Золотое снадобье

Через час, вызнав адресок, он стоял перед домом в Пятицентовике.
Еще около часа он наблюдал за домом, убеждаясь, что инспектора в самом деле не было дома. Минут через двадцать после того, как Нетти заиграла свои гаммы, он постучал в окошко. Нетти тотчас прервала игру и оглянулась. Мило покраснела и робко улыбнулась ему.
В ответ на улыбку Тео дружелюбно помахал ей рукой. Нетти подошла к высокому створчатому окну и открыла его.
– Привет, – сказал Тео и заулыбался до ушей.
– Привет, – ответила Нетти, убирая темную кудряшку, упавшую на глаза.
– Услышал вот, как ты играешь, – продолжал он, – и удержаться не смог. Решил – точно помру, если прямо сейчас не увижу, откуда такая чу́дная музыка раздается!
Нетти захлопала ресницами:
– Ой, да какая музыка, я просто гаммы играла…
– В самом деле? Просто гаммы? А ты еще что-то умеешь?
Нетти обрадованно закивала:
– Конечно!
Она вернулась к стулу перед пианино и принялась немного нервно рыться в нотах. Найдя нужные, она мимолетно улыбнулась в сторону раскрытого окна, поставила ноты на пюпитр и заиграла. Это был вальс Шопена, довольно длинный притом. Исполняя его, Нетти определенно достигла пределов своих технических умений и выразительного мастерства, однако храбро добралась до конца, оставив на своем пути кучку звукового мусора в виде неверно сыгранных нот.
Пока Нетти играла, Тео потихоньку перелез подоконник и оседлал стул с мягкой обивкой. Пропустил мимо ушей надругательство над Шопеном, обозревая комнату. Убранство определенно отвечало вкусам Нетти. Маки на всех обивках, занавеси в кружевах, фарфоровые статуэтки на изящных приставных столиках… В одном углу виднелось кожаное потертое кресло и при нем – скамеечка для ног, заваленная книгами: отцовский сторожевой пост. Грей своих рабочих материалов точно тут не держал, рассудил про себя Тео. Но может быть, в глупенькой головке Нетти все необходимое сохранялось?..
Между тем она завершила пьесу и с видом торжества обернулась к слушателю. Кажется, девочка весьма удивилась, заметив, что поклонник уже не торчал за окном, а сидел в комнате, но в это время Тео изобразил бурные аплодисменты, и Нетти сразу обо всем позабыла.
– Изумительно! – воскликнул он. – Вот это да! Тебе же пора концерты давать!..
Нетти счастливо заулыбалась.
– Рада, что тебе понравилось… Я бы с радостью когда-нибудь концерт дала, – созналась она.
И тут же добавила, чуть сморщив чистый лобик:
– Вот только мистер Блант говорит, у меня духа не хватит. А может, души. Не знаю, что он имел в виду.
Тео затряс головой:
– Да ну, чепуха. Надо устраивать концерты, пускай для начала скромные, только для друзей. Они послушают, знакомым расскажут… Так все и начинается!
У Нетти округлились глаза:
– А это мысль!
– И я тебе с радостью помогу все организовать, – посулил Тео, протягивая руку со шрамом. – Кстати, меня Чарльзом зовут.
– А меня – Нетти.
Как раз в момент рукопожатия донесся звук открываемой передней двери.
– Нетти, я дома! – долетел женский голос. – Я тебе пирожное принесла с кленовым сиропом!
На лице юной пианистки мелькнула и исчезла гримаса отвращения.
– Прервешь занятие? – озабоченно спросил Тео.
Нетти тряхнула темными кудряшками и нахмурилась:
– Нет. Это всего лишь миссис Калькатти.
– Она так добра… Вкусности тебе приносит…
– Не очень-то она и добра, – легкомысленно отмахнулась Нетти. – Как раз теперь она здорово осложняет мне жизнь, и всякие там пирожные ее легче не делают!
Дело было в том, что накануне вечером неустанная забота миссис Калькатти все-таки взяла верх над возмущенным рыцарством супруга, и в итоге инспектор Грей даже поблагодарил экономку за то, что она в поздний час не выпустила Нетти из дому. Вот миссис Калькатти и пыталась загладить перед Нетти свою вчерашнюю строгость – и правоту.
Тео весьма убедительно изобразил сочувствие:
– Осложняет жизнь? Это как?
– К подружке Анне меня вчера не пустила. А вечер-то ужасный выдался! Мне так надо было поговорить с ней!
Тео покачал головой и вздохнул:
 
