Золотой Стряпчий (СИ)

— Задаток — половина вперёд, выдам на палубе вашего Толстяка. Успеем за два дня — второй в порту Золотого…
— Успеем, — синхронно выдали эти типы, вскакивая и сооружая из кожаных польт, своих и капитана, этакие носилки.
Мордас Града, при этом, был обращён назад и свисал с носилок. Суеверий насчёт куда тащить ногами Зиманда не имела, а топать по заблёванному бравым капитаном пути у помощника и механика (а никем иным второй офицер на речной лоханке просто не мог быть) желания не было. Причём скорость и сноровка, проявленная при составлении носильного устройства, заслуживала уважения и указывала на немалый практический опыт.
Рассчиталась эта парочка в Сухой стопке и чуть ли не рысцой (когда увидели что я омедвеженный) поскакали к своему Толстяку. На котором, получив у меня денежку, устроили потрясающую суету: матросы, какие-то снасти, блюющие капитаны так и мелькали перед глазами. И через полчаса старпом стоял в будке водителя калоши, а механик подпрыгивал рядом со мной.
— Уважаемый, мы подумали, что вам подойдёт капитанская каюта, даже прибрали там, — выдал он, на что я благожелательно кивнул. — И не отведёте ли своего гелеакулюса в трюм: Просто палуба Толстяка может не выдержать… — зачастил он, когда я приподнял бровь.
— Дюжину пудов? — ехидно уточнил я, спрыгивая с медведя. — Аркубулюс намного легче.
— А-а-а… тогда выдержит, уважаемый, — провёл подсчёты в уме механик.
— И чтоб к поклаже никто руки не тянул, — уточнил я. — А то останется без рук.
— Отрежете?
— Он сам справится, — похлопал я по металлическому крупу.
Отвёл меня механик в каютку, практически один в один, как на Быстрице — как я понимаю, типовой проект. Основным отличием был здоровенный шкаф, как выяснилось — забитый водкой и ромом. То ли весь спиртной запас Толстяка, то ли личный — капитана. Но мне было пофиг, так что развалился я на койке. Динька помоталась по Толстяку, вернулась с обиженный мордашкой. «Неинтересно и воняет», — поделилась она переживаниями, ну и сиганула в берлогу к Потапу.
Вообще, как я понял, не только Топтыгин получал эстетическое удовольствие от её танцев в берлоге. Но и сама Динька получала некоторую энергетическую пользу, то ли как сознательное действие Потапа, то ли от самого этого странного места. Я не интересовался, Потап не говорил, так что детали не слишком интересны, но то, что Динька от пребывания в берлоге «здоровела», не в плане размеров, а магии — факт.
В общем-то, самым занятным фактом за всё путешествие на Толстяке было то, что капитан ни черта не проспался. Блевать прекратил, но бултыхался в трюме на гамаке, на попытки его расшевелить не реагировал. А в остальном — путешествие как путешествие, рыба как рыба. Причём к Золотому Толстяк подплыл не чрез пару суток, а через полтора, около полудня, так что авр я отдал довольно спокойно.
И уже с портовой стражей Золотого… вышло намного проще. Мне даже не пришлось извлекать переложенный свиток с рядом: мою почтенную физиономию узнали, поприветствовали и просто записали «цель пребывания» с моих слов: «получение вознаграждение за ряд с Корифеем».
И от порта я довольно быстро втопил к эркеру: аркубулюс был и вправду непотребно обвешан баулами, а именно в Золотом мне и внешний вид, и респектабельность — достаточно нужные вещи. Доскакал до дома Зелец, параллельно усмехнувшись: годовая аренда эркера была оплачена ещё на два месяца. Вщемился в подъезд, где меня встретил неизменный Грошен. Ну и называть мою почтенную морду сиволапой не стал, более того, несмотря на подслеповатость, признал сразу. Как выяснилось, красно-алое с белым — не самое распространённое в Золотом сочетание, кроме того, я ещё и редкостно здоровый. Так что поприветствовал меня Грошен практически сразу.
— Не ждали вас так быстро, Михайло Потапыч. Вы же слуге вашему сообщили — год, он даже продлить аренду собирался…
 
— Дороже? — поднял я бровь, на что Грошен, извиняющееся развёл руками и кивнул.
