Цеховик. Книга 7. Большие дела

Она несколько раз переводит взгляд с червонца на стопочку и обратно.
– Хочу заранее уплатить. На случай потери.
Дежурная хлопает глазами и ничего не говорит.
– Тебя как зовут? – спрашиваю я.
– Лена, – отвечает она, не сводя глаз с денег.
– А Фамилия?
– Петрук.
– А я Егор Брагин из семьсот пятнадцатого.
Она хмурится, пытаясь понять, к чему я веду.
– Лен, где я был сегодняшнюю ночь и всё утро?
– Не знаю, – машет она головой. – Но явно не в своём номере.
– А вот и неверно, Лена, вспомни, я же несколько раз подходил. То таблетку от головы просил, то чай хотел заказать, то минералку спрашивал. Вернулся в гостиницу около трёх ночи и вот до самой этой минуты никуда не уходил. Помнишь?
Она смотрит широко распахнутыми глазами, но совсем недолго.
– Да, Егор Брагин, точно, приходил. Три раза за ночь. Выпивши, наверное был.
Сказав это она уверенно берёт стопочку чириков и убирает с конторки.
– Лена, – кладу я руку на сердце. Какая же ты умница. Ты только запиши в журнале всё, что нужно, хорошо? Чтобы всё тип-топ было, ладно? У тебя когда следующая смена?
– Вечером сегодня.
– Ну, может, увидимся. Ладно, я побежал, Лен. Ты только не забудь о нашем разговоре, договорились? А то ты меня очень сильно огорчишь и даже расстроишь.
Она кивает и улыбается:
– Такие дела я никогда не забываю.
– Вот и славно.
Я поднимаюсь наверх и захожу в наш круглосуточно охраняемый объект. Ещё рано, но жизнь здесь идёт своим чередом. Не разошлись ещё ночные посетители, наверняка просадившие к утру немалые состояния.
Я встаю у окна и любуюсь видом на утренний Кремль. Может ли быть зрелище лучше этого? Подходит администратор и даёт быстрый отчёт, сообщая о том, сколько мы выиграли. Надо отметить, что выигрыш в Москве на порядок выше, чем в Новосибе. А Новосибирск – это самая прибыльная из трёх наших сибирских точек.
Бармен приносит чашку кофе. Чёрный, без сахара, на один глоток, вернее даже на полглотка, как я люблю. Кофе-машину добыл через Марту. Кофе в ней получается шикарный, но, всё равно, не такой, как в Италии.
Я не знаю, что они делают и как колдуют, но у итальяшек даже из автоматов на заправках течёт отличный эспрессо. Но ничего, у нас тут тоже не хухры-мухры, развитой социализм, всё-таки. Так что какую-то никчёмную Италию мы догоним и перегоним в два счёта.
– Бро! – окликает меня Абрам. – Ну, что думаешь? Что делать будем?
– Я думаю, нам нужно усилить охрану зала, обучить спецов, чтобы они незаметно ходили и следили, чтобы нас никто не поимел. Сегодня какой-то чех почти сорок тысяч выиграл. Это как вообще? Надо об этом с Баксом потолковать. Согласны?
– Ты прикалываешься что ли? – сердится Мамука. – Я тебя не про Бакса спрашиваю, а про Ашотика.
– А точно он наезжать будет?
– Наезжать? – переспрашивает он. – Наезжать, да. Ещё как будет. Сто процентов. Я отвечаю. Пока идёт неразбериха он захочет нас либо закрыть, либо завалить.
– И КГБ не побоится?
– Он ох*евшая сука, ты же его видел. Менты его это… как там?
– Крышуют? – подсказываю я.
– Да, крышуют. Он слухи пускает, что с Чурбановым водку пьёт.
– Ну, это вряд ли. Такая рожа к Чурбанову и близко не подойдёт, хоть выпить тот и любит.
– Кто? – уточняет Абрам. – Чурбанов?
– Да, – киваю я. – Это не секрет, любит.
– Секрет или нет, а с Чурбановым и Андропов ничего не будет делать.
– Андропов и за нас впрягаться не станет, – хмыкаю я. – Полагаю, он даже не представляет, что здесь творится.
– Ну, так в том и дело.
– Мамука Георгиевич, а вам не показалось, что Ашотик сделал вывод, что с нами лучше не связываться? Амир со своими ребятами на него впечатление нормальное произвёл, мне кажется.
– Слушай, сколько мы в день поднимаем вот здесь, а? Даже с вычетом всех расходов, да? А он это теряет, потому что к нему не хотят ходить, а к нам хотят. У него сейчас одни урки остались, которым сюда хода нет, а так бы и они от него сбежали. И это самое начало только.
