Наследник проклятого дара (СИ)

— Принял. Подкрепление будет в течении пятнадцати минут. До этих пор приказываю сдерживать прорыв любыми средствами и силами. Привлеките гвардию Долгоруковых. Конец связи, — Меньшиков положил трубку.
Тут же зажал селектор связи с секретарём. 
— Всех командиров силового блока ко мне! Срочно! — после этого, он положил трубку, ещё раз посмотрел на красный телефон и снова поднёс трубку к уху. Зажал кнопку вызова министра обороны, обязанности которого исполнял сын императора, Ярослав. 
— Ваше высочество, в кадетском корпусе открылся разлом. Третий класс с хаотическими примесями энергии. С прорывом тварей. Прошу содействия спецназа, — Меньшиков стремился задействовать все имеющиеся силы. 
— Что?! — голос в трубке раздражённо зарычал, — через двадцать минут все имеющиеся группы будут на месте, — ответ министра не заставил себя ждать, — для оцепления силы требуются? — моментально ухватив самую суть ситуации, граф Новиков не стал задавать лишних вопросов.
— Первое кольцо оцепления мы закрываем полностью, если заберёте второе кольцо, будет хорошо! Второй радиус в пять километров перекрыть можно и обычными солдатами.
— Понял, всё будет, — министр бросил трубку.
Меньшиков вышел из кабинета. Там его уже ожидали командиры силового блока. 
— В кадетском корпусе появился разлом. Произошел прорыв разломных тварей. В течении десяти минут всем подразделениям прибыть на место и занять оборону! — командовал Меньшиков, — первая задача - не дать тварям прорваться в город. Разрешаю использовать любые средства поражения, в том числе защитный купол проекта «Авалон». Вопросы? — он не сделал даже секундной паузы и продолжил, — вопросов нет. Начальником временного штаба назначаю командира первой дежурной группы. Аналитический отдел закрепляется за вами. Вам поручаю спланировать оборону и предоставить выкладки по устранению последствий. Выполнять! 
Через тридцать секунд коридор опустел, а Меньшиков, раздавая указания по личному рабочему телефону, направился в Императорские покои на доклад.
Разлом в центре Москвы это катастрофа. И закрывать его некому. Последний кто был способен на подобное, князь Зубов. Но он мёртв уже как шестнадцать лет, а его сын валяется без сознания после пробуждения Дара. Да и толку от пацана? Даже если бы он и обладал этим Даром, только хуже бы сделал, при попытке закрыть разлом, по своей неопытности.
В том, что разлом произошел из-за выброса силы Мещерского, канцлер уже даже не сомневался. 
Меньшиков помнил, сколько Платона Зубова обучали в Академии. Семь лет ушло на то, чтобы он научился контролировать свой Дар и закрывать разломы. Он он мог закрывать далеко не все подряд разломы, а только стихийные. А как взялся за подобный разлом, третьего класса, так и надорвался. Не смог удержать отравленную энергию разлома и его буквально разорвало.
****
Открываю глаза. Я в белой палате. Тело будто онемевшее. Слышу, как открывается дверь и кто-то заходит в палату. Подходит ближе. В расплывчатой фигуре я узнаю седовласого врача.
— Я в госпитале? — пытаюсь покрутить головой.
— Совершенно верно, — отвечает врач и внимательно смотрит на меня. 
Бросаю взгляд на руки. Одна рука прикована наручниками к одной стороне кушетки, вторая к другой. Это что за фигня? Эти браслеты больше похожи на кандалы, чем привычные моему старому миру полицейские наручники. Ещё и тусклый жёлтый свет от них исходит. Видимо, заколдованные, чтобы маги всякие не смогли сбежать.
— А это зачем? — показываю взглядом на браслеты. 
Тело будто колет иголочками. Ко мне понемногу возвращается чувствительность.
— Это чтобы вы, княжич, не смогли навредить себе и окружающим. Пробуждение Вашего Дара было весьма необычным и опасным. — Врач поправляет очки и смотрит в карточку пациента. Что-то усердно пишет.
— А дальше? — сморю на него, ожидая, что он продолжит говорить.
— А дальше? — повторяет за мной, — дальше Вам тут отлежаться нужно пару дней. Мы будем брать пробы и контролировать изменения в ауре. Стихия Тьмы вещь редкая и часто, опасная для самого носителя.
