Все сказочные повести в рисунках В.Чижикова
Темнотюр бежал в сторону станции, а Иглосски прибежал к Мехмеху:
— Боброва украли! Бобров в мешке. Темнотюр украл Боброва!
Мехмех собрал всех малышей и сказал:
— Севу Боброва украл Темнотюр. Он несёт его куда-то в мешке. Давайте позовём Севу ультразвуковым кричаньем.
Малышня подняла головы вверх и тихонько так заскулила.
Звук становился всё тоньше и тоньше. Наконец он совсем исчез.
Но сами звери его слышали.
— Так, — сказал директор. — Теперь послушаем ответ.
Все затихли и напряжённо слушали.
— Слышу, — сказал Снежная Королева. — Он отвечает, что он около станции.
— Ты и ты! — показал Мехмех на горностая и на Лаковую Молнию. — Бегом к станции. Только возьмите вот это на всякий случай… Знаете, что это?
— Ручной добродуш.
Горностай и Фьюалка скрылись. Ещё секунду их видели здесь, и вот они уже во дворе. Так они быстро передвигались.
— Можно, я тоже? Можно, я тоже? — заговорил Мохнурка. — Я под ним яму вырою.
— Больше нельзя никому. Всем быть на месте. Кара-Кусеку — обскакать все добродуши и проверить. Неисправные заменить.
Он, как наседка, собрал всех зверей в кучу и ждал новостей.
— И что было дальше? — спросила Люся.
Темнотюр стоял на платформе. Он продавал Севу Боброва. Тут же, не отходя от кассы.
Покупателей было не очень много.
Всего один — сторож при станции.
— Что это? — спросил сторож.
— Бобр домашний полудикий! — ответил Темнотюр.
Он вытряхнул Севу из мешка и держал его, наступив ногой на широкий хвост.
— Где ты его взял?
— У браконьеров отбил. Вот продаю.
— Сколько он стоит?
— Сто рублей.
— Ты с ума сошёл? — закричал сторож. — Да у нас на всей станции таких денег никогда не было.
— У вас и бобров таких никогда не было.
Дядька отошёл. Решил посоветоваться с женой. Развести таких бобров — всю жизнь можно жить безбедно.
И тут над забором платформы взмыли две тени. Они схватили и быстро накинули мешок на Темнотюра. Не успел он оглянуться, как был обмотан верёвкой. А вежливый Сева не удержался и всё-таки укусил его за ногу. Ведь он был хоть домашний бобр, но всё-таки полудикий. И все трое быстро умчались в сторону дачного посёлка.
Остались на платформе орущий Темнотюр и сторож-покупатель.
«Нет, — решил сторож, — не буду я его покупать и разводить».
— Вот и всё! — сказал Снежная Королева.
И ещё он сказал, что интернатники соскучились по Люсе. И что к рабочему кухни дяде Косте приехал брат из Москвы, на поливалке.
Он с дядей Костей повидался и поехал обратно в Москву.
Группа интернатников во главе со Снежной Королевой воспользовалась случаем. Влезли на крышу поливальной машины и отправились к Люсе в гости.
— Там внизу ещё Мохнурка стоит и Биби-Моки. Они не могут по стене влезть.
— А как же вы меня нашли? Вы же Москву не знаете. И адреса моего у вас нет.
— У нас нюхоскоп есть. Его Биби-Моки таскает. Мы через нюхоскоп тебя нашли.
Люся даже за голову схватилась.
— Ничего себе экскурсия! В совсем незнакомый город! Тоже мне — интуризм на поливалке.
На кухне захрипел придушенный на ночь телефон. Люся выскочила и принесла аппарат к себе.
— Алло? Алло? — неслось из трубки. — Это девочка Люся?
— Это я, — шёпотом ответила Люся.
Никто бы из людей её не услышал. Но дир понял. Потому что это был именно он — Меховой Механик.
— Девочка Люся! Девочка Люся! У нас беда! Четыре интернатника пропали. Что нам делать? Куда обращаться? Подскажите, девочка Люся.
— Никуда не надо обращаться! — тихо сказала Люся. — Они здесь, у меня. Не беспокойтесь. Я их скоро привезу.
