Все сказочные повести в рисунках В.Чижикова

— А, чтоб тебя! — разозлился мужик.
Он схватил кнут, размахнулся, хотел ударить Лихо и неожиданно попал по лошадям. Лошади заржали, сорвались с места и понесли трёхколёсную телегу прямо через овсяное поле.
Тут-то Лихо засмеялось в голос.
— Ну, я тебе покажу! — рассвирепел мужик. И, размахивая кнутом, он пустился бежать за Лихом. А оно, подобрав полы платья, помчалось во всю прыть. Вот Лихо перескочило через маленький деревянный мостик над рекой, и он сразу развалился. Бедный мужик прямо с берега бултыхнулся в речку.
— Что — съел? Дурак толстопузый! — кричало Лихо с того берега. — Я тебе ещё покажу! Балда деревенская!
И Лихо ушло. А мокрый мужик ещё долго ходил по берегу и плевался в разные стороны.
Потом, подобрав колесо, он отправился на поиски убежавшей телеги.
Через полчаса к этому же мостику подъехали Митя и Баба Яга.
— Э-ге-ге! — сказала старуха. — Да никак тут Лихо побывало! Весь мост переломан.
— Бабушка, — удивился Митя, — а как же оно могло раньше нас побывать? Мы же обогнали его.
— Оно такое. Где хочет, там и появляется. И спереди, и сзади, и ещё в пяти местах, — отвечала старуха. — А избушке здесь не проехать!
— Значит, пешком пойдём, — сказал Митя.
Они стали выносить из дома то, что могло им пригодиться в дороге. Баба Яга выкатила ступу, положила в неё одеяло и тёплый платок. Осколки блюдечка она завернула в тряпицу и сунула за пазуху. А Митя взял с собой только клок шерсти, что дал ему Серый Волк. Ничего другого у Мити не было.
Они в последний раз осмотрели избушку, и мальчик заметил лоскуток на окне. Тот самый, который Баба Яга отняла у Соловья-разбойника. Митя стал его рассматривать.
В самом углу было вышито: «Скатерть-с…»
— Бабушка! — закричал мальчик. — Это же кусок скатерти-самобранки?
— И то верно! — согласилась старуха.
— Ну-ка, скатерть, дай нам чего-нибудь поесть! — приказал Митя.
— Каши с молоком! — добавила Баба Яга.
Лоскуток свернулся. А когда он развернулся, на нём лежали кусочки чёрного хлеба и половинка солонки с солью.
— Эй, а каша? — сказала Баба Яга. Но больше ничего не появилось. — Обленилась, — решила старуха.
— Может, это тот угол скатерти, на котором хлеб лежит, — проговорил Митя. — А каша в серединке ставится.
— А чай где стоит?
— Не знаю, бабушка. Но мы сейчас по-другому попробуем. Эй, скатерть, — сказал он, — хотим, чтоб хлеб был с маслом!
— И с колбасой! — вставила Баба Яга.
Лоскуток свернулся и развернулся опять. В этот раз хлеб уже был намазан маслом, а сверху лежала колбаса.
— Теперь дело другое! — сказала старуха.
Потом Баба Яга повесила на двери избушки замок и приказала ей:
— Иди к лесу и жди нас там! Да смотри без дела не разгуливай! И посторонних не пускай!
Избушка завздыхала, запыхтела и с неохотой направилась к лесу.
Позади у путешественников была длинная дорога, а впереди мостик. Где-то уже недалеко, за мостиком, лежал стольный город.
И Митя с Бабой Ягой пошли туда.
— Эй, вы! — подбежал к ним какой-то человек в красных сапогах. — Вы Соловья-разбойника не видели?
— А что? — спросила Баба Яга.
— Письмо ему передать велено. Кощей его в помощники зовёт. Нет его на этой дороге?
— Нет его на этой дороге, — ответил Митя.
— И никогда не было! — подхватила старуха.
Скороход задумался:
— Куда ж мне теперь бежать?
— А вы бегите в другую сторону, дяденька.
— Верно. Беги, милок, туда! — сказала Баба Яга.
— Только и остаётся, — согласился скороход. — Вот так всю жизнь и бегаю туда-сюда, туда-сюда! Жену полгода не видел!
 
