Смерти вопреки. Реальная история человека и собаки на войне и в концлагере
Беглецы любовались джунглями, мимо которых они проплывали на лодках по пути в Ренгат, но теперь Джуди, Сирл и другие очутились в глубине тропического леса. Идти было неимоверно трудно. Действие жары, уже перевалившей за 40о Цельсия, усиливала страшная влажность. За какие-то минуты одежду беглецов пропитал пот. Она так и не высыхала до конца путешествия. Огромные корни или ветви постоянно преграждали им путь. Ковер влажной зелени под ногами скрывал густую, засасывающую грязь, которая была повсюду. Липкая грязь кишела пиявками, жадно присасывавшимися к обнаженной коже. Удалить их можно было только прижиганием. Если пиявку отрывали до того, как она присасывалась, человек не только страдал от боли, но и получал открытую рану на теле. В тропическом климате со временем такие раны воспалялись и превращались в язвы. Еще в начале марша на Паданг Девани обнаружил пиявку, присосавшуюся к его паху. Сжав зубы до скрежета, он прижег кровососа, ухитрившись не причинить вреда своему мужскому достоинству.
Джуди играла очень важную роль в поиске твердой почвы, по которой можно было идти. Как охранник группы, она взяла на себя обязанность находить лучшую тропу, и ее лай указывал группе, куда идти. Иногда людям приходилось идти за Джуди след в след, по полоске надежного грунта столь узкой, что пройти могла только собака.
На второй день пути беглецы впервые столкнулись с опасностями джунглей. Это произошло вскоре после завтрака. Джуди, как обычно, бежавшая впереди группы, остановилась и громко зарычала. Все замерли. Спустя какое-то время метрах в шести впереди с тропы в воду плюхнулся крупный крокодил.
Беглецы бросились к Джуди с благодарностью, но она продолжила лаять, гоня крокодила вверх по реке. Возможно, она пыталась предотвратить нападение или просто показывала, что это она контролирует территорию, но по какой-то причине собака слишком близко подошла к огромной рептилии, которая развернулась и бросилась на Джуди. Подпрыгнув, Джуди удалось на какие-то миллиметры увернуться от клацнувших челюстей крокодила («Я думал, что она мертва», – позднее вспоминал Сирл), но крокодил все же полоснул ее плечо зубами. Джуди завизжала и со всех ног бросилась назад. Крокодил воспользовался возможностью и, не продолжая атаки, ушел с места схватки, но если б он решил погнаться за собакой, он наверняка перекусил бы ее пополам.
Джок Девани первым из группы очутился рядом с Джуди и осмотрел укус. Крокодил оставил на собаке пятнадцатисантиметровую рану, хотя, каким-то чудом, она оказалась неглубокой. Шла кровь, но не так обильно, и рану удалось закрыть с помощью скудной аптечки, имевшейся у группы. Понимая, насколько важна Джуди для успеха похода, группа, через пару часов дойдя до заброшенного склада, остановилась, чтобы тщательно осмотреть Джуди. Но собака, выжившая при падении в Янцзы, при столкновении со злыми японскими солдатами и матросами, пережившая бомбежку, гибель своего корабля и голодовку на пустынном острове, не собиралась отдать жизнь доисторическому чудищу.
Джуди выглядела энергичной, будто вовсе не пострадала, и Девани решился оставить собаку и отправиться на обыск склада. Миссия увенчалась грандиозным успехом. Девани нашел банку мармита, вязкой коричневой пасты, которую следовало намазывать на хлеб. Ее солоноватый, временами резкий вкус был на любителя (ярлык на банке гласил: «Хочешь, люби ее, хочешь, ненавидь ее»), но для Делани и остальных членов группы паста вполне могла сойти за икру. Мармит, содержавший много калия, восполнял, по крайней мере, отчасти, потери соли в организме, истощенном постоянным потоотделением.
Если бы не эта находка, людям пришлось бы слушать урчание собственных животов. «Мы питались или бананами, ананасами и т. п., когда находили их, или шли голодными, – писал Лонг. – Когда мы добирались до какой-нибудь суматранской деревни, мы или зависели от щедрости ее жителей, получая от них жалкие порции риса, либо отбирали еду, если не встречали сотрудничества. Мы дошли почти до предела».
