Печать мастера (СИ)

– Добавьте ему из первого фиала – треть… – скомандовал целитель, заглядывая ему в глаза, и прикладывая палец к шее… – нет, лучше половину… иначе очнется в процессе…
Коста смотрел – пытаясь моргнуть изо всех сил: “нет-нет-нет-нет, пожалуйста, нет, нет, нет”. Черные глаза напротив остались бесстрастными.
– Это только работа, мальчик, не вини меня, семья есть у всех и они хотят есть, – вздохнул бородатый целитель. – Ты думаешь мне это нравится? – он мотнул головой в сторону стола, на краешке которого стояла бутыль самогона. – Не нравится… Вини мне меня… вини – кланы. Общество, – он сплюнул в сторону, – Мару, Немеса, Великого… кого угодно… Раз заведено иметь гаремы – их кто-то должен обслуживать… И жизнь на этом не заканчивается…
– Господин… – рядом с Костой булькнуло что-то в фиале.
Нет-нет-нет-нет… Великий, умоляю, нет…
– Лей.
– Разжимай зубы… да не пальцами – откусит…
В рот косты сунули деревянную палочку и воронку.
Нет-нет-нет-нет-нет…
– Давай…
Вязкое, горькое, прохладное хлынуло в горло и Коста поперхнулся.
– Хватит. Ждем десять мгновений и заканчиваем.
Зрение опять поплыло – голова дрогнула, но не упала на грудь, жестко привязанная ремнями.
– Господин, а…. раз это последний… могу я сегодня уйти пораньше? Не видел семью две декады, все время, как к торгам готовились… – просительно заныл один из помощников.
– Можешь.
Мгновения текли, Коста боролся со сном изо всех сил – считал, перечислял кланы, читал стихи, повторял штрихи, вспоминал карты – что угодно, чтобы не потерять сознание и вернуть контроль… но… “дурная кровь” не отзывалась.
– Время, господин…
– Начали…
Шум в другом помещении – хлопнула дверь, раздались торопливые шаги, услышали все – целитель развернулся, отложив инструменты, которые тщательно протирал.
– Господин! Господин целитель! Сир! Срочно в третий барак! – запыхался вбежавший в комнату надзиратель и облокотился на колени, опустив голову вниз, пытаясь отдышаться.
– Третий? Что там?
– Это гаремный…
– Га… гаремный барак, там вспыхнул бунт, есть убитые…
– Сколько раненых? Повреждения? Собери как обычно, – целитель взмахнул рукавом и один из помощников, начал быстро складывать фиалы в переносную сумку – бутыльки стукались друг о друга.
– Не знаю, господин… ничего не сказано… просили поторопиться… меня сразу послали за вами…. торги уже завтра!!! Все заказы клановым, если не досчитаются хоть одного или кому-то не хватит….
– Идем!
Дверь хлопнула глухо, оставляя Косту в тишине. Тени от факелом плясали на стенах.
Коста прикусил щеку изнутри – раз, два, три… чтобы боль вернула ясность.
Передышка – короткая, но передышка.
Он выдохнул с трудом, собрал все силы и вдохнул, выдохнул и вдохнул, выдохнул и вдохнул, пытаясь выдержать ритм. Дыхательные упражнения разгоняли кровь – ему нужно вернуть подвижность и выгнать зелье.
Выдохнуть – вдохнуть, выдохнуть – вдохнуть, выдохнуть – вдохнуть.
Раза с десятого у Косты получилось поймать ритм и он больше не отвлекался, сосредоточившись только на одной задаче.
* * *
Счет времени он потерял, погасло два факела из шести и стало темнее, звезды за окном сияли ярче – Коста видел край неба в окне у дальней стены.
Ничего не получалось. Он пробовал столько раз, что сбился, начиная снова и снова. Вспотел, но все, что вышло – едва-едва пошевелить кончиками пальцев на одной руке, и уж точно не выкрутить руку из ремня.
Коста устал. Устал дышать, устал прислушиваться к каждому шороху, устал сохранять сознание и устал плакать – на это он тоже не мог повлиять. Слезы просто катились вниз теплыми дорожками.
Он – устал. Устал смертельно. Устал ждать. Устал надеяться. Просто – устал бороться. И устал – жить.
Почему одним всё, а другим – ничего? Почему у одних есть дом, клан, сила и статус, а у него – рабский номер и стол целителя?! Чем он это заслужил?!! Чем?!!!