– Как же я тебя понимаю! А то, что вечер ужасный был, это еще слабо сказано! Мало того что премьера грохнули, еще и оказалось, что у него иностранка жила! С ума сойти! – Он зажмурился, точно осененный догадкой: – Прости, может… у тебя что-то свое ужасное произошло?
Такая предупредительная деликатность тронула Нетти.
– Я тоже про убийство премьера, – сказала она, и выражение личика отразило ужас и отвращение. – А уж как его нашли – ужас, да и только!
– Брр, – поежился Тео.
Нетти понизила голос и наклонилась к нему:
– Ты, случайно, не слушал речь депутата Бродгёрдла?
– Нет, не слушал. Но думаю, он утверждал, что в убийстве следовало винить министра Элли, Майлза Каунтримена и ту женщину-иностранку.
Нетти тихонько вздохнула: ах, ах, до чего же зол этот мир!
– Говорят также, – продолжал Тео, – что расследовать дело поручено лучшему полицейскому инспектору Бостона. Без сомнения, он дознается правды!
Нетти улыбнулась, этак не без коварства:
– В городе действительно так говорят?
Тео малость помедлил:
– Люди даже фамилию называют. Грей вроде бы.
Улыбка Нетти сделалась шире, глаза заблестели.
– На самом деле, – сказала она, – инспектор Грей – мой папа.
– Быть не может!
– А вот и может. Его срочно вызвали после обеда, он очень долго не возвращался, а когда пришел, сказал, что лучше уж он сам расскажет мне все подробности, а то, если я в газете о них прочту, могу и в обморок хлопнуться!
– Да уж, лучше без обмороков, – согласился Тео. – И что, рассказал?
– Конечно! И я вовсе даже не хлопнулась! – подтвердила Нетти с достоинством. – Хотя некоторые стороны дела впрямь беспокоят!
Тео округлил глаза:
– Правда? Какие же?
Нетти наклонилась поближе и поведала театральным шепотом:
– Он сказал, премьер был с головы до пяток в крови!..
– Чудовищно, – поежился Тео и до предела выкатил глаза. – Очень надеюсь, виновные скоро сознаются!
– Уже сознались бы, да вот беда, орудия преступления на месте не обнаружили.
Тео как мог изобразил глуповатое недоумение:
– И что это значит?
– Это значит, что орудие убийства кто-то уволок! Кто-то помогал Элли и Каунтримену с убийством!
– Небось, та женщина, Вещая! – воскликнул Тео.
– Именно так! – самодовольно подтвердила Нетти. – Женщина из племени Вещих, которая таинственным образом исчезла в тот самый день. Когда Блая мертвым нашли!
Тео снова затряс головой, с откровенным восхищением глядя на Нетти.
– С ума сойти, – проговорил он наконец. – Ну, я уверен, инспектор знает что делает. Я даже не сомневаюсь, что твой папа совсем скоро ее найдет!
10 часов 31 минута
Тео покинул дом инспектора Грея в самом радужном расположении духа. Ничего нового про обстоятельства убийства он не узнал, если не считать факт исчезновения Златопрут, зато сделал выводы относительно того, насколько продвинулся детектив. К тому же теперь он не сомневался, что Нетти с готовностью передаст ему все свежие сплетни.
Грей, стало быть, пошел по ложному следу. Возможно, со временем – особенно если удастся осторожно подкинуть правильные идеи – расследование получится поставить на верный путь…
Тео еще улыбался, минуя уличный перекресток, где мальчик продавал дневную газету. Но тут его улыбка померкла, а потом и вовсе пропала, как только он прочел заголовок:
Депутат Бродгёрдл клянется
 
обелить имя министра Элли
 
Тео выхватил у мальчишки газету.
– Эй! – возмутился тот. – А заплатить?
Тео, не слушая, принялся быстро читать. Строки так и мелькали перед глазами…
Лидер парламентского меньшинства, депутат Гордон Бродгёрдл, сделал неожиданный ход. Отрекаясь от ранее высказанного мнения, он провозгласил себя защитником арестованного министра. Сегодня, 5 июня, он произнес перед безмолвствующим и ошарашенным парламентом семиминутную речь, где утверждал, что уверился: министр внешних сношений Шадрак Элли и путешественник Майлз Каунтримен угодили за решетку по ложному обвинению. Он публично поклялся разыскать иностранку, также упомянутую в его речи, женщину из племени Вещих по имени Златопрут, именуя ее истинной виновницей преступления.
 
Речь Бродгёрдла привела в глубокое замешательство многих членов его собственной Западной партии, привыкших считать министра Элли скорее политическим противником, нежели объектом сочувствия и поддержки. Элли, назначенный покойным премьером Блаем лидером оппозиционной партии Новых штатов, зачастую вел политику, прямо противоречившую принципам Западной партии. Тем не менее депутат Бродгёрдл заявляет, что политические разногласия ни в коем случае не должны мешать правосудию. «Я знаю министра Элли как человека честного и надежного, как патриота, – сказал он в завершение своей речи. – Элли ни за что не содеял бы подобного зверства. И он, и Блай заслуживают того, чтобы истинный преступник был пойман!» Действия Бродгёрдла снискали аплодисменты всех парламентских фракций, а его великодушие назвали поистине достойным великого политического лидера.