Наследник проклятого дара (СИ)

Я вхожу в приемную канцлера. Кажется, все кабинеты здесь похожи друг на друга. Единственное, что отличает этот кабинет, так это отсутствие каких-либо секретарей и кип бумаг на столах, а также отсутствие привычного рабочего места. Это точно не приёмная для посетителей. Гости тут редкость.
Вижу длинный стол в середине комнаты, во главе которого сидит сам князь Меньшиков. Седовласый, с густыми кустистыми бровями, глубоко посаженые глаза, тяжелый взгляд. Мощная коренастая фигура и шрам от виска до щеки делал его неуместным среди подобного помещения. Я ожидал увидеть чиновника, а меня встречает воин.
— Заходи княжич, — он выходит из-за стола и подходит к окну, — иди сюда.
Я подхожу ближе. Даже не успеваю ничего сказать, как князь продолжает.
— Ты сделал очень хорошее дело, Юрий Платонович, отец бы гордился тобой, — он протягивает мне свою огромную ладонь и я пожимаю её, — такой же засранец, как и Платон, — князь слегка улыбается, — вечно вы, Зубовы, сами себе были на уме и делали то, что считали нужным, ни на кого не оглядываясь.
Канцлер смотрит в окно и продолжает.
— Не ерепенься, вот смотри. Там за окном огромный город в котором живут миллионы мирных людей. Там же живут и совсем не мирные люди. А также, целая куча магов, которые подчиняются своим господам, князьям, графам, боярским родам, баронам и прочей знати. Не Императору и не империи. Не мне, как главе правительства. Они живут в своем мире, каждый тянет одеяло на себя, — он поворачивает голову ко мене и хлопает рукой по моей спине, — каждый заботится о себе. Очень мало тех, кто радеет за государство, кто понимает, что без государства их не будет. Ты спас жизни одним и лишил выгоды других. За этот разлом уже начались интриги. Знать уже делила его, подсчитывая прибыль.
Я молча смотрю в окно. Мне, пока что, нечего отвечать. Ведь не прозвучало ещё ни одного вопроса. Да и я не напрашивался, меня позвали. Да, он зацепил меня фразой про отца, однако, я никогда не поверю, что человек его уровня будет что-то говорить просто так. Каждое его слово тщательно выверенно и подготовлено.
— Я не вижу на тебе герба Мещерских, — князь разглядывает меня снизу-вверх, — Занятно. Ты не считаешь себя Мещерским. Хм, - хмыкает канцлер и продолжает.
— Знаешь, как ты всех удивил, когда не помер после закрытия чёрной дыры. Ведуны ещё твоему отцу сказали, что род Зубовых обречён. Но ты выжил! Настоящий Зубов! — канцлер кивает и улыбается, а затем, нахмуривается, — только вот, мне доложили, что старик Мещерский снял с тебя статус наследника рода. Никто уже и не надеялся, что ты выживешь. Поспешил старик.
Князь оборачивается и подходит к своему столу. 
— Я тебе скажу по секрету, мы уже пять лет ведём переговоры с англичанами, чтобы заполучить человека с похожим Даром на твой и они за него желают половину царства Польского, словно за принцессу. Император никогда не отдаст им наши земли, но нам выкручивают руки, провоцируя разломы в крупных городах, устраивая теракты с помощью персидских магов смертников. 
Меньшиков снова замолчал, давая мне обдумать его слова. 
— Так что, парень, ты слишком важен для страны, чтобы я позволил тебе умереть. Ты мог надорваться и не закрыть разлом. Знаешь, что бывает с разломом, если его сжать в точку и отпустить? — этот вопрос не требует от меня ответа, — Взрыв, который уничтожает всё вокруг себя. Сам бы по глупости помер и с собой утянул кучу народа. Так твой отец и погиб. Победителей не судят, однако мы сделали выводы и приняли решение. У тебя есть вопросы прежде, чем я вручу твою награду и озвучу это решение? — канцлер выпрямляет спину и уставившись, смотрит на меня.
Князь ожидает моего ответа. Он источает уверенность и непоколебимость. Человек, который олицетворяет саму власть. Тот, кто не может быть не прав. Тот, за которым стоит целое государство. Он не знает, что такое неподчинение и невыполнение приказов. А каждое его слово это приказ для всех, кто ниже рангом.
Я понимаю, почему он у власти уже столько лет. Это человек, который принадлежит только государству и Императору, что является для него одним и тем же.
