Вторая жена. Книга 1

Пусть она не видит хорошо моего лица, зато я вижу выражение ее глаз. Губы женщины улыбаются, а в глазах, таких же жестоких, как и у Шаккара, обещание скорой расправы, из чего я делаю определенные выводы – Сарнай была против второго брака. Интересно, почему все же дала согласие? Насколько я знаю, по обычаям народа моего мужа нельзя брать вторую жену без разрешения первой и одобрения ею кандидатуры невесты. Значит – дала. Значит – одобрила. Но в ее глазах я не выше уровня наложницы. Пусть ее уста говорят сладкие речи, взгляд обещает беду.
– Ты же знаешь мое имя? – не унималась первая жена. Шаккар покосился на нас и ухмыльнулся. Что-то подсказало мне, что в его лице я не увижу защитника, если Сарнай надумает навредить мне. Ходят слухи, что он без ума от своей Повелительницы, а значит, мне нечего надеяться на даже теплые отношения между нами.
Сарнай впилась в меня взглядом голубых, словно лед, глаз, ожидая ответа, и я просто кивнула.
– Это хорошо, – снова улыбнулась женщина.
Меж тем церемония плавно перешла в другое русло. Слуги принесли столы и подушки. Пока гости рассаживались, оставив перед столом новобрачных площадку, слуги подносили угощение. Я заметила, что Сарнай села за спиной нашего общего мужа и застыла каменным изваянием, но взгляд скосила, едва увидела, что я рассматриваю ее. Усмехнулась ехидно и отвела глаза.
Мне стало неловко, и я снова опустила взор, мечтая о том, чтобы эта ненавистная свадьба закончилась и, одновременно желая, чтобы продолжалась вечно, потому что знала, что последует за ее завершением.
«Надеюсь, Сарнай не будет присутствовать в нашу первую брачную ночь!» – подумала со страхом. Для себя я уже решила, что не подпущу этого мужчину к своему телу. Ни сегодня – никогда! Лучше смерть!
Гости приступили к пиршеству. Рабы заносили многочисленные блюда и расставляли на столах. Рабыни не уставали наполнять чаши вином, и только я сидела, пряча лицо под покрывалом.
Шаккар ел, но мало. Больше следил за пиршеством и все время странно улыбался, словно все происходящее его забавляло. Я иногда позволяла себе посматривать на него через толщу покрывала и видела, как сильные пальцы берут рис, или кусок мяса с блюда и отправляют в рот.
От вида его рук меня передернуло. От взгляда на его губы я испытала страх и отвращение.
Сколько длился пир, я не знаю и не помню. Невесте не положено показывать в этот день свое лицо – меня накормили до обряда, да и если бы была возможность наравне с остальными вкусить со свадебного стола, вряд ли кусок полез мне в горло. Я помню, что просто сидела все это время, уронив голову вниз. Только один единственный раз посмотрела на происходящее – когда танцевали танец мечей. Народ моего мужа славил этот танец, превозносящий битву и звон стали, песню крови и смерти, празднование победы над врагом. Помню, как Шаккар встал и произнес своим громогласным голосом:
– Моя сестра Тахира и молочный брат приготовили всем гостям подарок!
В зале воцарилась тишина. Я метнула взгляд туда, где сидели на подушках отец с матерью и старший брат. Все они смотрели на Шаккара в ожидании. А когда на середину зала вышли двое, я тоже не сдержалась от любопытства.
Сестра Тахира вскорости должна была стать женой моего брата Акрама. Мне было интересно взглянуть на золовку и там действительно было на что посмотреть.
Высокая девушка, одетая на манер мужчины-кочевника, с длинными иссиня-черными густыми волосами, заплетенными во множество косичек, что в свою очередь были замысловато переплетены меж собой создавая подобие сети из волос. Красивая, я бы даже сказала, породистая. Рядом с ней стоял молодой мужчина, не менее смуглый чем Шаккар. По росту и сестра и брат моего мужа были равны. В руках в обоих были парные мечи, заточенные до невероятной остроты – падающий на лезвие волос рассекался едва, прикоснувшись к стали.
– Это будет танец войны и сражения, – продолжил Шаккар. – Я хочу, чтобы вы увидели, что скрывается за мастерством моих людей, – и взмахнул рукой, приказывая начинать.