 
Ну отлично, что сказать?
Я пробую включить магическое зрение и у меня получается. Я вижу все потоки силы, вижу как на блокираторах мерцает зеленоватая вязь непонятных символов. Значит на меня не действуют эти кандалы? Или я могу внутри себя сколько угодно магичить? Интересно, а выйдет ли магия наружу?
Уж не попал ли я в такую неприятную историю, в которой из меня сделают подопытного кролика? Ну, всё же я сын князя. Не должно быть такого.
В дверь постучали.
— Войдите! — не отрываясь от своих записей, громко произнёс доктор.
Если я правильно понимаю логику событий, то сейчас мне будут задавать вопросы. Наручники на мне ведь не просто так.
— Княжич, рад, что Вы пришли в себя! — в палату заходит мужчина в форме без знаков отличия. 
Я молчу. Всё, что нужно, мне скажут и так. 
Видно, что не с проста он тут. За мной пришёл.
— Я следователь Особого отдела Жандармского корпуса Канцелярии Его Императорского Величества, барон Чаруев Николай Яковлевич, — он потянулся и пожал мою руку, закованную в наручники.
— Я задам Вам несколько вопросов, — начинает барон, — от ваших ответов будет зависеть, как события будут развиваться дальше. У меня здесь микрофон, — он показывает на нагрудный карман, — нас в прямом эфире слушает аналитический отдел. Если Вы будете увиливать от ответов и не пойдете навстречу следствию, то мне придётся использовать ментальную магию. А это, уж поверьте, очень неприятная вещь. Я хоть и являюсь хорошим менталистом, но мне совершенно не приносит удовольствие копаться в чужих мозгах и доставлять хорошим людям мучительные головные боли, — елейный и мягкий голос следователя лился одним сплошным потоком.
— Хорошо, спрашивайте, — я киваю ему, в знак согласия.
Я совершенно уверен, что он, прямо сейчас попытается залезть мне в разум. Это как у карточного фокусника. Тебе показывают куда смотреть и ты не видишь, что происходит на самом деле. 
— Княжич, зачем вы обратились к Хаосу? — барон смотрит на меня мягко и по отечески улыбается.
— Я не обращался к Хаосу, — пожимаю плечами.
Какой вопрос, такой ответ. 
— Значит, вы обратились к Инферно? Это из-за насмешек товарищей? — его голос излучает заботу и соусвствие.
Он настоящий профи. С первых минут разговора с ним, всё становится ясно. Нужно быть с ним предельно внимательным. Каждый его вопрос - это попытка вывести меня на эмоцию, заставить потерять концентрацию. 
— Нет, ваша светлость, я не обращался ни к Инферно, ни к Хаосу. 
— Я вам, конечно же, верю. — барон слегка улыбается, — но вы сами представьте, как это выглядело со стороны. Вы претерпевали насмешки. И простите за то, что напоминаю, но унижения тоже, — барон встал со стула и замельтешил по комнате, — мы выяснили, что с вами регулярно обходились так, как привыкла обходиться друг с другом чернь. Дети солдат не склоны к благородству мыслей и поступков. Вы были белой вороной. Так ещё и кадетский корпус принадлежит Долгоруковым, с коим ваш отец враждовал, — следователь прервался, достал из портфеля бумаги, — вот, здесь у меня отчёты аналитиков и истинная картина такова: вы, в порыве обиды, обратились к запрещённым силам и приняли Хаос либо заключили договор с кем-то из плана Инферно. Именно поэтому Вы в блокираторах магии.
Он замолчал на минуту, положил бумаги на кровать и продолжил.
— Я не собираюсь Вам вредить, княжич. Я здесь, чтобы помочь. Помочь выбраться из того ужаса, которому Вас подвергли, прежде всего, ваши родственники. 
— Я не понимаю вообще, о чем Вы говорите, барон! — Я немного повышаю голос.
Пусть думает, что ему удалось зацепить меня. 
— Ну как же! Вы наследник владетеля Мещеры! Вы тот, кто должен быть дома и участвовать в делах княжества. Или, как минимум, учиться в Пажеском корпусе, чтобы после выпуска и пробуждения Дара отправится учится в Высшую Академию Магии. А что мы видим в реальности?