Лисица и Цербер (СИ)

«Твою мать»
— Я все еще жду план, — мрачно цедит парень, ведя ее темными путаными коридорами под клубом. — И надеюсь, что ты поделишься им в ближайшее время, например, сейчас{?}[Пару недель назад минус день-другой
].
— Почему сейчас? — рассеянно бросает девушка, не сводя взгляда с плитки под ногами.
Они плутают странными лабиринтами минут пятнадцать, не меньше, и в голове у первокурсницы звенит один единственный вопрос — насколько широко раскинулись эти подземелья. Думать о теряющем терпение и остатки самообладания Мёрфи она не может — если не выдержит и расколется, он лично дважды ее придушит: сначала за слабоумие, а после — за нарушенное обещание не скрытничать.
— Потому что сейчас мы еще можем остановиться. Я увезу тебя подальше из этого чертового города и спрячу, — парень хочет добавить что-то еще, но осекается и только сжимает ее руку. — А вот вытащить тебя оттуда будет уже сложнее. Черт, принцесса, и как ты только смогла меня уговорить на это?
Последний вопрос риторический — как именно уговаривала О’Нил, прекрасно знали оба: безотказный способ, включающий в себя озорной взгляд, приспущенную бретельку и неуловимый шепот в ухо. К утру вымотанный и абсолютно ничего не соображающий Мёрфи устало махнул рукой и дал слово отпустить ее в клетку с тигром в обмен на пару часов сна. Перед тем как отключиться окончательно, зарывшись в растрепанные волосы, сонно пошутил, что в следующий раз будет ночевать на коврике в коридоре.
— Ответов, очевидно, я не дождусь. Мы на месте, — глухой голос вырвал студентку из приятных воспоминаний. — Не знаю, что ты задумала, но верю, что сработает. — Мёрфи взял ее лицо в руки и, наклонившись, оставил теплый поцелуй на лбу. — Запомни, принцесса, в этом мире нет ничего, с чем бы ты не смогла справиться. Но если вдруг покажется, что ты в опасности, просто кричи. Я тебя вытащу.
— А как же Аида? — первокурсница изучает светящиеся в полутемном коридоре желтые глаза и не может отвести взгляд. — Вы же договорились.
— Плевать на неё. И на остальных. Слышишь? — Мёрфи никогда произносил это вслух, предпочитая признаваться в любви иначе: крепким вкусным кофе по утрам, включенным обогревателем, регулярными проверками «Вулкана» и недовольным цокотом в ночи, когда она, забывая о времени, засиживалась за книгами, которые он же ей и дарил. И обещаниями, что всегда выполнял. — Я порву любого, кто осмелится навредить тебе. Поняла?
Саре остается только кивнуть, потому что слов у нее нет. Как нет и сил двинуться с места — исчезли, стоило только оказаться в его объятьях. Она готова обратиться каменной статуей прямо здесь, в темном коридоре, лишь бы он продолжал нежно гладить ее по спине и волосам. Но такой магии у нее нет. Нет вообще ничего, кроме языка и дюжины спорых шестеренок в голове, поэтому вернуть голос просто необходимо, и, сглатывая ком в горле, девушка быстро отстраняется. И толкает тяжелую дверь, не оборачиваясь, потому что знает — стоит только оглянуться, и она плюнет на весь чертов мир и согласится уехать с ним. Навсегда.
Владычица Подземного мира спокойно сидит в массивном кожаном кресле во главе пустого длинного стола. Мёрфи говорил, что встреча будет приватной, но студентка до последнего нервничала, опасаясь, что переменчивые боги переиграют все в последний миг. И если бы так и случилось, то пресловутый план рассыпался прахом. На счастье, Аида тоже держит свое слово.
— Присаживайся, Сара. Рада, наконец, с тобой познакомиться, — одетая во все черное женщина благосклонно указывает рукой на место рядом. — Теперь я могу лично поблагодарить тебя за помощь, что ты оказала моему сыну, Мёрфи и Андреа. И выразить свое восхищение, проявленное во время того… инцидента с персоной, которую ты знаешь под именем Сибил.
О’Нил только коротко кивает, боясь пошевелиться, но глаза не опускает, жертвуя дыханием.