 
А эта аудиенция - совсем не, то чем кажется. Это точно такой же бой в клетке. Меня пытаются продавить и навязать удобный сопернику ход событий. Заставить действовать по своему замыслу. Но понимаю, на что он намекает.
— Ваша светлость, при всем уважении к Вам и понимании уровня Ваших забот, — я смотрю ему прямо в глаза, — Вы ошиблись, думая, что я мальчишка, которого можно сломать и сделать своим инструментом. Я буду действовать так, как посчитаю нужным, в любом месте и при любых обстоятельствах. Мне не требуются награды и подарки. Я не продаюсь. Я согласен договариваться и помогать государству. Но не согласен быть чьим либо инструментом, — не дрогнув ни одной мышцей лица, заявляю ему.
— Гордый, - канцлер слегка посмеивается, - всё как на подбор. Однако, - он медленно идёт мимо меня в противоположную сторону своего кабинета, - государству плевать на чьи либо чувства, ты должен это понимать хоть ещё и юн. Мы не пожем себе позволить чтобы ты погиб, кинувшись закрывать очередной разлом в юношеском идеалистическом порыве. Или погибнуть от рук наёмных убийц, затронув интересы какого-нибудь влиятельного рода. А потому, — канцлер поднимает взгляд на портрет царя, висящий на стене и медленно продолжает, — ты пойдешь учится в академию магии. Этот вопрос я мог бы решить с твоим приёмным отцом, однако, я уже понял, ты не останешься Мещерским, а выйдешь из их рода, как только достигнешь формального совершеннолетия. Потому я с тобой и разговариваю, а не с князем Мещерским.
Меньшиков подходит к своему столу, открывает ящик и достает оттуда небольшой металлический тубус.
— Это твоя награда, — он протягивает мне тубус, — много лет назад этим владели Зубовы, но когда погиб твой отец и все его братья, а ты перешёл в род Мещерских, государство изъяло данный артефакт. Это не оружие, хотя всё в этом мире можно использовать как оружие. Открой его сейчас, пожалуйста, — канцлер делает снисходительно приказной тон.
Я беру тубус из его рук и откручиваю крышку. Внутри находится стержень на который нанизано что-то, похожее на кольца. Я переворачиваю тубус, подставив под него руку. На ладонь вываливаются два массивных перстня с изображением клыков на печатке. Я вопросительно смотрю на канцлера.
— Знаешь откуда взялась фамилия твоего рода?
Я не знаю, хотя должен был. В мире аристократии и помешательстве на родословной, это нужно было спрашивать у Юры первым делом. Но я не спросил.
— Говорят, — князь продолжает, — когда твой предок, основатель рода, играл свадьбу, то к нему пожаловал дракон. Самый настоящий, один из хранителей мироздания. Но твой предок заявил, что не звал драконов на свою свадьбу и выбил ему зуб, из которого велел сделать обручальные кольца, взамен обычных колец из золота. Когда ему создали эти кольца, он взял их и открыл разлом в мир эльфов. Заставил их вплести в перстни магию. Так и появился ваш родовой артефакт. Эти два кольца. Никто не знает, в чём их сила и какими истинными возможностями они обладают, потому они не признают никого, кроме Зубовых. Это твоё по праву.
— Благодарю Ваша светлость, — киваю ему.
Это действительно важная вещь, даже если в них нет ни капли магии. Родовые кольца и всякие украшения даже в моём старом мире очень ценились, а уж в этом мире, должны быть важными атрибутами любого уважающего себя дворянина.
— Ты будешь учится в закрытой военной академии магии, — заявляет Меньшиков, — будь осторожен и впитай в себя как можно больше знаний. Грядут непростые времена, ты очень нужен государству. На этом всё, — он кивает на входную дверь.
Я киваю ему в ответ, закидываю кольца в тубус и выхожу из кабинета.
Заруцкий подрывается и с любопытством разглядывает тубус, но спросить что это, не решается. А я и не скажу. Это не его дело и о таком Мещерскому знать пока рановато.
— Забронируй мне номер в гостинице, поближе к центру, — говорю Заруцкому таким тоном, который не терпит возражений, — мне предстоит еще несколько встреч в Кремле, на этой неделе, — я блефую, добавляя в доклады Заруцкого Мещерскому ярких красок и путаницы, — ещё мне потребуются наличные на расходы, тысяч тридцать рублей, на первое время.