Неодолимое желание

Как только он произнес эти слова, он тут же пожалел об этом, потому что упоминание о других женщинах, похоже, еще больше разозлило Вирджинию.
— Ну, так иди и сделай это, — бросила она с раздражением, — я не хочу участвовать в твоей интриге.
Она повернулась, чтобы пойти назад, но Гейб перекрыл ей путь. Он во что бы то ни стало заставит ее выслушать его!
— Это не интрига, это — безысходная ситуация. Да, я надеялся, что ты мне поможешь в этом. Не ради меня, а ради моей сестры.
— Твоей сестры? — На разгневанном лице Вирджинии промелькнуло любопытство.
— Я не знаю, что ты там слышала о бабушкиных требованиях, но она говорит, что мы все должны жениться до конца года, иначе никто из нас не получит наследства. Если кто-то один не женится, то все другие тоже теряют свое наследство. У двух старших братьев и у сестры все сложилось удачно, я за них не беспокоюсь. У меня достаточный доход от гонок, чтобы содержать себя. Но Селия… — Гейб провел рукой по волосам. — Она заслуживает лучшего, чем остаться без денег только потому, что слишком упряма, чтобы уступить. Если я не женюсь, она использует мой отказ как повод тоже не выходить замуж. Но если я женюсь, она не захочет подводить всех остальных и лишать их наследства. Она сделает то, что должна сделать.
— Боже милостивый, — Вирджиния во все глаза смотрела на Гейба, — ты еще хуже, чем я думала. Ты хочешь заставить меня выйти замуж, чтобы побудить свою сестру сделать то же самое.
— Да нет же, черт возьми! — Гейб сделал вдох, потом выдохнул и еще раз вдохнул, чтобы успокоиться. — Я никого не хочу ни к чему принуждать. Если бы у меня был свой выбор, я бы жил так, как планировал жить — состязаясь в гонках, а на выигранные деньги пытался бы основать приличную конюшню для породистых лошадей. — Он пристально посмотрел на Вирджинию. — Но у меня нет своего выбора. И у Селии его тоже нет. Собственно говоря, у тебя его тоже нет. Ты хочешь вечно жить на своей уютной ферме вместе с дедушкой, но мы оба знаем, что это невозможно. Это ухаживание — единственный известный мне способ сделать всех нас счастливыми.
— Значит, деньги тебя не интересуют? — скептически заметила Вирджиния.
— Конечно, меня интересуют деньги; я не идиот. Я понимаю, что наследство позволит гораздо быстрее воплотить в жизнь мою мечту, чем если я буду бороться за нее сам. Но если бы Селия уже была замужем и устроена, я бы послал бабушку ко всем чертям! Видит Бог, мне очень этого хочется.
— Вместо этого, — фыркнула Вирджиния, — ты решил, что я должна отказаться от своей свободы, чтобы вы с сестрой могли наслаждаться плодами трудов твоей бабушки.
Нет, с него хватит!
— Похоже, ты забываешь, что тоже будешь наслаждаться этими плодами. Если я получу наследство, у тебя будут деньги, чтобы помочь дедушке в его возрасте вернуть былую славу Уэверли-Фарм и жить как королева, если это то, чего ты хочешь.
Вирджиния с изумлением смотрела на него. Ей и в голову не приходило, что если она выйдет за него замуж, его деньги станут ее деньгами. Но тут же лицо ее стало строгим.
— Но это произойдет только в том случае, если твоя сестра тоже выйдет замуж. А если она этого не сделает? Что, если она займет твердую позицию и откажется выходить замуж? Тогда на мне будет висеть муж, потерявший свои «перспективы».
Прищурив глаза, Гейб устремился к ней, вынудив Вирджинию отступить в тупиковую аллею.
— Для женщины, которая возмущается тем, что я женюсь на ней, чтобы получить свое наследство, ты слишком интересуешься моими «перспективами». Несколько минут назад ты подняла вокруг них такой шум.
— Только потому, что я пыталась провоцировать тебя! И ты это знаешь.
Он прекрасно это знал. Потому что, по его твердому убеждению, Вирджиния не принадлежала к практичным особам. Практичные женщины в приступе гнева не бросают вызов мужчинам на соревнование в гонках. Практичные женщины не станут в порыве злости действовать во вред себе, когда им делают отличное предложение о браке, и практичные женщины не отказываются от большой суммы денег.
