Молли и я. Невероятная история о втором шансе, или Как собака и ее хозяин стали настоящим детективны

∗ ∗ ∗
Сколько я себя помню, у нас в доме всегда кто-то жил – собаки, кошки, хомяки или мыши (последних я тайком проносил в дом без ведома родителей и прятал в ящике для носков, откуда они, к моему сожалению, часто сбегали). Мама же с папой больше всего любили собак породы ши-тцу. Возвращаясь домой из школы, я часто обнаруживал еще одного милого щенка с золотистой шерстью, бегающего по саду за домом. Мои родители брали его из нашего местного отделения Королевского общества по борьбе с жестоким обращением с животными. Они всегда брали только брошенных собак и никогда не ходили к заводчикам или в зоомагазины. Для них это было делом принципа.
«Любой собаке стоит дать второй шанс», – говорила мама, взяв на руки и нежно прижав к себе наше очередное приобретение. Одним из таких щенков, получившим второй шанс, стал Джемини, серебристо-белый ши-тцу, который так любил свои игрушки, что знал их всех по именам. Он также отлично ладил с Митзи, нашей смелой и невероятно ласковой двухлетней кошкой «черепахового» окраса. Эти пушистые друзья часто нежились в кроватке Джемини. Митзи была очаровательной кошечкой с серовато-зелеными глазами и белоснежной шерстью, испещренной черными и оранжевыми пятнами. Она, как и большинство кошек, спала по 16 часов в сутки, а в перерывах ходила за мной по пятам и мяукала, призывая обратить на нее внимание и поиграть. Она явно любила меня больше моих брата и сестры и уж тем более моих родителей, которые были слишком заняты реставрацией нашего старого дома в викторианском стиле, а у меня всегда хватало времени на то, чтобы бегать вверх и вниз по лестнице с игрушечной мышкой.
Одним ноябрьским морозным днем Митзи словно канула в Лету. Нам показалось странным, что она не пришла на обед – она любила поесть, доказательством служил довольно круглый животик, и когда на следующее утро она все еще не нашлась, мы начали волноваться. Мы с Дэвидом организовали семейную поисковую группу и прочесали весь наш сад и живую изгородь, но так ничего и не найдя, пошли к соседям. Весь воскресный вечер мы цветными карандашами рисовали плакаты о пропаже кошки, а потом развешивали их на фонарных столбах и деревьях.
«Не волнуйтесь, мальчики, она наверняка вернется сама», – сказала мама, но дни шли, холодало, и моя надежда угасала. Джемини, казалось, тоже что-то чувствовал: он выглядел более напряженно и встревоженно, чем обычно, беспорядочно бегая по дому, иногда останавливаясь, чтобы почесаться, поскулить и посмотреть на нас печальным взглядом.
«Бедный Джемини, – крепко обнял его я. – Он скучает по Митзи так же сильно, как и мы».
В следующий четверг, почти через неделю после того, как наша кошка ушла, вся семья сидела в гостиной и смотрела «Вершину популярности» – любимую программу моей сестры Линн. Джемини скорчился в углу, скуля и царапая лапами ковер.
– Лучше бы он перестал это делать, – проворчала мама. – Мы постелили его всего месяц назад, а он уже изрядно потрепан.
Когда длинноволосая женщина, с ног до головы одетая в кожаное, допела свой последний хит, я услышал шум, доносившийся с другого конца комнаты.
– Я уверен, что только что слышал мяуканье, – сказал я и резко выпрямился. – Убавь громкость, папа.
Мы все внимательно прислушивались в течение нескольких минут, но ничего не услышали.
– Должно быть, это Сьюзи Кватро просто взяла слишком высокую ноту, – ухмыльнулся папа, вновь увеличивая звук.
Через несколько мгновений из угла гостиной донеслось еще одно громкое отчетливое «мяу», и меня словно током пронзила идея. Наш умный пес с его превосходными нюхом и слухом пытался нам показать, что наша кошка внизу, отсюда постоянные стоны и царапанье. Бедная собака, вероятно, пыталась предупредить нас в течение нескольких дней, а мы просто не понимали его знаков.
– МИТЗИ ПОД ПОЛОМ! – закричал я, бросаясь в угол. – Вот почему Джемини так странно себя ведет!
Мама вскочила с дивана, уперла руки в бока и сердито посмотрела на отца.
