила поведения и подошел к пленнику слишком близко!
- Ну-ну, - угрюмо буркнул Рамзаи, - Зубами они стукнулись! На выход, адъютант. Засиделись уже!
- А я не покормил пленника, - упрямо отозвался Аксель.
 
- О, ну, тогда приступайте, - нахмурился полковник недовольно, - А я вас проконтролирую.
Акселю ничего не оставалось, кроме как послушаться и начать кормить гонзака. Внимательный взгляд полковника его, мягко говоря, раздражал. Пугал Акселя и гонзак. Казалось, пленник полностью замкнулся. Сидел почти неподвижно, опустив взгляд.
Да… Похоже, что Аксель только что нажил себе проблем. Но он ни о чем не жалел. Лишь бы это не навредило Ёси.
И да. Аксель надеялся, что его возбуждение вскоре опадет, и полковник не увидит ничего, так скажем, выдающегося.
Эх, пустые мечты! Ёси так слизывал со своих губ шоколад, что мужское достоинство Акселя лишь крепчало с каждой секундой.
***
Как только бедовый, наглый, как сатана, генеральский сынок покинул камеру, Рамзаи подошел ближе к пленнику и спокойно сказал на гонзакском, который немного знал:
- Ты думаешь, что он поможет тебе сбежать? Поэтому… Ты поступаешь так? Отвечаешь ему? Не рассчитывай на это. Делагарди - странный, но не дурак. Да и я буду следить за ним. Не сам, конечно. Но не бойся, ответственные офицеры найдутся.
Гонзак молчал и безэмоционально смотрел на противоположную стену.
Люди были такими глупыми. Сбежать? Зачем?
Ему было просто некуда. Все мосты давно обратились в прах.
========== Глава 10. Волчья тоска ==========
Пессимистичные, безжалостные,
И самовлюбленные. Куда вы смотрите?
Сравнивая и получая ответы, вы безумно кричите.
Вам хотелось именно этого конца?
Какие же романтики!
Dir en grey - Merciless Cult
Аксель десять раз проклял себя за то, что был слишком неосторожен. Кто ему мешал следить за дверью в камеру?
Но скажите это его телу и сердцу. Как только губы Акселя и гонзака встретились, у первого окончательно отключился мозг.
Так что теперь жалеть? За грехи приходилось расплачиваться. Уже вторые сутки подряд за Акселем следили. Вернее, шпионили за гауптвахтой. Больше Аксель не оставался наедине с гонзаком. Обычно рядом присутствовали полный офицер и переводчик Браге. Иногда появлялся Микаэль. В общем, взялись за Акселя крепко.
Это страшно бесило и расстраивало, но адъютант понимал, что виноват в этом был сам. Все личное время с Ёси стало ограничиваться лишь тем, что Аксель кормил пленника. И все. Аксель чуть не плакал и искал варианты, чтобы все это исправить. Но этих вариантов просто не было. Или Аксель был слишком глуп.
Правда, радовало то, что ему не запретили видеть гонзака совсем. Могли и такое попробовать сделать…
Вот и сейчас Аксель шел со свертком под мышкой, чтобы гонзак мог поужинать нормальной едой.
На гауптвахте его ждал сюрприз. Охраны не было. Вернее, она была, но…
Но полненький офицер и Браге лежали без движения на полу, рядом со столом. Они не подавали признаков жизни. У Акселя замерло сердце от подступающего страха, и он наклонился над пострадавшими, чтобы проверить у них пульс. Он был. Значит, без сознания, но живы.
Аксель внимательно оглядел офицеров и с нарастающей тревогой понял, что ножны, которые болтались на их бедрах, были пусты. Сабли, служившие имперским военным, скорее, для украшения, были украдены.
О Господи! Аксель бросился к камере. Дверь в нее была распахнута, а Ёси внутри не оказалось.
Аксель так грязно выругался, как ни разу не позволял себе в жизни. Страх завладел всем его существом.
Гонзак сбежал? Сбежал? Да его же убьют! Если не уже! У ворот охрана с винтовками!
Аксель заметался по камере, а потом титаническим усилием воли попытался успокоиться. Получилось с трудом, но хоть мозг заработал.