— Позволь прикоснуться к тебе, — Аида придвигается, доставая из кармана тонкую серебряную иголку. — Ты почти ничего не почувствуешь. — Еще один сдержанный кивок и богиня проводит холодным металлом по ладони, невесомо касаясь указательного пальца. На белой коже выступает крошечная алая капля. Бессмертная глубоко вдыхает и печально закрывает глаза. — Так значит, это все же правда… Как он мог не заметить этого сразу?
 
Женщина медленно поднялась и задумчиво двинулась вокруг стола. О’Нил остается только ждать подходящего момента, и она сжимается в большом кресле.
— Я задам всего три вопроса, Сара. И мне очень важно, чтобы ты ответила честно на каждый. — Ньюман-старшая завершает круг и возвращается на свое место. Пристально всматривается в бледное лицо и понижает голос. — Ты намеренно вошла в наши жизни?
— Нет, — качает головой девушка, смотря прямо в лицо великой богине смерти. — Это случайность.
— Хорошо, — тихо отвечает Аида, складывая пальцы домиком. — Ты намерена вредить нам?
— Нет, — повторяет первокурсница, твердо глядя на женщину. — Мои крестовые походы позади. К тому же, я предпочитаю защищать своих друзей, а не вредить им. — Бессмертная собирается задать третий вопрос, но Сара понимает — момент настал: либо сейчас, либо никогда. — И на вашем месте, я бы думала о другом. Например, о предателе в пантеоне.
В зале повисает тишина. Богиня округляет глаза и поджимает губы, удивляясь то ли подобной наглости, то ли странным словам.
— Поясни, — наконец, произносит, откидываясь на спинку кресла, и девушка глубоко вдыхает.
— Так вышло, что, до недавнего времени лишь одному существу удалось раскрыть этот секрет, — эту речь она репетировала не раз, но сейчас жалеет, что не записала на бумажке. — Он называет себя новым богом и представляется как Пирс. — Девушка замирает, замечая вытянувшееся лицо напротив, но продолжает. — Все верно, Сибил не просто мстила мне за стычку на парковке и украденный мотоцикл. Ей показалось, что я могу что-то для вас значить. Собственно говоря, это и стало основной темой той… беседы в феврале. — Первокурсница невольно морщится, вспоминая каменные кулаки и треск собственных костей. — Это не одно из тех знакомств, которое я могла бы назвать приятным, но сейчас я думаю, что можно извлечь пользу и из него. — Не выдержав, студентка наклоняется ближе и выговаривает каждое слово настолько четко, насколько позволяют дрожащие губы. — Я не разливаю собственную кровь направо и налево. А это значит только одно: информацию о моем прошлом можно было получить лишь от новых богов. И теперь я хочу понять, Аида… Вы лично сговорились с врагом, или это сделал тот, кому вы доверяете?
Владычица Подземного мира молчала долго. Настолько, что девушке показалось, будто они сидят в зале не меньше часа. Прочесть что-то на застывшем лице было невозможно — на каменной маске не дрогнул ни один мускул. Наконец, когда она уже отчаялась и всерьез задумалась о том, что, возможно, пришло время кричать во все горло, Аида очнулась.
— Я хочу предложить тебе сделку, Сара, — тихо проговорила богиня. — Тайна твоей необычной личности останется в этих стенах, я заявлю всему пантеону, что допустила ошибку, усомнившись в твоей непричастности к делам нашего мира. Взамен ты поклянешься, что никто не узнает о твоем знакомстве с Пирсом. Очевидно, что я единственная, с кем ты поделилась подробностями, и пусть до поры все так и остается. Мне нужно время, чтобы решить эту проблему. Ты согласна?
— Да, — кивнула студентка, мысленно радуясь привычке оставлять самое важное при себе. — Я надеялась на что-то подобное.
— Сара! — негромко окликнула девушку Аида, когда она уже была у выхода и готовилась потянуть за массивную ручку. — Ты его любишь?
— Вы обещали задать только три вопроса, — не оборачиваясь, тихо проговорила первокурсница, но все же остановилась. — И даже будь иначе… этот ответ не для вас.
— Если любишь, то не станешь удерживать, — бросила вслед богиня. — Его место не здесь.
Молча закрывая за собой дверь, О’Нил понимает, что Мёрфи опасался не зря: разговор с Аидой действительно стоил ей жизни. Но сегодня она решила не думать об этом, предпочтя перенести размышления на потом: на завтра, через неделю, через тысячу лет.