Эльф: брат или возлюбленный? (СИ)
— Ваше Высочество! — начал князь разговор с льстиво подобострастного тона, хотя его глаза сверкали очень агрессивно. — У меня назрела целая проблема, и мне нужна ваша помощь.
Олив казался хмурым и немного воинственным, поэтому я внутренне сжалась от некоторого страха.
— Я вас слушаю, — проговорил брат, зачем-то красноречиво положив ладонь на рукоятку болтающегося на поясе меча.
Князь скользнул взглядом вслед за его движением и сразу же более напряженно застыл, обдумывая, наверное, другой вариант заготовленной речи.
— Ваше Высочество! О нападении амазонок гудит уже все королевство. Наши законы требуют тщательного разбирательства и наказания виновников, из-за которых все это произошло. Вы ведь знаете, как дорого нам обошелся мирный договор с ними, и, если все оставить, как есть, это чревато волнением народа и трениями среди князей…
— Так расследуйте! — небрежно бросил Олив, высокомерно отвернувшись к окну. — Это ваша прямая обязанность!
— Я уже провел расследование, — оживился князь и зачем-то бросил в мою сторону недобрый взгляд, заставивший меня сжаться от переживаний. — Однако, это… очень щекотливый вопрос…
— Мне нужны все свидетели и доказательства прямо сейчас! — безапелляционно заявил Олив, чем заставил князя нервно сглотнуть.
— Я предоставлю вам все отчеты… — попытался оспорить он, но принц резко вскинул руку вверх, словно останавливая его ничтожные попытки настоять на своем…
— Я лично опрошу свидетелей! Я должен проверить все сам!
Князь что-то пробормотал, как будто надеялся, что Олив будет попокладистей, ведь во всем, очевидно, виноват его брат, то есть я. Но братец пошел в бой!
Мне стало легче от мысли, что Олив, при любом раскладе, на моей стороне, но… опасения остались.
Нам пришлось отправиться в замок к князю, где он самолично собрал всех своих отпрысков, которые в тот день были со мной на стрельбище. Мне стало страшновато. Если докажут мою вину, что произойдет тогда?
Начавшие выходить вперед княжеские продолжатели фамилии Рэмбрандс очень самоуверенно и твердо доказывали тот факт, что именно я своей стрелой устроила всю эту огромную проблему, метко угодив прямо в тотем воинственных амазонок. Один за другим они свидетельствовали о моем промахе, не дрогнув ни одним мускулом на лицах. В конце концов, то же самое повторили эльфийки и даже один из наших воинов, который незаметно в тот день последовал за всеми, «чтобы проследить за порядком».
Олив был весьма напряжен, я виновато опустила голову. В какой-то момент поняла, что придется отвечать за свою странную «меткость» и собралась прилюдно признать свою вину, как вдруг Олив резко поднялся с кресла, в которое был до этого любезно усажен князем, и, сцепив руки за спиной, выровнял свою и без того прямую, как клинок, спину.
— Я внимательно выслушал свидетелей и пришел к выводу, что ошибка моего младшего брата действительно имело место…
Он произнес это таким равнодушным тоном, что я немного приуныла, чувствуя, как сильно его подвела. Мне стало стыдно. Сразу отчего-то вспомнилось детство, когда я, после множества предупреждений от тети Глаши и просьб быть осторожной, все-таки разбила ее любимое зеркало и сбежала из дому от страха быть наказанной дядей Толей, который никогда не жалел для меня своего крепкого кожаного ремня. Тогда мне было так стыдно и так страшно, что это ощущение я помнила до сих пор. И вот наплыло на меня все это снова, хотя странно мне было воскрешать в памяти свой прежний цивилизованный мир на фоне этих сказочных существ.
— Так как вина моего брата доказана, — продолжил Олив с невозмутимым видом, — то за сим должно последовать соответствующее наказание…
Эльф неожиданно пристально уставился в самодовольное лицо князя, словно приглашая его озвучить соответствующую экзекуцию самолично.
