Детективное агентство "Клык оборотня" (СИ)

Так и магшет ушел не далеко. Все те же окна и похожие кнопки. Только здесь были не мышки, а стилусы: длинные тонкие палочки с наконечниками. Они не скользили по поверхности. Ими нужно было ставить точки. А еще у магшета, похожего на земной планшет, Антон активировал клавиатуру на весь стол.
– Изобретатель не хочет обходиться без удобств, им же придуманных? – то ли подколола, то ли уточнила я.
– Девчонки просветили? – немного сконфужено растянул губы Ягр.
– Этим можно гордиться! – я не стала вдаваться в подробности. И в ответ получила широкую белозубую улыбку. Почему же в полиции все улыбались желтыми зубами? Неужели есть какая-то связь с моим сном? Тьфу, посторонние мысли в сторону! Нужно внимательно следить за хозяином и учиться получать информацию.
Хотя ничего сложного там не оказалось. Детектив настроил магшет таким образом, что экран делился на четыре части. В каждой части отображалось то, что видел жучок. А звук регулировался прикосновением стилуса к значку в виде громкоговорителя. Что потрогаешь, то и услышишь. Иначе могла бы получиться полная какофония.
Сегодня мне предстояло всего лишь понаблюдать за работой Антона. Завтра работа предстояла под его присмотром. А следующие трое суток все оставалось уже полностью на моем попечении.
– А вдруг я что-то испорчу, пока вас не будет? – я нервно сжала руки, изрядно смяв подол юбки.
– Аннушка, для девушки вы на удивление хорошо пользуетесь магической техникой. Поэтому ничего случиться не должно. Но спешу вас успокоить: все изображения с экрана записываются. И если будет такая необходимость, я, когда вернусь, все пересмотрю.
– А вам обязательно уезжать? – я посмотрела на него с надеждой. Неужели какую-то любовницу он ставит выше работы? Для мужчин это чаше всего не свойственно.
Но он лишь грустно улыбнулся и негромко произнес:
– Увы, это от меня не зависит и выше моих сил. Что-то поменять я не в состоянии.
Он ушел, сославшись на срочные дела. А мне было позволено остаться и понаблюдать за господином Дворковичем. Первые минут пятнадцать было откровенно скучно. Ничего не происходило. Если Михаил и был чем-то занят, то находился вне поля видимости камер. Я уже хотела наплевать на ту слежку и подняться к себе в комнату, как раздался громкий звук дверного звонка. Надо сказать, что мелодии для звонков здесь не использовали. Они были все одинаковыми, как когда-то в начале ХХ века у нас. Если с агентством не получится, пойду «изобретать» звонки.
Хотя, положа руку на сердце, пока работа мне нравилась. С одной стороны, было необычно, но с другой – знакомо.
Я вздрогнула и пару секунд соображала, открыть двери мне или это сделает кто-то другой. Антон Павлович, например. Из ступора меня вывел голос Михаила Александровича:
– Иду, иду! Кто там пожаловал?
Он, не торопясь, подъехал на коляске к двери за шторкой и достал рукой какой-то странный рожок, висевший на стене.
– Кто там? – уточнил еще раз в отверстие. Затем приложил его же к уху и, видимо прослушал ответ. Эх, ё-моё, Анька домофон не признала! С нами он так не церемонился. Доверял или наоборот? Сложно сказать. И заходили мы явно не с той стороны.
Тут шторы, закрывающие дверь, раздвинулись и на пороге показался статный молодой человек в военном кителе без погон. У нас после войны в таком виде ходили те, кто освободился от армейской повинности, но не смог купить нормальную цивильную одежду. Интересно, это кто? И на автомате ткнула в лицо незнакомца стилусом. И оно, это лицо, увеличилось в размерах. Сразу стало понятно, что в гости к отцу пришел сынок. Выглядел он, как бы помягче сказать, потасканным. А еще меня потрясли его глаза. Зрачка в них практически не было. Он сузился до крохотной точки. Первый признак героинового наркомана…
– Что-то ты, сынок, плохо выглядишь! – раздался голос Дворковича за кадром. Я заволновалась, всё же я успела разглядеть у Всеволода все интересное. Теперь бы вернуться к обзорной картинке. Я беспомощно оглянулась. Ягр был где-то у себя. Тревожить его не хотелось. Да и кто его знает, чем он там занимается и как готовится? Потому решила действовать по принципу бинокля: если одна стороны увеличивает, то вторая должна уменьшать. И ткнула в изображение обратной стороной стилуса.
 
Изображение вернулось к первоначальному виду. Решила рискнуть и ткнуть еще раз. Неожиданно обзор увеличился. Да, сами предметы стали намного меньше, зато видно стало больше. Что ж, с такими приборами можно отлично всё разведать! И я стала следить за гостем и хозяином дома с новым рвением.
– Так и будешь держать меня на пороге или всё же в дом пустишь? – голос у Всеволода оказался неприятным, сиплым и высоким. Словно неумелый скрипач терзал свой инструмент.
– Проходи, проходи! – засуетился отец. – Ты же знаешь, что я тебе всегда рад!
– Так уж и рад? – скептически поморщился гость. – Мне сейчас редко кто рад бывает.
– Так это – посторонние люди, а мне ты все же сын! – Дворкович заглядывал великовозрастному детине буквально в рот и говорил с ним заискивающим тоном.
– А раз сын, денег давай! – потребовал Всеволод. – Видишь же, что опять этой дрянью перебиваться приходится. Нисколько я свое здоровье не берегу.
– Но коковин тот же яд! – попытался возразить пожилой мужчина.
– К нему не происходит такого быстрого привыкания, как с геворина, да и ломки с него не бывает, – возразил сын.
А я усмехнулась про себя. Геворин, коковин. Вроде бы и похоже, но отличаются. Да вот суть остается та же. А младший Дворкович всего лишь банальный наркоман.
– Зачем тебе это всё? – с грустью в голосе спросил Михаил. – Ты же можешь стать богатым магом, заиметь семью, детей.
– Радости нет, – грустно покачал головой мужчина. – Понимаешь, это же моя радость. А без нее жить тоскливо.
– Поищи радость в другом месте. Женись, например, роди мне внуков, – с надеждой на лучшее призвал Дворкович сына. А мне стало его даже жаль. Не бывает бывших наркоманов. Они всегда могут сорваться и все пойдет по новой. И, главное, у них действительно разрушается центр, отвечающий за удовольствие в головном мозгу. А ощущение счастья вызывается искусственно наркотиками. Вот уж не думала, что и в этом мире встречусь с проклятой чумой.
– Папа, а зачем мне это необходимо? – младший Дворкович на французский манер ставил ударение на последний слог. – Мне и так неплохо живётся. И каких внуков тебе Наталья родит? Будут геворин впитывать с молоком матери. Одна вот сына тебе уже родила. Зачем ещё-то?
Когда Всеволод говорил про Лёлечку, его лицо закаменело, а взгляд стал острым, словно бритва. Михаил не стал отводить взгляд, а лишь нахмурил брови и покачал лысой головой:
– Не вспоминай. Я про эту продажную девку даже думать не хочу.
– А я? Неужели ты думаешь, что я хочу? – расхохотался Всеволод. – Я не устаю молиться, чтобы она во сне мне не снилась. А то так и рехнуться можно.
Сказано это было таким тоном, что сразу стало наводить на некоторые не очень неприятные мысли. Сын-наркоман. А наркоманам сколько денег не давай, они потратят на свою заразу вс до единой копеечки. Вот и повод для того, чтобы быстрее получить наследство. Кажется, я нашла убийцу барышни Плёс!
Воодушевленная своим открытием, помчалась в кабинет к Ягру, не дожидаясь окончания диалога мужчин. Мне не терпелось поделиться этим с ним.
– Антон Павлович, вы где? – я встала на втором этаже и покричала для пущей важности. Он же занят сборами на свое «отсутствие». Кто его знает, что он там побрить-помыть решил.
Через мгновение из кабинета показалась взлохмаченная голова работодателя. Словно он не просто сидел за столом, а еще упорно терзал свои волосы.
– Анна, что случилось? – удивленно оглядел меня с ног до головы, словно мы и не виделись сегодня. И не найдя ничего необычного, облегченно выдохнул.
– Антон Павлович! Я убийцу Лёлечки вычислила! – с гордостью сообщила мужчине.
– Отлично, – ответил он почему-то совсем без энтузиазма. – Только, пожалуйста, сама арестовывать его не вздумай!