  
Глава 14
 
Сума, дай ума
 
Не выполнил Финист — Ясный сокол поручения Василисы Премудрой.
— Я сделал всё, как велено, — рассказывал он на следующий день. — Отыскал дуб у Лукоморья, а на нём сундук, про который ты сказывала. Обернулся я добрым молодцем, стал ветки раскачивать. Сундук упал — и вдребезги! Из него медведь выскочил и бежать! Я в медведя шапкой! Сбил его с ног, смотрю, что дальше будет.
— И что было? — спросил Домовой.
— Из медведя заяц выскочил. И по полям. Я в зайца рукавицей кинул. Подбил его. Из зайца утка вылетела. Что, думаю, за напасть? Оборотился я соколом — и за ней! Ударил утку, а из неё яйцо вывалилось! Я за яйцом. Долбанул его клювом. Ну, думаю, всё — выполнил поручение. Ан нет. Из яйца иголка выпала — и вниз. Прямо в стог сена. Искал я, искал — не вижу иголки. Так и осталась она в стогу. Ты уж не сердись, Василиса!
Василиса Премудрая задумалась.
— Обидно, что так вышло. Ну что же, Финист, облети всех богатырей наших. Скажи им — беда пришла. Всем нам несдобровать: Кощей на трон сел. Воевать с ним надо.
— Понял.
— Пусть каждый дружину возьмёт. И пусть подойдут все к Плещееву озеру.
— А как ты сама, Василиса? — спросил богатырь. — Может, мне сначала тебя вызволить?
— О себе я сама позабочусь. Ну, прощай.
Финист снова превратился в сокола и вылетел в окно, так никем из кощеевой охраны и не замеченный. А через полчаса из терема Василисы Премудрой вышла древняя, согнутая старушка.
— Ты это куда, бабка? — забеспокоились стрельцы. — А ну, назад!
— Так мне ж на рынок нужно! Овощей к обеду купить. Накормить Василисушку, — отвечала старушка.
— Выпускать никого не велено! — упёрлись стрельцы. — Только впускать.
— Вам же хуже будет, как умрёт она с голоду! — пригрозила бабка. Часовые почесали в затылке.
— Ладно, — сказал один из них, — постой пока тут, а я за Чумичкой сбегаю.
Чумичка в это время крутился на берегу пересохшего пруда.
Там сидели и плакали Несмеяна с Фёклой.
— Всё плачете, Несмеяна Макаровна?
— Плачу-у. А что?
— А ничего. Плачьте, плачьте на здоровье. Я вам мешать не стану. Только напрасно вы стараетесь!
— Это почему?
— А так, — ответил Чумичка. Заложив руки за спину, он медленно пошёл вокруг пруда.
— Ты чего говоришь? — закричала Несмеяна. — Нам же карету дадут!
— Да! — поддержала Фёкла.
— Ничего вам не дадут! — отвечал Чумичка, обойдя весь пруд кругом.
— Как — не дадут? Ведь батюшка обещал!
— Да? А где теперь ваш батюшка?
— Где?
— Не знаю где. Вот где. Подите и сами узнайте.
— Как же я пойду? Я плакать должна.
— А как хотите!
— Слушай, ты уж поплачь за меня. А я во дворец сбегаю, — сказала царевна.
— Не-е, — возразил Чумичка. — мне теперь плакать не хочется. Я раньше плакал. Вы уж сами, Несмеяна Макаровна. Без меня уж!
Тут к нему подбежал стрелец и что-то сказал на ухо. И писарь быстро ушёл.
— Что делать? — спросила Несмеяна у Фёклы. — Что он такое наговорил?
— Не знаю.
— И я не знаю.
— Может, доплакать сначала? Уж немного осталось.
— Давай доплачем, — согласилась Несмеяна.
А Чумичка подходил уже к синему терему.
— Ты откуда это, бабка, взялась? Чего это я тебя раньше не видел? — нахально спросил он.
— А я всегда на печи лежала, — отвечала старушка. — Я оттуда не слазила.
— Чего же теперь вылезла?
— Вот пришлось. Вы же внучку мою не пускаете.