Попаданка. Отвергнутая жена (СИ)

– Только дело это не быстрое, – предупредила я, осторожно касаясь листика растения, что сиротливо стояло в горшке. – Я не волшебница, щелчком пальцев сад возродить не смогу. Мне нужно подход к каждому растению искать.
– Все, как ты пожелаешь, Элион, – махнула рукой Агния, сидя на моей постели. – Не поскуплюсь в награде, если получится у тебя возродить мой сад. Но прежде…
Она строго указала на цветок в горшке. Я втянула в себя воздух и прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Нащупать нежные ниточки, пронизывающие растение. Те невидимые ниточки, что питали в нем жизнь.
– Получилось! – радостно воскликнула старушка.
Я открыла глаза, просияв от удовольствия. На моих руках растение вытянулось, расправило веточки, и даже листья обрели особый, нежно-зеленый оттенок. Я на радостях хотела встать, пройтись по комнате, но меня снова охватила дурнота. Голова закружилась, и я ухватилась за плечо Агнии, чтобы не упасть на подушки.
– Что со мной? – в страхе прошептала я, глядя на старушку.
На этот раз моя дурнота прошла быстрее. Да и сознание я не теряла. Агния нахмурилась и цепко ухватила меня за запястье, будто бы считая пульс. Ее глаза едва заметно засветились от магии.
– Я же лекарка в прошлом, я говорила. Больна ты, девочка, – проговорила старушка, а я задрожала от ее мрачного голоса. – Скажи, а отец у детей есть? Вдруг что с тобой случится…
Агния не договорила. Меня охватил настоящий ужас. Что со мной?!
  
Глава 3
 
И тут я вспомнила свое состояние после того, как долго не использовала магию, а потом с непривычки тратила слишком много энергии. Было то же самое! Тошнота, головокружение, дрожь… Кажется, я и сознание теряла с непривычки!
– Со мной все в порядке.
Почти силой я вырвала из руки лекарки свою. И сжала губы. Может, Агния нарочно сказала за болезнь, чтобы вытурить меня из своего дома поскорее?
– Так бывает после долгого перерыва, когда не используешь свою магию. Со мной произошло именно это, – добавила я.
Насчет отца детей я нарочно промолчала. Род и титул Филиппа были слишком хорошо известны при дворе, чтобы раскрывать их этой старой аристократке. Еще побежит сдавать меня моему мужу! Я не собиралась возвращаться обратно, поджав хвостик. Хватит прощать Филиппа за все его грехи. Если он мне не верит, то значит, я не буду жить с ним. Все просто.
Когда мы с Агнией заговорили о деньгах, стало видно, что она не жадная скряга. И заплатит золотом. Поэтому я решила обнаглеть:
– Только… у меня есть условие. Если Вам не помешает присутствие моих детей и меня в Вашем особняке, я хотела бы остаться и жить у Вас. Потому что работа с садом – это, как Вы видите, сложный процесс. И если я буду приходить к Вам на пару часов в день, то сад я буду восстанавливать долго.
– Ну, что ты?! – засуетилась вокруг меня старушка, она даже принялась взбивать подушки, лишь бы уговорить меня сделать работу как можно скорее. – Нельзя тебе где-то жить. Посмотри, а если плохо станет? Упадешь в обморок, деточек напугаешь, кто них позаботиться? Оставайся, конечно, Элион! И малышам твоим я рада. Всегда мечтала внуков понянчить, да не довелось. Вот хоть ты с малышами своими мне на старости лет встретилась. Вижу, девочка ты хорошая. В беду попала. Помочь тебе хочу.
– Спасибо, Агния, – тихо и смущенно проговорила я, опустив взгляд.
Стало неловко, что я подозревала старую женщину в злом умысле. Агния встала с кровати и принесла мне малышей.
– Ты мне такую радость сделала. Цветок оживила. Пусть хоть он один, да память о Уилле, – старушка любовно прижала цветок к груди.
А я обняла своих детей, чувствуя себя в безопасности в этом старом особняке. Почему я посчитала это место заброшенным? Ума не приложу. Зато, может, хоть Филипп сюда не заявится! Не найдет меня и детей.
Я задрожала при одной только мысли об этом. Перед глазами у меня встал не Филипп. А его отец, Солар. Я вспомнила, как коварно он вел себя со мной там, на балу. Как соблазнил меня. Как я захотела признаться в своей ошибке, в том что поддалась Солару, сразу. А Филипп… не поверил мне. А Солару все равно! Я вспомнила его последние слова и нервно дернулась, будто стирая чужое прикосновение. Солар считал меня собственностью их семьи? Ошибается! Я смогу стать самостоятельной и счастливой без них. Род Филиппа принес мне только беды!
 
