Наследник проклятого дара (СИ)

Теперь, этот разлом, на единственной ранее относительно безопасной дороге в Астраханскую губернию, разростался всё сильнее и сильнее, заблокировав важнейший маршрут снабжения столицы губернии.
Князь Меньшиков не боялся ничего и никого. Если бы император приказал ему пойти с голыми кулаками против дракона, то меньшиков не задумываясь пошёл бы.
Вообще главной особенностью рода Меньшиковых было бесстрашие и абсолютная преданность. И потому, рядом с каждым Императором России всегда стоял свой Меньшиков.
Столетие за столетием Меньшиковы находились рядом с Императором. Этот род давно уже, во всем мире прочно ассоциировался с Императорским домом России.
Но сегодня все могло изменится. Когда он доложил императору о последствиях провала операции, то не услышал в ответ ничего о своих дальнейших шагах. Лишь сухое, «Продолжайте работать».
Если император не отдал приказ, не сказал, что делать и какие конкретные вопросы сейчас в приоритете, значит эти приказы будут отданы уже не князю Меньшикову.
*******
Звон в ушах. Из тёмной мглы, я, наконец, возвращаюсь в мир света. Открываю глаза. Когда нибудь это кончится вообще? Последнее, что помню, это указатель "Зубовское", а потом Юра... М-да.
Я в каком-то деревенском доме. Вокруг всё из дерева. Деревянные стулья, столы, шкафы. Весь дом из дерева! Выходит, я точно в деревне.
Не успеваю помотать головой и окончательно очухаться, как в избу входит мужик.
— О! — восклицает он, — ты очнулся!
Огромный бородатый мужик. Похож на викинга, не иначе. Под два метра ростом. Машина для убийств, ей богу. Густая коричневая борода, голубые глаза, весь в шкурах тварей, сапоги, похожие на унты и добротный пояс с огромной бляхой, поддерживающий массивные штаны.
— Где это я, уважаемый? — спрашиваю его, а сам держусь за голову, которая сильно трещит.
— А ты не помнишь ничего? — ухмыляется викинг, — я тебя в пустоши нашёл. Ты вроде бы даже в себя приходил, глаза открывал, бормотал что-то, пока я тебя тащил до хаты. Ну, километрах в десяти отсюда ты валялся, возле таблички.
Он что, десять километров меня на своём горбу тащил? Богатырь, реально богатырь.
— Не помню я этого, — в глазах всё плывёт и я снова мотаю головой.
Ощущение, будто кто-то меня чугунным утюгом по голове огрел.
Мужик берет стул, переворачивает его спинкой к груди и садится в метре от меня.
— Знаешь, что мне интересно? — бородач задаёт вопрос, на который сам же и отвечает, — как ты попал-то сюда? Вокруг столько нечисти и разломов. Мы далеко находимся даже от более менее относительно безопасных мест. Как ты выжил-то?
— На бронепоезде приехал, — выдаю как на духу, ничего не скрываю.
— Да? — удивлённо спрашивает мужик, — а валялся ты далеко от ближайшей к нам станции. Ну ладно, не моё это дело, — он качает головой и встаёт со стула, — кушать будешь? Тебе силы восстановить нужно.
— А могу я узнать имя своего спасителя? — смотрю на викинга с благодарностью и реально хочу отблагодарить его, как представится такая возможность.
— Я Николай. Николай Обломов, — он тянет мне руку, — а тебя?
— Я Юрий Зубов, — слегка улыбаюсь и пожимаю его руку.
Мужик за секунду бледнеет, резко выдёргивает свою ладонь и делает несколько шагов назад.
— Зубовы мертвы. Все до одного! — бородач не верит мне.
— Ну не все. Я же тут, — показываю жестом на себя, — Граф Юрий Платонович Зубов.
Мужик впадает в ступор. Около минуты стоит и молча пялится на меня, затем открывает дверь хаты и громко кого-то зовёт.
— Любава!!! Сюда иди быстрее!!! — рвёт глотку так сильно, что у меня уши болят.
— Да что там у тебя, Коль? — еле слышно доносится откуда-то с улицы.
— Быстрее говорю иди сюда! Срочно! — повторяет мужик.
Спустя минуты две, в хату заходит изящная и на вид хрупкая женщина. В такой же одежде из шкур. Тоже голубоглазая, каждое её движение наполнено манящей, хищной грацией. Как я понимаю, это его жена. И это точно не поселение земледельцев.