Джуди не нуждалась в особой медицинской помощи, но вскоре остальные члены группы стали падать один за другим. У кого-то был вывих лодыжки, у кого-то – симптомы малярии, и у всех – истощение. Пришлось остановиться на привал, чтобы сделать носилки из деревьев и корней. Душевный подъем, ощущавшийся во время плавания на лодках, давным-давно испарился. Беглецов одолевала крайняя усталость. Их цепочка стала опасно растягиваться, что заставляло Джуди удвоить усилия для того, чтобы ободрять путников и направлять отстающих, что требовало еще больше сил.
Как только кто-нибудь начинал отставать, Джуди оказывалась рядом и начинала лаять, вилять хвостом, лизать грязные лица и делать все необходимое, – и это несмотря на то, что она сама была покрыта коркой грязи. Потом Джуди исчезала, убегая куда-то вперед, и возвращалась с поживой – мелкими (по большей части) животными, часто с летучими лисицами, которые дополняли скудный рацион людей. Несколько раз она учуивала затаившихся в засаде крокодилов и лаяла до тех пор, пока они не уходили. (Впрочем, она уже не приближалась к этим тварям на опасное расстояние.)
Однажды, когда люди брели через джунгли, Сирл услышал невероятно яростный рык. Решив, что это рычит Джуди, Сирл свистнул собаке и пошел на шум, надеясь на то, что Джуди не пострадала снова. Джуди появилась, но позади Сирла. На самом деле она с яростным лаем преследовала его. Интересуясь источником первого рыка, но не желая с этим источником столкнуться, Сирл начал медленно осматриваться. Слева от него мелькнуло что-то коричнево-оранжевое и раздался треск ломаемых кустов. Джуди продолжала лаять, и Сирл вернулся к группе. Хотя он не мог быть вполне уверен в своей догадке, он полагал, что только что находился вблизи от редкого, но смертельно опасного суматранского тигра. Сирл не сомневался в том, что именно лай Джуди помешал зверю напасть на него. Похожие случаи произошли в Китае с Чарльзом Джеффри и с Джорджем Уайтом в водах у Позика: Джули отвлекла на себя внимание опасных животных демонстрацией своей агрессивности и предотвратила атаки хищников.
Беглецы из ВМФ брели петляющей дорогой, по большей части повторявшей извивы реки, и корректировали курс с помощью местных жителей, которых встречали на берегах. «Мы лезли на горы и спускались с них, брели через болота, переходили мелкие речушки и наконец в бедственном состоянии дошли до железнодорожной станции», – писал Лонг. После трехнедельного изнурительного путешествия через влажные джунгли группа вошла в Савах-Луэнто, городок с населением пятнадцать тысяч человек и станцией, откуда поезд отвезет их за 90 километров в Паланг. Сирл и Девани были примерно в таком же состоянии, как и остальные члены группы, и едва ли могли сделать хоть еще один шаг. Если б им пришлось пройти остаток пути, они, возможно, все погибли бы в джунглях[5].
* * *Фрэнк Уильямс и его товарищи оказались в Савах-Луэнто задолго до того, как группа, в которой шла Джуди, достигла этого городка. Группа Фрэнка шла другим, менее тяжелым, но все равно опасным маршрутом. Выжившие с «Тянь Кван» и «Куала» были вывезены с Помпонга в Сингкеп Сьовалдом Канингэм-Брауном и китайскими джонками. Местные спасатели отказались перевезти этих людей прямо на Суматру, вероятно, потому что японцы уже начали высаживаться там. Но военнослужащие британских ВВС были уверены, что есть лодки, ходящие из Сингкепа на Суматру и, в конце концов, в Паданг.
Ключевой фигурой во всех этих перемещениях был Билл Рейнолдс, пожилой, но неутомимый австралиец, который на своем суденышке «Крайт» продолжал переправлять военнослужащих в безопасные места. Сняв раненых с Помпонга, Рейнолдс перебросил почти две тысячи военнослужащих из Сингкепа на Суматру, доставив большинство из них в Ренгат. Согласно написанной после войны Военным министерством Великобритании истории, «во время своих плаваний капитан Рейнолдс развлекал пассажиров историями, и его остроумие и жизнерадостность сделали его идеальным спасателем. То, чего ему не хватало в навигационном искусстве, он восполнил силой воли и, несомненно, отлично справился с работой».