 
Так поступают романтичные натуры. Она романтик.
Господи, ему следовало понять это раньше. Споря о практической стороне дела, он далеко не уедет. Ее слишком захлестывают эмоции. Надо менять тактику.
— А ты знаешь, почему ты пыталась меня провоцировать?
— Потому что злилась на тебя за твое высокомерие и коварство…
— Потому, что тебе не понравилась мысль о том, что я женюсь на тебе ради денег. Потому, что ты хотела, чтобы я женился на тебе по другим причинам.
Заметив, как порозовели щеки Вирджинии, Гейб понял, что его догадка оказалась верной.
— Не будь смешным, — расправила плечи Вирджиния.
Я вообще не хочу, чтобы ты женился на мне, независимо от причин.
— Ты испытываешь ко мне сильное желание. — Гейб коснулся рукой ее подбородка. — И хочешь, чтобы я испытывал сильное желание к тебе.
— Большего абсурда я никогда еще не слышала, — с заметной паникой в голосе ответила Вирджиния.
— Неужели? — Время разговоров прошло. Вместо этого Гейб поцеловал Вирджинию.
На мгновение она замерла и стояла тихо, как молодая кобыла, готовая стрелой сорваться с места. Потом ее губы стали мягкими, ожили и затрепетали, она прильнула к нему всем телом, и Гейб понял, что сделал правильный ход.
Потому что Вирджиния была очень похожа на него, хотя и не хотела в этом признаваться. Она была живой, восприимчивой к прикосновениям и наслаждению, а не к словам и спорам. И Гейба это устраивало. От гонки и от их спора у него до сих пор бурлила кровь, и он сгорал от желания прикоснуться к ней снова и почувствовать вкус ее губ.
Гейб протолкнул язык между ее нежными губами и окунулся во влажные глубины ее рта, исследуя все потайные местечки. Боже мой, ему хотелось навеки затеряться там. Вирджиния отвечала на его поцелуи, касаясь языком его языка и вцепившись пальцами в сюртук, чтобы удержать Гейба на месте и разжечь в нем огонь страсти.
Это была та женщина, которую он хотел, с ее стройным телом и гладкой кожей, с гортанным смехом, которому наверняка завидовали все женщины вокруг. Она была колдуньей дикого леса, которая безжалостно и успешно сводила его с ума.
Вдруг она оторвалась от его губ.
— Тебе не удастся выиграть спор, бессмысленно целуя меня.
— Я могу попробовать, — пробормотал Гейб рядом с ее маленьким дерзким подбородком. — Ты прекрасно знаешь, что дело не в деньгах. Всякий раз, когда я вижу тебя, у меня закипает кровь, и я думаю только о том, как сильно мне хочется уложить тебя в постель.
Вирджиния напряглась, и Гейб понял, что слишком прямолинеен, но в этом он не виноват, слова никогда не были его сильной стороной. Он — человек дела.
— Это очень большое заблуждение, если ты думаешь, что я…
Гейб снова поцеловал ее. Только на этот раз он привлек ее к себе, обнял и завладел ее ртом. Через несколько секунд она стала мягкой и податливой, и Гейб проложил дорожку обжигающих поцелуев вниз к основанию ее шеи. Шелковистая кожа шеи с запахом флердоранжа и миндаля сводила его с ума и пробуждала в нем желание полностью подчинить ее своей власти.
— Я хочу… — задыхаясь, произнесла Вирджиния, когда он стал покрывать поцелуями ее шею, — ты должен перестать быть таким… порочным.
— Нет, ты не хочешь этого, — продолжая целовать ее, пробормотал Гейб.
Боже милостивый, какая она сладкая. Ее тело прижималось к нему, льнуло, доводя его до безумного возбуждения. Он пробежал пальцами по ее груди, двинулся вниз к талии и к стройным бедрам.
Ему на ум пришли слова Лайонса о том, как следует обращаться с приличными женщинами, но его руки, похоже, сами знали, что делать, а потому обхватили ее маленькие крепкие груди с затвердевшими сосками, которые топорщились через ткань платья. Гейб сгорал от желания сорвать с нее одежду и обхватить эти соски губами, лаская их до тех пор, пока не услышит стон Вирджинии и она не обмякнет у него в объятиях.
Но это — безумие. Сюда может кто-нибудь прийти.