Блиц (ЛП)

— Заоблачные.
— Устанавливай любые ожидания, какие хочешь, — сказал я. — Но, на мой взгляд, желание улыбаться чаще, не значит, что ожидания занижены.
Она положила руку на стекло, почти как в объятии. Когда она опустила руку, я подумал, что она закончит разговор, но она прислонилась к окну и поднесла телефон к другому уху.
— А что насчет тебя? Ты всегда хотел стать тренером?
— Да. Еще со средней школы.
— Правда?
Я кивнул и указал в сторону городских огней.
— Я вырос здесь. Мой тренер все еще работает в средней школе. Он хороший человек. Именно такой человек был мне нужен, когда я был подростком. Он всячески подталкивал меня к тому, чтобы я смог заработать стипендию. Мне нравилось играть, и я был довольно хорош. Может быть, даже великолепен. Но недостаточно хорош для НФЛ. Я всегда знал, что «Штат Сокровищ» — это то место, где я проведу свою последнюю игру.
Когда я оглядывался на свое время в качестве игрока, я ни о чем не жалел. В колледже мне нравилось играть в команде. Мне посчастливилось завести друзей на всю жизнь, таких как Форд.
— И что было дальше? — спросила она.
— После окончания университета я устроился на работу в Орегон тренером «Дакс». Когда я подавал заявление, это было рискованно, но мне повезло. Я многому там научился. Работал как проклятый. Затем, несколько лет назад, в «Штате Сокровищ» открылось место, и я ухватился за возможность вернуться домой.
Дядя Эван умер, и Фейт нуждалась в помощи. Не то чтобы она когда-нибудь попросила бы меня вернуться домой, но в тот день, когда я появился с нагруженным грузовиком, тащащим за собой фургон, на ее лице было такое облегчение. Как будто она была в нескольких секундах от того, чтобы упасть в обморок.
— Если повезет, я буду тренировать «Диких котов» до скончания своих дней. — Эта работа приходилась мне по душе. Мне не нужно было быть главным тренером. Мне не нужно было переходить в более крупный и престижный университет. — Возможно, это означает, что мои ожидания тоже занижены.
— Мне нравятся твои ожидания, — тихо сказала она.
Между нами установилась тишина, пауза, которая означала бы окончание большинства звонков. Но я не мог заставить себя повесить трубку. И она не отходила от окна.
— Торен? — Она не повесила трубку, но отошла от стекла, прячась где-то в своей комнате.
— Куда ты пошла?
На заднем плане послышался шорох, как будто она опустилась на край кровати.
— Я случайно услышала, как ты разговаривал с Милли на днях. Я наполняла свою бутылку водой в коридоре перед кабинетом.
— А. — В тот день я заставил двух своих подопечных, у которых упала успеваемость, уделить больше внимания учебе и меньше — футболу и девушкам. Убедившись, что они устроились, я пригласил Милли поесть пиццу. И в течение часа позволял ей уклоняться от любых попыток завести разговор о Форде.
— Милли — одна из моих самых старых подруг. Мы вместе учились в колледже.
— А она, эм, знает? О нас?
— Никто не знает.
В трубке послышался еще один долгий вздох.
— Вы двое…
Мне даже понравилось, что она не смогла закончить предложение. Мне даже понравилась нотка зависти в ее мягком голосе.
— Нет. Такого никогда не было.
Только не между нами. Милли и Форд? Это была другая история.
— Хорошо, — выдохнула она.
— Хорошо.
Потребовалось еще одно затишье, еще один отрезок тишины, но затем она вернулась к окну, лениво проводя пальцем по стеклу.
— Ты хорошо смотрелся сегодня у скамейки запасных, Торен.
Торен. Не тренер. Не тренер Грили.
Торен.
Она назвала меня по имени. Потому что для нее я никогда не был тренером. А для меня она всегда была Дженнсин.
— Мне понравилось видеть тебя там, — признался я.
Два утверждения, которые ни один из нас не должен был произносить, но все равно произнес.
— Уже поздно, — сказала она. — Мне, наверное, нужно немного поспать.
— Да, — кивнул я. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. — Она повесила трубку, но не отошла от окна.
