Золотой Стряпчий (СИ)

А после Потап заэманировал образами, ну и я стал более ли менее понимать. Итак, росомахи — алчные и жадные, хотя в представлении Потапа на паству «Толстяка» (Аваруса) не годились. Те же деньги они бы спокойно проели, страсти к непонятному и ненужному у них не было. Вот территориальны до предела, жадны до жратвы, «моё» у них даже инстинкт самосохранения перебивало. Почему с образов Потапа Бран (да и все Троксборосы, скорее всего) кривой — потому что тотемный дух жрал быстрее, чем успевал толком усваивать. Не настолько, чтобы стать неконкурентоспособной химерой. Но достаточно, чтобы потерять ту же либеральную симметрию, не совсем, но заметно. А териантропы делались «по образу и подобию», тут всё ясно выходило.
Далее, служанок в таком случае он затрахивает не из-за сатириаза, а именно из алчности, «больше-больше». У зверей этого нет, похоже, побочка гибридизации с людьми. Всё это интересно, конечно, но ни черта не объясняет, какого хрена этот Бран жил себе спокойно десятилетиями, а потом вдруг стал гопать своих слуг на зарплату, а Кацла — на «блаародную поляну». Так что отдал я указание Диньке не смотреть на несексуальную постельную сцену — вот совершенно, служанки жалость скорее вызывали, а трахаль — желание пристрелить к чертям или на цепь посадить, охранять добро, своё или чужое — пофиг. А пошуршать аккуратненько в бюро, столе и шкафах. Причём опасности для фейки точно не было: сокровищница была зачарована чуть ли не на порядок сильнее. Ну а этому, по-моему, на всё похер, пока вторую служанку не затрахает.
Динька стала в ящики проникать, листы перебирать, подсвечивая, а я — читать. И мои предположения оказались по большей части неверны, что и не страшно. Итак, у росомах, как выяснилось, никаких проблем с деньгами не было. И из рода этому деятелю слали более чем приличные суммы, я за меньшее пахал, как папа Карло. Но этот деятель пару месяцев назад проигрался в кости, в пух, прах, и с чудовищными долгами. Уж насколько в столь азартной игре виноваты териантропии особенности — черт знает. Но выходила, судя по требовательным письмам, такая картина: большую часть присылаемого от рода Бран отдавал в счёт долга. «На счётчик» его никто не ставил, но там и без того сумма была весьма внушительная, не на один год отдачи. С чем его кредитор… и не спорил, но судя по всему, те пара сотен авров — всё, что есть у игромана на год. И дальше выходила такая картина: Бран просто… тянул резину до упора. Многие поставщики просто махали рукой и переставали его теребить, но с теми, кто продолжал долбиться — он рассчитывался. И слугам, когда они соберутся сваливать, похоже, заплатит. Вот только не раньше — тянет время и средства.
Впрочем, мне все эти данные были нужны больше для интереса и самообразования. Ну и того, а имеет ли смысл, если что, поторговаться (исключительно почтенно) за этого Брана. Конфликт-то будет почти наверняка, в том формате «дела», что я предполагаю. Ну и понять, имеет ли смысл беречь противника…
«Я бы прибил» — буркнул Потап.
— Это чего это? — заинтересовался я. — Что, Торскобор сильнее Потапа?
«Глупый шебуршень! Я этого обжору на одну лапу положу, другой прихлопну! Просто росомахи эти… неприятные. И кусаются больно в места всякие».
— Это какие?
«Не скажу! Вот укусят тебя — будешь ныть, а я смеяться! И я — спать!!!»
Я, конечно, внутренне похихикал, попредставлял всякие места, в которые уязвлялся Потап. Добился просто громоподобного «хр-р-р-р-хр-р-р!!!» — ну и представлять перестал, потому что аккомпанемент был не слишком приятным. Но вообще, опасения росомах (не боязнь, тут топтыгин не врал) — вещь разумная. Я — не великий зверознатец-зверовед, но про этих психованных созданий наслышан. Да и вообще — похоже, Потап правильно про них трындел: по-латыни этих зверюг именно «обжора» и называют.