– Полежи, отдохни, Элион, – Агния мягко прикоснулась к моей макушке ладонью, погладив меня по голове.
Она заметила мое состояние. Я дрожала, как в лихорадке, а на моих ресницах застыли слезы.
– Я сварю тебе укрепляющий травяной отвар. Чтобы поправить твои силы. Я же говорю, я лекарка, так что сумею тебе помочь.
– Спасибо. Не нужно со мной так возиться, – покраснела я, чувствуя себя неловко от непрошеной заботы.
А еще от того, что все-таки не сумела удержать себя в руках. Ударилась в воспоминания. Нет, прошлого нет. Нужно запретить себе думать и о Филиппе, и о Соларе.
На какое-то время у меня это получилось. Малыши ворковали на моих руках, Агния принесла ароматный отвар, и меня после него начало клонить в сон. Слуги быстро принесли две деревянные колыбельки, непонятно откуда оказавшиеся у Агнии. Та сказала, что сняла их с чердака. Странно, может, у старушки все-таки были дети, но умерли? Я не стала задумываться об этом. Покормив детей, я уложила их спать неподалеку от себя. И сама провалилась в крепкий сон без сновидений.
Утро пришло раньше обычного. Дома мы с Филиппом любили поваляться в постели. Поспать подольше. Но хныканье Маркуса разбудило меня спозаранку. Я подошла к сыночку, покачала колыбель. Убедившись, что и он, и Нинель крепко спят, я решила выйти на несколько минут в сад. Чтобы без свидетелей посмотреть на фронт работ. Все-таки ожидания, которые возложила на меня Агния, были довольно большими. И я хотела их оправдать. У меня не было другого выхода. Если я не справлюсь с возрождением сада, то мигом окажусь на улице вместе с детьми. Без денег, ведь драгоценностей надолго не хватит. И тогда участь моя станет незавидной.
– Что ж, посмотрим…
Я вышла из дома, даже не переодевшись. Лишь набросила на тонкую белую ночную сорочку шаль, чтобы укутать плечи от утренней прохлады. Было слишком рано. Слуг еще не было видно. Я наклонилась над виноградной лозой, которая оплетала кованую скамейку, и вдруг услышала насмешливый мужской голос:
– Какая птичка залетела в наши края? Попалась!
Я и охнуть не успела, как сильные мужские руки обхватили меня со спины. И крепко стиснули мою талию, не выпуская из непрошеных объятий. Я заледенела от ужаса, даже не узнав сразу голос. Кто это? Филипп или… его отец, Солар?
***
– Отпустите меня! – Отчаянно закричала я. И забилась в чужих руках. Мое сердце стучало, как сумасшедшее. Два раза предательницей я не буду! Чужие руки послушно разжались, выпуская меня на свободу. И я, обернувшись, замахнулась пощечиной по обидчику. Им оказался молодой человек. Слишком молодой, как по мне. Лет девятнадцать, не больше. Смазливый, уверенный в себе, одетый как столичный франт, юноша напомнил мне белокурых херувимов с картин. Вот только фигура у него была совсем не пухлая. Юноша выглядел стройным и гибким, налитые мускулы навевали размышления о его силе, скрытой за природной хрупкостью. В других обстоятельствах я бы залюбовалась им, но сейчас лишь зашипела, как кошка:
– Руки убери!
– Ах, куколка! Почему ты такая красивая, но такая злая? Я хотел, чтобы мы оба получили удовольствие! – Надулся молодой человек, и для верности, отступил от меня на шаг. Наверное, берег личико? Чтобы я не бросилась на него, и вправду кошкой, и не расцарапала в кровь?
– Мы даже не знакомы. – Мое тяжелое дыхание могло бы посоперничать с дыханием бизона, бегущего на водопой. Молодой человек просиял и снова подскочил ко мне. К счастью, хотя бы руки он держал при себе. Не распускал их.
– Так это легко исправить! Меня Уилл зовут. А тебя?