– Это ты во всем виноват, болван, – фыркнула она.
– Что ты имеешь в виду? – ответил удивленный папа.
 
– В прошлые выходные ты занимался кухней, помнишь? Митзи, должно быть, прокралась, когда ты не видел, а потом ты ее запер.
В прошлые выходные отец действительно менял какие-то протекающие трубы, и Митзи, очевидно, проскользнула внутрь, прежде чем он прибил половицы обратно.
– Но я почти не выходил из кухни, – робко произнес мой отец. – Я бы заметил ее.
– Конечно же нет, Джефф, – с негодованием ответила Мама. – А теперь иди и возьми ящик с инструментами. Бедняжке нужно увидеть дневной свет.
В течение следующего часа царил хаос, мы слышали, как взволнованная Митзи носится туда-сюда, а Джемини внимательно следит за ее движениями, уши топориком, морда настроженная. Мой отец, вооруженный гвоздодером, выворачивал половицы, а мы с Дэвидом просовывали фонари в щели, уговаривая нашу кошку вернуться криками: «Митзи! Митзи!» Мама все это время баюкала на руках моего младшего брата Райана, с ужасом наблюдая, как ее дом разваливается на части.
Затем Джемини рычанием показал, что Митзи заползла в тупик под туалетом на первом этаже. Пока наша собака возбужденно кружилась, папа осторожно приподнял половицу, и через несколько мгновений оттуда выползла сбитая с толку грязная маленькая кошка, покрытая сажей и заметно похудевшая. Радостный визг Райана, сопровождаемый взрывом смеха, поставил точку в этой истории. Джемини нашел Митзи, и тучи, сгустившиеся было над нашей семьей, рассеялись.
Все это произвело на меня неизгладимое впечатление. То, как моя сообразительная собака нашла мою любимую кошку, было одним из самых удивительных событий в моей жизни, посеявшим в моей голове идею. Пройдет еще четыре десятилетия, прежде чем эта идея прорастет и покажет свой истинный потенциал.
∗ ∗ ∗
Зимой 2014 года я почувствовал, что пришло время запустить вторую фазу моего плана по воспитанию собаки-ищейки, специализирующейся на поиске кошек. Собака-специалист по распознаванию запахов не только дополнит наш проект «Красный Лев», но и пополнит мою команду, расширив сферу наших услуг, и, самое главное, повысит наши шансы на нахождение пропавших домашних животных. Это, в свою очередь, принесет только радость их владельцам и, надеюсь, поможет избежать трагических случаев, таких, как тот, с Оскаром в Хэмпшире, который продолжал меня преследовать. Я был совершенно уверен, что это успешная концепция: если полицейскую собаку можно научить распознавать запах конкретного наркотика или находить огнестрельное оружие, то я не вижу причин, по которым собака-ищейка не может быть обучена распознавать запах конкретной кошки. На мой взгляд, это было вполне выполнимо.
Однако я не питал иллюзий, я знал, что не смогу завершить проект в одиночку и что мне понадобится помощь экспертов. Один хороший друг как-то дал мне совет: «Для того, чтобы великая идея сработала, сначала нужно понять, КАК ее осуществить, а уже потом – КТО может помочь это сделать». Вооружившись этим простым советом, я взялся за новую задачу при поддержке Сэм, которая всегда была готова помочь. Несмотря на то, что у меня был огромный опыт общения с лучшими друзьями человека и я приютил и обучил много собак, я понимал, что мне не хватает опыта в сфере собачьей психологии и поведения, а также их умения распознавать запахи.
В течение всего 2014 года я с огромным энтузиазмом изучал эти предметы, прочел сотни научных книг и статей (в том числе американского эксперта по собакам Роджера Караса, он был моим любимым автором) и посмотрел бесчисленное количество документальных фильмов по телевизору и на YouTube, в том числе с участием знаменитого британского натуралиста Десмонда Морриса.
Я узнал все об эволюции обонятельной системы собак, например то, как африканские дикие собаки умели выделить из целого стада больную или уязвимую антилопу куду или импалу и преследовали ее на протяжении многих километров. Если животное возвращалось обратно в стадо, собаки продолжали следить за ней, сосредоточившись только на ее запахе, чтобы не тратить драгоценную энергию, преследуя не то животное.