— Ну что тут у тебя? Что такого срочного? — заворчала Любава.
 
— Да вот малец, которого я притащил, — викинг пытается говорить шёпотом, но у него слабо получается и я всё слышу, — говорит, потомок Зубовых.
Любава охает в моменте и окидывает мужика таким взглядом, в котором читается что-то типа «ты что, дурак?».
— Слушай, Коль, ты нашёл кому верить! — восклицает она, — мало ли проходимцев. Вот если бы я твоей женой не была, сразу сказала бы, что ты совсем крышей двинулся.
— При всём уважении, — встреваю в их разговор, — я документы показать могу.
Они одновременно переводят на меня взгляд. Скептически рассматривают меня с ног до головы. Любава кривит лицо. Викинг переминается с ноги на ногу.
— Ну, покажи, коль есть они у тебя, — Николай одобрительно кивает.
Я вытаскиваю из кармана документы, встаю и кладу их на стол, а затем, сажусь обратно на кровать.
— Любав, прочитай а? Я нифига не вижу тут.
Жена поднимает листок, в котором чёрным по белому написано кто я есть и в ту же секунду падает на колени.
— Боже мой! Граф Зубов! — она восторженно восклицает, затем меняется в лице и встаёт - Или нет. Я же не умею читать! Ха-ха-ха-ха!
— хах-хах, — вторит ей её муж раскатистым басом.
— Здесь плевать на бумажки парень. Развелось самозванцев, блин. Зубов говоришь? ПОШЛИ! — он неожиданно взрывается яростью, хватает меня и ставит на ноги.
— Куда? — я все ещё не особо хорошо себя чувствую.
— Посмотрим какой ты Зубов, шагай за мной! — он выходит на улицу и тащит меня за собой.
Чтобы поставить себя в обществе нужно сразу проявить себя делом. До тех пор пока ты делом не показал себя — ты никто. Нечем мне сейчас отвечать этому здоровяку. Проверка, значит проверка. Люди, которые смогли здесь выжить — суровы и просты. Сомневаюсь, что они по утрам за чашечкой латте рассказывают о своих внутренних переживаниях.
Мы выходим на улицу. Вокруг сплошные деревянные домики. Мимо бежит вихрастый мальчишка.
— Мелкий, созывай всех, очередной Зубов явился, — отдает мальчишке указание и идёт дальше.
Я уже вижу куда он направляется. И я с ним согласен полностью. Проверить на «Зубовость» возможно только одним способом. Закрыть разлом.
Прямо посреди улицы, перегораживая улицу поперёк, сияла чёрная дыра. Небольшой разлом, немного вытянутый вверх. Формой напоминает куриное яйцо.
— Знаешь кто такие Зубовы? — спрашивает меня мужик, — Зубовы это те кто закрывают разломы. Закрой этот разлом и я скажу, что ты Зубов.
Я оглядываюсь. Позвди нас уже стоит целая толпа одинаково огромных мужиков и целый цветник изящных женщин. И меня пугает, что абсолютно все в этом поселении, голубоглазые. Их глаза буквально светятся изнутри синим пламенем.
Молча пожимаю плечами, направляю руку на разлом, одновременно проявляя Нарезатель.
Когда клинок вспыхтвает, то толпа сзади охает в дружном выдохе удивления. Удивляется и этот мужик. Но молчит.
Я без всякого напряжения, легко и непринуждённо закрываю этот разлом. В нем совсем мало энергии. Сомневаюсь, что он приносил хоть какую-то опасность этим людям.
— Говори, — я поворачиваюсь к мужику, — кто я?
Он молчит, бледнеет, потом краснеет, потом просто громко что-то рычит. Я вдруг вижу, как по щекам этого мужественного лица текут слезы.
Он хватает меня за руку с такой скоростью, что я не успеваю даже моргнуть взглядом, и кричит.
— ЗУБОВ!!! БРАТЬЯ И СЕСТРЫ!!! ЗУБОВ ВЕРНУЛСЯ!!! ЗУ — БОВ!!! АРХЫХ!
Мужик восторженно кричит и рычит, а толпа начинает ему вторить. Нас окружают со всех сторон. Я забываю, что ещё не убрал Нарезатель и только сейчас отзываю клинок.
Ликование продолжалось слишком долго, целый час эти удивительные люди кричали, рычали, что-то на неразборчивом диалекте говорили мне. Но я ещё не очень хорошо восстановился, а ещё мне сейчас очень сильно не хватает Юры. Вот бы он сейчас это увидел.