 
В тот же миг музыканты ударили в барабаны. Начали бить медленно и тихо, а Тахира и ее партнер в этом ужасающем и опасном танце, начали двигаться.
Если вы когда-нибудь видели, как извивается змея, когда ползет, оставляя след на горячем, раскалённом от жара солнца песке, то поймете, как начинался танец.
Девушка и молодой мужчина кружились друг возле друга, плавно взмахивая оружием, что ловило солнце и отбрасывало блики на лица гостей. Сперва они просто кружили друг против друга на расстоянии вытянутой руки, но барабаны начали бить сильнее и быстрее. Их ритм ускорился и Тахира приблизилась к мужчине, а он сделал шаг в ее направлении.
Руки вздымались быстрее, мечи летали рядом с лицами танцующих. Одно неловкое движение и опасная сталь с легкостью отсечет палец, ухо, нанесет опасную рану. Тела извивались. Эти двое стали действительно словно змеи. Я вспомнила о том, что рассказывал мне отец, будто этот народ поклоняется Великому Змею, считая его своим покровителем и божеством. Теперь было понятно, почему танец носит такой характер.
А барабаны гремели все сильнее, все чаще ударяли по ним ладони музыкантов. Тахира и молочный брат Шаддера едва ли не терлись друг о друга, не уставая вскидывать мечи, проворачивать их в руках, да так быстро, что только свист рассекаемого воздуха, да смазанное движение стали давали понять о том, что эти двое вооружены.
Все слилось в одно единое смазанное пятно. Гости затаили дыхание. Мне казалось, что я сама не дышу и даже не смею моргнуть, чтобы пропустить хоть одно мгновение дикого и волнующего, но такого страшного в своей близости к смерти, танца.
А затем, неожиданно, барабаны замолкли, и танцоры остановились.
В последний раз сверкнула сталь в руке молочного брата моего мужа. По толпе приглашенных волной пронесся легкие шепот. Через покрывало я не смогла рассмотреть того, что произошло. Мне казалось, оба танцора целы и невредимы, но вот Шаккар поднялся со своего места и шагнул к сестре. Приблизившись, нагнулся и что-то поднял с ковра. Затем покачал головой и вскинул руку вверх. Только тогда я увидела, что случилось – меч молочного брата отсек выбившуюся из прически прядь волос Тахиры и именно ее демонстрировал нам мой муж.
Гости стали хлопать, не жалея рук, а я посмотрела на первую жену, что сидела, улыбаясь и не отводила взгляда от Шаккара.
Тахира и ее брат подошли к свадебному столу. Поклонились мне, как невесте. Я ответила вежливым поклоном и позволила себе рассмотреть обоих.
Тахира и вблизи была хороша. Красивая, смуглая, только очень высокая. Конечно, ниже Шаккара, но, наверное, одного роста с моим братом.
А вот молочный брат Шаккара, имя которого муж так и не назвал, был явно моложе моего господина. На лица странное выражение усталости и обреченности, словно ему не в радость было демонстрировать на публику свои таланты.
– Поздравляем с заключением союза! – сказал мужчина.
– Пусть Великий Змей пошлет вам счастье и наследников! – добавила Тахира.
Они еще раз поклонились и ушли, заняв свои места среди остальных гостей.
Шаккар сел рядом со мной и впервые за все время, посмотрел на меня.
– Скоро ты войдешь в мой шатер невестой, а выйдешь женой! – сказано это было достаточно громко, и гости, услышав такое заявление жениха подхватили его слова радостными криками, а мое сердце забилось в груди, словно птица в клетке.
«Нет!» – крикнуло оно, а губы промолчали, так и остались сжаты в узкую полоску.
И снова потянулись часы ожидания предстоящего ужаса. Вот уже и пошли гости с подарками. Огромные сундуки, рулоны дорогих тканей, украшения и оружие сложили к нашим ногам. Все хотели поздравить молодых, отметится перед варварским принцем.
Последними подарки поднесли мои родители. Я снова подняла взгляд, глядя на то, как отец и мать шествуют к нам по ковровой дорожке. Четыре красавицы танцовщицы в легких одеждах идут перед ними, размахивая лентами. Отец несет подарок зятю, мать – мне, своей дочери.