А я не встал со стула.
Вечеринка
Дженнсин
Я провела пальцем по нижней губе Торена. Простыни были спутаны вокруг нас, вплетены в наши обнаженные ноги. Я лежала на его обнаженной груди, а он на руке, закинутой за голову.
  
Было уже слишком поздно. С того первого поцелуя у бильярдного стола в подвале прошло много часов. К тому времени, как мы наконец поднялись наверх, уже наступила полночь. Но я не собиралась спать, пока. Сегодняшний вечер был одним из лучших в моей жизни, и я не была готова к тому, что он закончится.
— У тебя такие нежные губы. — Нежнее, чем у любого мужчины, которого я когда-либо целовала. — Ты пользуешься бальзамом?
— В ящике стола. — Его серо-зеленые глаза метнулись к прикроватной тумбочке.
Я перебралась через его грудь и, потянувшись к лампе у кровати, включила ее. Она залила комнату золотистым светом. Открыв ящик, я выудила маленькую розовую баночку.
— Мятный бальзам для губ. — Я открутила крышечку и, поднеся палец к углублению, выдавила немного бальзама, нанесла его на губы и в завершение причмокнула ими. Затем отставила баночку и придвинулась к Торену, раздвинув ноги, чтобы обхватить его бедра.
И поскольку его губы выглядели немного сухими, своими я намазала бальзам на его.
Глава 11
Дженнсин
Спортивный зал в полевом доме вмещал тысячу восемьсот человек. Ни разу в этом сезоне не было такого, чтобы не было свободных мест на игру.
До сегодняшнего вечера.
Стиви предупреждала меня, что соперничество между «Дикими кошками штата Сокровищ» и «Гризли университета Монтаны» было жестоким.
— Ты не шутила, — сказал я ей, когда мы вышли на волейбольную площадку, а толпа аплодировала так громко, что это отдавалось вибрацией на моей коже.
— Я не могу дождаться победы. — Ее улыбка была убийственной.
Такой Стиви мне нравилась больше всего. Дома она была милой и доброй. Всегда пыталась уговорить меня заняться чем-нибудь, несмотря на то, что я часто отказывала ей. Она была чистоплотной, дружелюбной и по воскресеньям пекла печенье с шоколадной крошкой.
Но на тренировках и играх она была почти такой же конкурентоспособной, как и я. Она никогда не сдавалась, даже когда мы одерживали уверенные победы. На волейбольной площадке она выкладывалась без остатка.
В этом мы были похожи.
Она любила эту игру. Ей она нравилась больше, чем мне.
И когда мы выпустимся, для нее это будет конец. Стиви была связующим (прим. ред.: Связующий наносит второй удар по мячу после приема мяча от соперников. Цель — подбросить мяч так, чтобы создать нападающему выгодную позицию для нанесения атакующего удара, который не смогут отразить соперники), и она сыграет свою последнюю настоящую игру в «Штате Сокровищ».
Как и Торен.
Наш телефонный разговор, состоявшийся в прошлые выходные, не выходил у меня из головы всю неделю. Я прокручивала его в голове снова и снова.
Все, чем он поделился. Все, чем поделилась я.
Возможно, моя последняя игра тоже будет в «Штате Сокровищ». Несколько месяцев назад эта мысль заставила бы меня нервничать. Кем я буду без волейбола?
Но то, как Торен говорил о футболе, о том, как он стал тренером, сделало этот переход — конец — нормальным. Обычным.
Он был первым человеком в моей жизни, который заставил меня задуматься о другом пути. О другом будущем.
Мысли на потом. Этот сезон еще не подошел к концу, и сегодня вечером нам предстояло выиграть матч.
Я вышла на волейбольную площадку, еще мгновение впитывая шум толпы. Потом перестала обращать на него внимание. Как и Стиви, я была здесь, чтобы побеждать.
Пот выступил у меня на висках, когда я отхлебнула воды из бутылки после первого сета. 25:9.
Обычно первый сет был самым тяжелым. Если мы будем играть как обычно, набирая обороты с каждым сетом, то финишируем после трех сетов и разгромим «Гризли».