Что, в общем, логично: изначально он меня поселил не только и не столько как арендатора, а как рекламное предложение другим: мол у Зелец аж видом обитает, нави можно не страшиться и опасаться. Скидку предложил более чем ощутимую, но без меня, слуге, пойти на такое не мог.
— Разберёмся, — кивнул я управляющему. — Грошен, людишек к аркубулюсу направь, пусть вещи мои притащат. Он их не тронет, — совершенно не лишне уточнил я, давая духу в стальной плоти соответствующее распоряжение.
Ну а сам посайгачил по лестнице, только потянулся к двери — как она распахивается. И там мой дворецкий, Млад Пшёный, согнутый в полупоклоне.
— Рад вас видеть, господин.
— И я тебя, Млад, — хмыкнул я, поняв, что увидел меня дворецкий в окне эркера.
Под которым стоял добротный письменный стол-бюро, заставленный свитками и папками. Работа с Товариществом, точнее пригляд за ним, был на Младе.
— Млад, я к себе в кабинет.
— Мёд, коф, бумаги, почтенный?
— Точно так. Барахло принесут — чёрт с ним, пусть кидают в гостиной, потом разберёмся.
И, снабжённый документами и кофе, довольно проглядывал отчёты. Довольно, потому что Товарищество самым наглым образом грабили. Скорее всего — не осознавая этого, «по традиции», но дело-то в том, что корифейство жило «по законам»! Очень… приятное, удачное положение. Особенно при учёте того, что никто, кроме чинуш корифейства, на ценности товарищества не зарился, производство расширялось, и спрос на железных медведей был стабильный. А вот от госзакупок Млад и Готный, согласно моим указаниям, тянули время. Ни «да», ни «нет»: надо ждать почтенного Михайло Потапыча, а что его нет в наличии — так претензии к тому, из-за кого нет.
Правда, был вопрос, стоит ли заниматься этим «корифейским воровством» до того, как я получу награду по ряду? Вот как-то не выходило у меня однозначного ответа, так что для начала я решил всё-таки награду с корифея стрясти, ну и реализовать. А уже отстаивать своё (что, кстати, выйдет прекрасной рекламой), ну и дёргать Лидари за усишки — уже после получения награды.
А вот Грошена я вызвал сразу: просто хотелось понять, имеет ли смысл ориентироваться на привычный дом и привычные Счёты или искать что-то другое. Денег я на текущий момент на покупку не имел, но в качестве штаб-квартиры и средства дополнительного дохода — почему бы и да. Но для этого надо понимать, готова ли Хлорц расстаться со статусной недвигой. Потому что управление доходным домом было… из рук вон плохо поставлено. И не Грошен тут виной, как я догадывался, но сейчас узнал точно. А именно «амбиции к жильцам» Зелец с одной стороны, ну и её естественное желание заработать с другой.
Дело в том, что подъезд в котором я снимал эркер — «роскошный», под обеспеченного владеющего, которых, без родовых особняков, не так и много. Вдобавок — комнаты для свиданий, арендованные Счётами, разделяли «роскошный этаж» на две половины. Что и без того не слишком восхищённых соседством «низкого кабака» владеющих отпугивало от аренды.
Грошен предлагал хозяйке сдавать «кому попроще» или перезаключить ряд со Счётами, но Зелец упёрлась рогом (чёрт знает, в прямом или переносном смысле, с этим родом я был незнаком даже заочно): ей и стабильный доход от Счтов хотелось, и статусные апартаменты для владеющих. В итоге половина помещений пустовала, а на попытку Грошена «приманить» на меня' обеспеченных дружинников и сильных одарённых — хозяйка ответила «нет».
Ну и сама себе потерпевшая, мысленно пожал плечами я. И в качестве первого места для попытки прикупить недвигу назначил особнячок своего пребывания. А после, благо барахло с аркубулюса уже притащили, направился в корифейский палисадник. И если со входом в него проблем не возникло, то вот в одном из зданий, а именно «Управе денежных дел» я начал… раздражаться. Безликие чиновники на бессмысленном глазу стали требовать от меня клятв и доказательств, на требование: сами проверьте — отвечали «не положено». Выбесили, так что я смачно плюнул (слюной, а хотелось огоньком!) на стол одного из бюрократов и деловито потопал в воеводскую избу. Меня узнали, препятствий не возникло, так что в змеиную нору… точнее, в кабинет воеводы Серпента я ввалился довольно быстро.