Брат подруги. Наваждение (СИ)

— И ты типа умываешь руки? — больше для окончательного спокойствия, чтобы закрепить перед собой закрытие темы, спрашиваю.
— Я ни на ком не зацикливаюсь. И не влюбляюсь так быстро, — без колебаний и сожалений сообщает Марк. — Но умывать руки не придётся: Яна уволилась ещё вчера, сразу после врача.
Кажется, я снова смотрю взглядом непонимающего идиота, потому что фотограф напротив ухмыляется беззлобно, но иронично.
И пускай. Я сейчас даже не против издёвок — слишком уж выбивает новость. Позавчера Яна была настроена чуть ли не воинственно, и я уже готовился на уступки. А тут вдруг…
— Что?
— Ну ты вроде бы этого хотел, — хмыкает Марк. — Она даже это сделала слегка неуклюже. Подала заявление главному, сославшись на то, что перепугалась из-за травмы ноги. Та совсем пустяковая была, но Яна типа поэтому решила, что не хочет больше здесь работать, мол, фотосессии бывают разные, риски, все дела. И вообще она поняла, что это не её. Но истинная причина увольнения, конечно, в тебе, ты ж не хотел, чтобы мы вместе работали. Вот она и сделала выбор.
Только и киваю, переваривая вот так чуть ли не простецки и обыденно рассказанные мне офигенно важные новости. И пусть я вправду был готов позволить Яне работать с Марком, от её решения всё равно теплее становится. Чувствую себя нужным, понятым, любимым.
Хочу, чтобы и она так себя чувствовала. Моя маленькая, но в то же время взрослая девочка.
— Не сразу, потому что неопытная. Думала, не должна поддаваться, типа это давление с твоей стороны и допускать такого нельзя, — объясняет тем временем Марк: видимо, вчера они действительно о многом говорили. И хорошо. Не факт, что услышал бы это всё от неё, а оно действительно необходимо. — Но была готова ещё в тот день, когда ты выдвинул ультиматум. Она всегда выберет тебя.
Серьёзное и важное заявление Марка аж сбивает мне дыхание. В этом выводе сразу всё. На что даже слов не нахожу. Только и выдавливаю искреннее:
— Спасибо.
— Да ладно уж, — снова по-доброму усмехается Марк. — Вы даже милые в своей неуверенности в себе и друг в друге.
Его слова звучат без снисхождения, так же фривольно и легко, как он привык общаться. Но я хмурюсь. Из нас двоих с Яной я взрослее, и не хочется, чтобы меня видели неуверенным. Ни кто-либо, ни уж тем более она. Хотя, конечно, не хочется и чтобы идеализировала.
— Вообще-то я уверен в себе, — возражаю Марку. — И в ней, — добавляю твёрдо, хоть и понимаю, что это не совсем справедливо.
По крайней мере, в отношении моих прошлых поступков. Но теперь ведь всё будет по-другому.
— А ревнуешь слишком сильно, — задумчиво парирует Марк.
Ещё и смотрит с интересом. Будто и вправду понять во мне что-то пытается. М-да, сразу видно человека, не привыкшего к серьёзным отношениям. И почему я вообще допускал, что Яна могла бы увлечься им?
— Сначала влюбись, потом поговорим, — беззлобно поддеваю.
— Значит, ты тоже влюблён? — тут же цепляется к словам Марк, причём чуть ли не с удовольствием.
Не оставляя этим сомнений, что и вправду тут за нас с Яной.
Влюблён… А смысл это отрицать? За последние дни меня колбасило больше, чем когда-либо в жизни. И даже до всей этой лжи и истории с Марком, если уж честно. Может, и до поцелуя.
— Видимо, да, — признаю со вздохом.
Неожиданно так у нас с ней получилось, конечно. Заставляет меня чувствовать себя одновременно и уязвимым, и чуть ли не всемогущим.
Марк улыбается, запуская руку в карман. И протягивает мне связку ключей. Машинально принимаю, снова непонимающе сдвинув брови.
— Это ключи от моей квартиры, где сейчас Яна. Собирает вещи. Хочет съехать уже сегодня, естественно, в гостиницу. Пока не знает, насколько, но понятно, что надолго ей не хватит средств. Видимо, вернётся в Брянск.
Оторопело откидываюсь на спинку кресла. Марк сегодня весь день будет шокировать меня новостями одна за другой? И одновременно познаниями в жизни Яны, которая, видимо, чуть ли не всё сразу ему выпалила.
Ей бы со мной быть настолько искренней. Впрочем, понимаю — со мной сложнее, нервничает больше. Ничего, мы с этим справимся.
 