— Э-э-э… замялся князь Рэмбрандс, — что ж, я думаю, мы последуем написанному в законе нашего королевства и… позволим принцу Александру самому выбрать себе наказание из трех заявленных в законе…
Я вздрогнула и подняла глаза. Десятки голубых глаз смотрели на меня с самым разным выражением. Большинство с торжеством и насмешкой, особенно, Амир, во взгляде которого было больше всего ненависти. Некоторые смотрели со страхом и даже жалостью, и это были, в основном, эльфийские девчонки. Сам князь Рэмбрандс, глаза которого постоянно беспокойно бегали, очевидно нервничал, и лишь только Олив выглядел предельно спокойным и серьезным.
— Постойте! — вдруг прервал он князя, решившего зачитать мне три установленных законом наказания за подобный серьезный промах.
Все недоуменно обернулись к наследному принцу.
— Так как Алекс мой младший брат и находится под моей личной опекой, то, согласно указу Ульриха Третьего, моего деда и славного основателя королевства Андрагон, я имею права присвоить его преступление себе и нынче объявляю, что наказание за его проступок ложиться на мои плечи! Я выбираю тридцать ударов плетей!
Все присутствующие просто ахнули. Князь Рэмбрандс побледнел и схватился за грудь в том районе, где у людей находилось сердце.
— Олив, нет! — едва смогла выдавить из себя я, но он жестом запретил мне открывать рот.
— Наказание приму сейчас же! — твердо сказал он. — А завтра утром мы отправимся в путь дальше!
Громогласно объявив об этом, Олив грациозно развернулся и, величественно приподняв подбородок, отправился прочь и зала. Я, потеряв свое сердце где-то в пятках, поспешила за ним, чтобы… его переубедить. Я совершила ошибку — мне и отвечать!
Догнав его уже за пределами замка, я тронула Олива за плечо.
Он развернулся ко мне, все еще сверкая хмурой суровостью, но, увидев мое взволнованное лицо, тут же смягчился.
— Олив, давай поговорим… — попросила я, но он отрицательно мотнул головой.
— Тут не о чем разговаривать, Алекс, — ответил он и собрался идти дальше, но я схватила его за локоть.
— Нет, брат! Я не могу так! Пожалуйста! Позволь это наказание принять мне!
Мои глаза предательски наполнились слезами. Я никогда не считала себя героиней или супервумен и по жизни довольно-таки боялась боли, но сейчас страх перед плетьми просто потускнел от мысли, что Оливу придется страдать по моей вине.
Принц повернулся и немного печально взглянул в мое лицо. Он увел меня чуть в сторону и, остановившись под кроной высокого раскидистого дерева, развернул к себе. Он взял меня за плечи и очень внимательно посмотрел в глаза.
— Алекс! — мягко, но уверенно произнес он. — Это наказание приму я!
— Нет…
— Перестань! — прервал он мой протестующий возглас. А потом аккуратно смахнул с моей щеки все же скатившуюся слезу. — Ты должен просто послушаться меня!
— Но это нечестно! Виноват я!!!
— Ты вообще не виноват! — Олив немного жестко остановил мою тираду. — Ты что не понимаешь, что это обычная ловушка? Тебя подставили, Алекс! Они добивались лишения тебя титула! Только взяв твое наказание на себя, я полностью разрушу их планы!
Я замолчала, изумленно глядя ему в лицо.
— То есть… это все подстроено???
Олив кивнул, а потом привлек меня к себе и обнял.
— Не волнуйся, брат! Я воин и все переживу. Но мы не должны нашим врагам давать ни малейшей надежды на победу!
— А у нас есть враги? — прошептала я, крепко прижимаясь к его теплой груди.
— Да, Алекс! И очень много…
* * *
Очень старый морщинистый эльф в длинной зеленой тунике и с молочно-белой редкой бородой поднял свой деревянный гладкий посох и с неожиданной силой опустил его на плечо почтительно склоненного в поклоне князя Рэмбрандса.
— Идиот! Как ты мог такую прекрасную возможность так быстро уничтожить??? — голос старика звучал так остро и скрежещуще, словно открывали столетиями нетронутую дверь.
— Простите, Великий Мотандорр! Я… совсем не ожидал, что наследный принц решит понести наказание вместо принца Александра!
— Вот потому ты и идиот! Ты что не знал, что Оливентиус за своего братца жизнь свою отдаст??? И ты думаешь, что он позволил бы ему пострадать???