Направился домой, а по дороге прикидывал. И выходило, что именно «адвокатской работы» как таковой мне не много. То есть, просто инициировать несколько процессов самоуправления Вольного Собрания, основанных на укладах владеющих. И обвинить: доказывать что-то вряд ли придётся, Собрание — не корифейский суд. А вот дальше вопрос, в том смысле, как Бран отреагирует… Хм, лучше дождаться, когда этот гоп-стопщик в Собрании будет. Вариант начать бузу без ответчика кажется на первый взгляд неплохим, вот только само Собрание меня пошлёт. Аргументы выслушает, направит послание отсутствующему и отложит разбирательство на несколько дней. И, например, Бран может просто… вернуть деньги Кацлу. Причём устроит того это или нет — никого из владетелей не волнует, как и то, что управляющему, залезшему в свою кубышку, полагается компенсация. И конфликт исчерпан: или собственными руками морду гопнику бить, выбивая компенсацию (что мягко говоря лень, да ещё и бессмысленно, не принесёт никаких дивидендов), или зарабатывать репутацию пустослова и паникёра среди владеющих, вереща о загадочных вещах типа «упущенная выгода и непрямой ущерб».
 
Это не говоря о том, что Бран может Кацла просто и банально прикончить. Или сам, или потратив относительно небольшую сумму на наёмников, что автоматически все мои претензии переводит всё на тот же уровень «личных претензий». А мстить за клиента — дело пошлое, уважающему себя адвокату не приличествующее. Не говоря о том, что отношения с клиентом как бы немножко не те, чтоб за него мстить.
Значит, жду, когда Бран в Собрании и это самое Собрание созываю. Имею право, как любой владеющий (если, конечно, не признан самим Собранием недостойным), хоть немедленно, хоть отсроченно. Тут вопрос, кто придёт, но кворум точно будет: в собрании постоянно тусуется достаточное количество владеющих, ну а переданное как раз Кацлом «Потапыч созывает Собрание» — как минимум народ заинтересует. Ну и просто оглашаю претензию от доверителя при всём честном Собрании. И с ходу обозначаю претензии не только на сумму гопнутого, но и компенсацию, амортизацию и прочее: по сути — свой гонорар, потому что на деньги Кацл и не претендовал: его могучее пищеварение не выдерживало мелькающего в Собрании Брана, который ещё и «поганейше улыбался, простите, ваше почтенство». Так что за возмездие Кацл был готов отдать солидную часть оставшихся накоплений, что значит — хватит с него возврата, ну может, минимальной премии в тот же авр, который он мне заплатил. А остальное — мне за труды. И риск: то, что Бран в процессе взбрыкнёт, а не покаянно вернёт гопнутое — почти наверняка.
Наутро собрался и поехал… к Лисе. Всё же наш роман — романом, а пользу от неё имею, да и взаимовыгодный обмен. Так что не позвать рыжую на потенциальное происшествие было бы совершенно свинским, а я — не Капрос. Слуга особняка мои рассветные пожелания выслушал, а через десяток минут из особняка вышла заспанная рыжая. Я чуть не пустил слюнку, выкатил яйца, да и не ухватил Лису за бочок, но вовремя одумался: не мальчишка с мозгами в штанах, как-никак.
— Здравствуй, Лиса. Собирайся, поедем в Собрание. Там сегодня может быть очень интересно.
— И ты здравствуй, Миха-а-айло, — зевнула рыжая, встряхнулась и требовательно уставилась на меня: — А что интересное?
— Дело Медвежьей Услуги, выступаю как поверенный.
— А что за дело?
— Ли-и-иса, — укоризненно покачал я головой. — Я — поверенный.
— Поняла, Михайло, — окончательно проснулась она. — Через четверть часа?
— Жду.
Лиса упорхнула, а меня начала грызть глупость, на тему: ва-а-ах какой дэвушке нада всо рассказать. Голосом Захира, что символизирует. Но, во-первых, таким макаром рыжая привыкнет, что я перед ней отчитываюсь, что категорически нафиг. А, во-вторых, Кацла высоковероятно прибьёт откатом. Потому что да, я — доверитель. Но если представлю Рейнарам (а для клятвы любой представитель рода — род) инсайд, то сам же своим языком грохну Кацла.
Уложилась рыжая в десять минут, а через двадцать — мы были в Собрании. Посидели, позавтракали в приватном кабинетике (скорее алькове, наводящем на фривольные мысли). А после Лиса начала сновать по Собранию, регулярно мелькая рядом. И я, кстати, натурно наблюдал описанную ей проблему: у девчонки действительно было тяжело с полумерами в общении. Или отстранённое равнодушие, или горячая заинтересованность, которую собеседник в большинстве своём интерпретировал как постельный интерес. Хотя знакомые рыжей к этому уже привыкли, что тоже было заметно.