— Зачем? — пока буду выяснять у Марка. — Могла бы ко мне, раз сделала выбор.
— Ну ты её фактически из рук в руки унизительно передал, — слышу веский, хоть и без осуждения, ответ. — А она всё равно выбор в пользу тебя сделала. Так что теперь ход за тобой.
Точно… Я идиот. Настолько воодушевился жестами Яны, что уже чуть ли не рассчитывал, что мы снова вместе, на этот раз всерьёз и по-настоящему. Почти забыл, что между нами теперь не только ложь, но и моё чуть ли не пренебрежение, недоверие. И рассказами о бывшей это не оправдать — да и я не хочу.
— Ты прав, — решительно поднимаюсь в места: отпрошусь с работы, поеду прямо сейчас. Вместо обеденного перерыва.
И даже если задержусь — ничего страшного, готов к последствиям. Яна вот вообще работу из-за меня потеряла.
— Удачи, — бодро бросает мне вслед Марк.
  
Глава 20
 
От лица Яны 
Многострадальные чемоданы заполняются довольно быстро — в последнее время собирать вещи приходилось так часто, что это уже своеобразный навык. Умею упаковывать их быстро и компактно. Сверху то, что пригодится в первую очередь. Когда ехала из Брянска в Москву в этом плане сглупила, теперь не буду.
Тем более что скоро, возможно, опять придётся в родной город возвращаться. Конечно, Марк пообещал поговорить с Матвеем, и я даже не сомневаюсь, что всё получится в лучшем виде. Но… Поможет ли это? Всё-таки вчерашний жест моего любимого мужчины был более чем красноречивым.
И если он решит, что это окончательная точка, что я смогу сделать? Что сможет Марк? Мой максимум — то, что происходит сейчас. Я отказываюсь от всего ради Матвея, легко и без сожалений. Если ему этого будет недостаточно или уже не нужно, ничего больше не получится сделать ни у меня, ни у Марка.
Сердце пропускает удар, когда вдруг слышу, как входная дверь начинает отпираться. Неожиданно. Я доверяю Марку, даже не сомневаюсь, что просто так не пришёл бы, но такой вот визит выбивает из колеи. Если он хочет рассказать мне о разговоре с Матвеем, зачем пользуется ключами? Приходит без предупреждения?
Осторожно выхожу навстречу, почти сразу обращаясь:
— Марк?
И тут же застываю, когда понимаю, что передо мной не он. А Матвей. Смотрит так серьёзно и ласково, что аж сердце щемит. Не могу поверить…
— Ну вот опять ты называешь меня им, — он нарушает чуть затянувшуюся паузу мягкой ухмылкой.
И говорит так тепло, что даже с натяжкой назвать это укором не получится. Но я всё равно мотаю головой и поспешно объясняю:
— Извини, просто я слышала, как ты открывал ключом.
У меня перехватывает дыхание, когда Матвей неспешно шагает, сокращая между нами расстояние. При этом не сводя взгляда с моих глаз.
— Марк мне дал, — иронично поясняет он, так легко, что не остаётся сомнений в закрытии темы меня и фотографа.
Закусываю нижнюю губу. Странно — всё вроде бы очевидно, и присутствие тут Матвея, и его тон, взгляд, слова… Но мне всё равно немного не по себе окунуться в эту новую реальность. Слишком уж раздирало недавно. Теперь даже страшно поверить. Или сделать что-то не так.
— А… — только и выдавливаю чуть ли не растерянно, вспоминая, как легко Матвей меня вчера «уступил» Марку. — То есть вы поговорили.
Матвей тяжело вздыхает и даже как будто бы мнётся. Непривычно видеть его таким… нерешительным? Смотрит на меня так, словно это от меня зависит, помиримся мы или нет. Словно я и вправду могу его оттолкнуть…
— Да, — тихо подтверждает. — Прости, Ян. Я ревнивый идиот, — признаёт с примирительной улыбкой, но при этом смотрит серьёзно.
Тоже хочу улыбнуться в ответ, чтобы расслабился. Сказать, что на его месте любой бы ревновал, а тем более с его прошлым, о котором мне доверительно рассказал. Что я всё понимаю и жалею о своей импульсивности…
Но оформить всё это в слова получается не сразу, потому что видеть в глазах Матвея слишком явные чувства ко мне — это слишком. Тем более после вчерашнего, когда думала, что уже потеряла его. Сердце бешено стучит, не в силах успокоиться, даже когда я наконец заговариваю: