Блиц (ЛП)

Я сосредоточился на футболе. Футбол был моим спасением. С того момента, как я вышел из раздевалки сегодня утром, одетый в темно-синие шорты и серую футболку с надписью «Дикие коты», я сосредоточился на работе. Я не позволял себе думать о Дженнсин Белл.
Мой рабочий день начался с тренерского совещания с Фордом. Затем мы отправились на первую тренировку, за которой последовала встреча с защитой, чтобы отработать несколько новых позиций. Еще одна командная тренировка. И еще одна командная тренировка.
Вернувшись, наконец, в свой офис после пяти, я откинулся на спинку стула и достал телефон. Фейт прислала сообщение.
Сегодня я испекла банановый хлеб. Хочешь?
Я сразу же ответил. Буду через полчаса.
Все лучше, чем идти домой, где я неизбежно провел бы слишком много времени, выглядывая в окна, выходящие на дом Дженнсин. Так что я собрал свои вещи, выключил свет и вышел в коридор, когда Аспен направилась в мою сторону.
— Привет, Торен, — сказала она.
— Привет. Как дела?
— Хорошо? Наверное? Я пока не уверена. Спроси меня снова через две недели.
Я усмехнулся.
— Ого. Что происходит?
— О, ты же знаешь, как это бывает, когда к тебе присоединяются новые игроки.
— Да. — Требовалось некоторое время, чтобы команда сплотилась.
Она вздохнула.
— Да. Одно дело, когда в команду входят первокурсники. Но старшекурсник, ставший национальной суперзвездой, — это… совсем другое.
Подождите. Значит, Дженнсин не вписывалась в команду? Она жила с двумя из них. Они не ладили?
— Все будет хорошо. — Аспен выдавила из себя улыбку. — Я просто немного вымотана после сегодняшней тренировки. Это была первая тренировка с командой, но она прошла не очень хорошо.
— Я могу чем-нибудь помочь? — Не то чтобы я имел хоть какое-то представление о волейболе. Но я бы выслушал Аспен, если ей нужно было высказаться. Это, и, возможно, я бы узнал несколько интересных фактов о Дженнсин.
Возможно, ее идея узнать друг о друге была верной. Если она не будет загадочной, сногсшибательно красивой женщиной, живущей по соседству, ее привлекательность может ослабнуть.
Дженнсин была молода, того же возраста, что и старшекурсники футбольной команды. Не проходило и дня, чтобы один или несколько парней не делали какую-нибудь глупость, чтобы разозлить меня. Конечно, Дженнсин была в десять раз взрослее своих коллег-мужчин, но все же. Попробовать стоило.
Я не мог просить у Аспен подробности, чтобы не вызвать подозрений. Дженнсин, возможно, и новичок в «Диких котах», но футбольному тренеру незачем узнавать подробности о волейболистке. Но если Аспен сама предложит их? Я, конечно, выслушаю.
— Буду рад побыть твоим слушателем, — добавил я.
— Спасибо. Возможно, я расскажу тебе об этом позже. — Она указала на потолок. — Вообще-то, я направляюсь в офис Милли. У нее всегда есть дельные советы.
— Это точно. — Я скрыл свое разочарование за улыбкой. — Хорошего вечера.
— Тебе тоже.
Наверное, лучше было не вмешиваться в это. У меня было много своих подопечных, о которых стоило беспокоиться. И все же по дороге на ферму я не мог перестать думать о Дженнсин. Не о сексе, не о влечении и не о том, чтобы сохранить это в тайне.
А о ее месте в команде.
Динамику волейбольной команды изменил талант Дженнсин? Или тот факт, что она, вероятно, заняла место другого игрока? Она не показалась мне высокомерной, но, возможно, на площадке она была другой. Стиви и Лиз казались достаточно милыми, но, может быть, у них были проблемы дома?
Все мысли о Дженнсин улетучились, когда я припарковался у белого фермерского дома Фейт, как раз в тот момент, когда она выходила из сарая.
В руках у нее была дохлая курица, а по лицу текли слезы.
— Черт. — Я выскочил из машины. — Что случилось?
— Эта гребаная собака. — Она ткнула пальцем в сторону соседского участка вдалеке. В сторону дерьмового забора из сетки-рабицы, который так и не смог сдержать дворнягу.