Заберите меня отсюда! Я хочу уйти! Сбежать! Исчезнуть! Растворится! Заберите меня отсюда… хоть кто-нибудь…
 
Вопросы тонули в сумраке без ответов, сознание плыло – звезды в окне двоились, троились, пока совсем не слились в одну большую серебристую круговерть и Коста отключился.
* * *
…под лапами хрустел снег. Наст твердый и крепкий легко выдерживал вес больших широких лап…
…усы шевелились, пытаясь уловить запахи… он дергал ушами, но слышал только свист ветра, шорох поземки и хруст снега…
…когти втягивались и вытягивались, мех – в пятнышку, серебрился в свете светила сверху и вспышках темных туч, которые плыли выше… каждая вспышка молний освещала далеко впереди серое заснеженное плато…
…все вокруг было серым и белым, тени искажались… горные вершины темнели вдали… и он бежал, чутко прислушиваясь… лапы ступали мягко…. он бежал, не зная куда, но зная, что он почти дома…
…серость вокруг, стеной повалил снег … и он начал вязнуть… хруст… не удержавшись, он скатился вниз по склону, жалобно мявкнув, перекувыркнулся в прыжке – мелькнул длинный пушистый хвост и крепко встал на четыре лапы… и отряхнулся, пофыркивая…
… “черное” сверху плыло прямо в его сторону, пронзенное серебристыми линиями вспышек, прошивало до земли… и он знал – от “черного” надо уходить… опасность…
… тропу вверх он нашел не сразу – прыгнул на уступ, на следующий, и мягко приземлился, шевеля усами… и….затих… след на снегу пах странно… его лапа тонула в чужом следе – больше в несколько раз… один след, второй, третий – цепочка следов шла наверх в гору… и тоже пахла опасностью… но… мягкая лапа примяла снег рядом – следы одинаковые… его поменьше, а тот – побольше… но – одинаковые…он не один…
… Мау… позвал он подняв морду вверх и шевеля ушами…. Мау… Мау… Эхо вдали откликнулось, подхватывая жалобный мявк… Мау… Мау… Мау…
…в этом месте он был – один… заснеженном… сером… пустом и совершенно безжизненном…
…лапы провалились в снег, он отфыркиваясь, тряс усами, но упорно лез вверх, прыгая… и звал… звал… звал…
…Мау… Мау… Мау… Мау… Мау… найдите меня… спасите меня… найдите меня……Мау…
…Мау…
…Мау…
…
– Разобьешь!!!
Коста пришел в себя рывом – миг – и он был во сне – ледяной снег вился поземкой, крепкие мохнатые лапы несли его вперед – миг – и он тут… где пахнет кровью, эликсирами и… ужасом.
– Складывай сам! – рявкнул второй голос и фиалы опять жалобно звякнули. Коста сквозь прикрытые ресницы изучал – двоих, которые ковырялись на дальнем столе комнаты – помощники целителя, вспомнил он.
Корабль. Трюм. Аукцион. Торги. Евнухи. Вспомнил он и сразу вспотел.
– Как думаешь – эти брать?
– Клади все, что пригодится, разберетесь на месте, ты видел, что творится в бараке… пять! Пять! Откуда они до завтра найдут пятерых новых в гаремы? А заказ то был!
Второй покивал головой, быстро пакуя в сумку бутылочки.
– Ладно мы – выкружили, выплели… А то – десяток евнухов им подавай, а потом за три дня до торгов – ещё один заказ клановый и найди им двенадцать, – сплюнул первый. – И чтобы круг был, и чтобы возраст, и чтобы хорошенькие….а то, что господин устанет всю ночь яйца отрезать так ведь…
– Заткнись, – бросил второй. – Радуйся, что не ты за третий барак отвечаешь. Иначе тебя самого с меткой на помост поставили бы, потеряй мы хоть одного…
Первый угрюмо заткнулся и подошел к Косте – проверил ремни, пощупал лоб.
– Слышь, этот не очнулся, но весь горячий и мокрый…
– И грань с ним, – огрызнулся второй. – Не до него сейчас. Господин придет – до рассвета закончит…
– Я бы остался проследить, – заныл первый.
– Следить? Он что, сбежит? Куда?! Привязанный и после зелий?
– А я бы последил…ну… давай… потом одна из твоих смен моя… а…
– Трупень!