— Спасибо! — прокричал дир. — Спасибо, девочка!
Люся схватилась руками за голову и задумалась. Что делать? Придётся будить папу.
— Папа, папа, проснись!
Отец поднялся на диване и вытаращил глаза:
— Ты что, дочь, очумела?
— Папа, у тебя машина на ходу?
— На ходу. А что?
— Надо четверых товарищей отвезти за город. Срочно.
— Каких ещё товарищей? В какой ещё загород?
— Это секрет, папа. Надо, чтобы мама ничего не знала.
На папу это подействовало. Потому что он был на маму сердит.
— Понимаешь, папа, если ты мне не поможешь, я и сама справлюсь. Только ты мне будешь больше не друг.
— Говори, что надо делать, — приказал отец. — Только и ты мне будь друг, когда понадобится.
Люся поняла, что отец настроен правильно. Что он по-настоящему поможет и ничего не будет спрашивать.
Люся провела его в спальню.
— Это мои друзья, — показала она на интернатников. — А это мой папа.
Интернатники встали на передние лапы.
— Блюм! — сказала Люся, и они блюмкнулись.
Папа был ошарашен. Он сам чуть не встал на руки.
— Их надо отвезти за город. В Интурист. Хорошо, папа?
— Вот тебе ключи от машины, — сказал отец. — Спускайся вниз. И старайся со своим зоопарком никому на глаза не показываться.
Он стал одеваться.
Девочка и звери быстро сбежали вниз.
Только Люся вышла из двери в темноту, к ней бросились две тени. Это были Биби-Моки и Мохнурка.
Они были совсем мокрые. Люся скорее повела их к машине. Она вставила ключ в зажигание, завела двигатель и включила обдув.
Слава богу, машина не успела остыть, и поток тёплого воздуха сразу пошёл на зверят.
— Милые мои! — сказала Люся. — Соскучились!
По лестнице сбежал отец. Прыгнул за руль, и машина понеслась.
В тепле интернатники заснули. Люся в их окружении тоже задремала.
А машина шпарила по шоссе. Спокойный отец гнал её и гнал вперёд. И тихонько играла музыка.
На подъезде к дачному посёлку дорога явно ухудшилась. Машину бросало из стороны в сторону. Всех растрясло, все проснулись.
Ворота к дачам были закрыты. Отец остановил машину. Интернатники вышли. Взвились вверх по бетонному забору. Сделали стойку на лапах и стекли вниз. Биби-Моки было труднее всех. Ей мешал нюхоскоп.
Отец дал задний ход. Их ждал город.
Послеглавие
Письмо с другого света
В воскресенье рано утром из Москвы на электричке выехала небольшая спецгруппа в составе четырёх человек: Люси, Киры, Киселёва и дедушки Киры Тарасовой — Григория Алексеевича.
Дедушке было объявлено, что состоится поход по местам боевой славы. А Киселёву было сказано, что в порядке шефской работы он должен прочесть лекцию о главных битвах человечества.
— Какая шефская работа? Над кем шефская работа?
— Работа полусекретная. Над одним лесным училищем военно-партизанского типа, с иностранным уклоном.
И дедушка, и Киселёв-бельды очень важничали. Дедушка дышал на свои ордена, чтобы они лучше блестели, а Киселёв перелистывал карты военных сражений: «Вот битвы Ганнибала, вот Суворова, а вот сражения Наполеона».
На платформе станции Интурист опять стали попадаться испитые, измученные личности. Они медленно двигались к посёлку. Их привлекал целебный воздух, а вернее, добродуши, прикреплённые на берёзах. Эти устройства снимали усталость, раздражение и злость. Самый злобный человек здесь становился добродушным, незлопамятным.
Поэтому под деревьями на жухлой траве или на досках сидели весёлые люди и мирно беседовали или читали учёные книги. Кто-то листал «Алису в Стране Чудес», кто-то читал стихи Гёте в переводе Заходера, кто-то рисовал этюды или портреты друзей.
За воротами посёлка в этот раз было по-особенному тихо.
Интернат пустовал. Никого.