– Ну, – пожимаю я плечами, – эффект новизны пройдёт, и часть клиентуры вернётся к нему. У нас недёшево всё же. Надеюсь, правда, что это будет абсолютно незначительная часть.
 
– Слушай, – раздражается Мамука, – что ты мне голову морочишь, эффект-х*ефект. Я тебе говорю, что он делать будет, а ты мне рассказываешь, как ты думаешь. Ему надо нас устранить. Себе он наше место забрать не сможет из-за комитета, значит будет валить.
– Тупо, – качаю я головой. – Нас не станет, другие придут.
– Тупо, да, а он вообще тупой. Но от этого не легче, правда?
– А кто на него может влияние оказать? На Ашотика. Может, Цвет?
– Слушай, зачем смешишь, кто такой Цвет, а? Кто за ним стоит? Это что за фигура вообще? Картонная-на.
– Цвет наш союзник, который займёт место Тумана, и будет даже круче него.
– Э-э-э, кто ему даст положение занять? Там знаешь сколько волков? Ашотик его вместе с Герой Рамсиком пошлёт, и Цвет твой утрётся.
– Вы можете за него слово сказать и Фархад Шарафович тоже. Вы ему поможете, а он нам.
Абрам задумывается и стоит погрузившись в размышления.
– А где Миша? – спрашивает кто-то. – И Лиды нету.
– Позвони им, – отвечает другой голос.
– Да я уже звонил, трубку не берут.
Да, кстати, а где, действительно, Миша с Лидой? Время идёт и им бы уже пора появиться.
Мы садимся за столик и я прошу ещё кофе.
– Много кофе вредно, – рассеянно бросает Абрам. – В программе «Здоровье» сказали.
– Я немного, – отвечаю ему, но он не слушает, размышляя о своём.
Подбегает администратор.
– Егор Андреевич, там Лидия звонит, вас просит.
Я встаю и подхожу к телефону.
– Егор… – Лида начинает рыдать.
– Лида, что? Что случилось? Погоди, милая, не плачь, пожалуйста.
– Ми-и-и-ша, – сквозь слёзы выговаривает она.
– Что-то с Мишей? Что? Что случилось? Соберись, Лидочка.
– Мишу избили.
– Где он сейчас?
– В Склиф увезли.
– Так, ясно. Ты сама где? Ты в порядке?
– Я скорую вызвала, – рыдает она. – Сильно избили.
– Знаешь кто?
– Три мужика, я в окно увидела. Он пошёл в гастроном, яиц к завтраку купить. А я дома была. Выглянула, а они его ногами-и-и… – она снова начинает рыдать.
– Ты где сейчас? – прерываю её я.
– В больнице, всхлипывает она. Звоню из автомата.
– Что врачи говорят?
– Ждите, и всё. Ничего больше не говоря-я-я-т.
– Понятно. Ну, жди сиди. Не плачь, подлатают Мишку твоего, будет как новенький, там ведь самые лучшие спецы. Лид, не плачь, поняла? Я подъеду скоро.
Блин, я конечно понимаю, что произошло то, о чём только что говорил Абрам, но никак не могу отделаться от мысли, что это ответ лично мне… За бешенство и необузданный гнев, за эту сволочь Арсения.
– Мамука Георгиевич, – говорю я, возвращаясь к нему. – Лида звонила.
Он молча смотрит и, кажется, уже обо всём догадывается.
– Бакса отметелили.
Я передаю то, что только что услышал от Лиды. Он кусает нижнюю губу и ничего не отвечает.
– Поеду, – говорю я, – в Склиф сгоняю, узнаю, что к чему. Может, смогу с ним поговорить.
– Давай, – кивает он. – Только смотри, пацанов возьми. И… машину мою… Только быстро, туда и обратно, понял?
– Если будет небыстро я машину отпущу. Спасибо Мамука Георгиевич.
Я поворачиваюсь, чтобы идти и делаю уже пару шагов, но Мамука меня окликает:
– Егор…
Я останавливаюсь. Он озирается по сторонам и, подойдя ко мне, понижает голос:
– Слушай, а это не ты его?
Я сначала даже не понимаю, о чём идёт речь, но потом до меня доходит. Он видел меня с окровавленной рукой. Так себе совпадение. Ход мысли понятен, короче. Я хмурюсь и исподлобья смотрю ему прямо в глаза.
– Ладно, езжай, должен же я был спросить, да? – отступает он, приподнимая руки.
Я иду вместе с Игорем и Пашей. Мы выходим из гостиницы с соблюдением мер предосторожности, но засады здесь не оказывается. На самом деле, это было бы чрезвычайно дерзко, ведь мы находимся в самом центре, рядом с Кремлём. Правда, разок меня уже Ашотовские джигиты в машину заталкивали…