Это был третий случай за лето, когда собака вырвалась на волю, поймала курицу и убила ее. Это была довольно приятная собака по отношению к людям и всегда дружелюбно относилась к мальчикам. Но если куры выходили из курятника, она нападала. Вероятно, потому, что собаке не хватало еды.
  
На своей маленькой ферме Фейт зарабатывала на жизнь Она выращивала овощи в своем огороде и продавала их на фермерских рынках по выходным. Она была пчеловодом и собирала мед. У нее были козы, и из их молока она делала мыло. Каждую осень она собирала урожай со своей тыквенной грядки и продавала его в городе. И круглый год она продавала яйца своих кур.
Это животное было частью ее заработка.
— Я пойду поговорю с Норин, — сказал я.
— Я как раз собиралась пойти туда, — сказала она, всхлипывая и смахивая слезы. — Я сделаю это.
Слезы были не только из-за курицы, не так ли? Некоторые из них были из-за овдовевшей матери четверых детей, которая несла на своих плечах больше, чем должна нести в одиночку.
— Где мальчики?
— Бек в гостях у друга. Авель пошел навестить свою девушку. Дэйн и Кейб внутри.
— Иди, обними своих детей. Оставь курицу, — сказал я, указывая на землю. — Зайди внутрь и передохни. Я разберусь с этим.
Она открыла рот, вероятно, чтобы возразить, но затем ее плечи поникли, когда мертвое животное упало на землю рядом с ее ботинками.
— Хорошо.
Я полез на заднее сиденье пикапа и достал пару кожаных перчаток. Затем я разделался с курицей, принес из сарая лопату и закопал ее на краю участка, надеясь, достаточно глубоко, чтобы никто не смог ее откопать. Захватив кое-какие инструменты, я отправилась к соседке и заколотил в дверь кулаком.
Мне пришлось постучать трижды, прежде чем Норин открыла. На ней была выцветшая ночная рубашка в цветочек, а в зубах зажата сигарета.
— П-привет, Торен.
— Привет, Норин.
Она прищурилась от солнечного света, вероятно, потому, что не выходила на улицу уже несколько дней. Может быть, недель. В коридоре за ее спиной было столько беспорядка, что было удивительно, как ей удалось расчистить достаточно широкий проход, чтобы добраться до двери.
Сколько я знал Норин, она была заядлой скопидомкой (прим. ред.: скопидомка — человек, склонный запасать, припасать, копить). Несколько лет назад она чаще выходила на улицу и отправлялась в город. Сейчас она стала практически затворницей.
— У нас снова проблемы с твоим псом.
Она сглотнула.
— Не забирай его.
— Я не собираюсь его забирать. — Я вздохнул. — Но он все время перелезает через забор и убил еще одну курицу Фейт.
Она глубоко затянулась сигаретой, и ее лицо побледнело.
— Мне жаль. В прошлый раз я пыталась починить забор. Он хороший мальчик, просто… очень взволнованный.
— Да. Как насчет того, чтобы на этот раз я починил забор? Тебя это устраивает?
— Спасибо. — Она кивнула и докурила сигарету.
Я обошел весь ее двор с мотком проволоки и плоскогубцами, заделывая различные дыры и зазоры. На участке было почти так же тесно, как и в доме Норин. Трава, сорняки и чертополох росли по пояс между старыми автомобилями, покрышками и коробками с ненужными запчастями. До своей смерти муж Норин работал механиком. Это было его кладбище.
На починку забора ушло почти два часа. Починка дыр в заборе Норин заключалась в том, чтобы к отверстиям придвинуть ящики. Одно отверстие она загородила тремя гниющими мешками, набитыми мусором. Вот только собака уже прогрызла пластик и проделала дыру в боку. А потом выкарабкалась на свободу.
Когда я наконец закончил и вернулся к Фейт, она вышла на улицу со стаканом лимонада.
— Спасибо, — сказала она.
— Без проблем. — Я сделал большой глоток. — Ты в порядке?
— Да. — Она грустно улыбнулась мне. — Авель и Бек только что вернулись домой. Авель должен был сегодня убираться в курятнике, но его бросила девушка, так что я его отпускаю.
— Ауч. Он в порядке?
Она пожала плечами, выглядя так, будто вот-вот снова расплачется.