Черный ветер (СИ)
– А компьютер твой не найдут? – злобно спросила девушка. – Он ведь тоже как сотка устроен – по нему звонить можно.
– Там ломаный софт – не найдут. В периметре Зоны можно общаться. Все, что за периметр пойдет, любой сигнал, – сразу вычислят. И прямиком к тебе домой и придут. Проникновение на Зону – это статья. Уголовная.
Даша ничего не ответила, лишь устало махнула рукой: мол, делай как знаешь.
Тихий накинул на плечи рюкзак и у лишь самого порога сказал:
– Через два дня вернусь.
Соврал. Ни через два дня, ни через неделю домой он не вернулся.
* * *Содержимое рюкзака: еду, водку, курево, деньги – нужно было занести Кузьмичу – как плату за проход. Таков закон. И нарушить его никто не осмеливался.
Накануне Тихий забежал в знакомый магазинчик – тесный, неудобный, но безопасный. Там и отоварился без лишних вопросов.
Кузьмич сильно рисковал, пропуская чужих за периметр, поэтому бо́льшую часть денег отдавал военным. Сам же довольствовался малым.
– Доброго утречка! – привычно прошамкал беззубым ртом старик, глядя, как Тихий выходит к нему из кустов.
Сутулый, худой как жердь, с дынеобразной лысоватой головой, Кузьмич смотрел на гостя и добро улыбался.
– И тебе не хворать, Кузьмич! – ответил парень, подходя ближе. – Как дела?
Собачонка, привязанная у калитки, залилась писклявым лаем.
– Греда, мать-перемать! Фу! Я сказал: фу! У-у, псина! – Старик погрозил ей кулаком.
Собака виновато поджала хвост, гремя цепью, спряталась в будке.
Кузьмич повернулся к гостю, ответил:
– Да какие дела? Дела у прокурора. У нас так, делишки.
И так крепко пожал руку Тихого, что у сталкера захрустели суставы.
Постояли, помолчали.
– Держи, гостинцев тебе принес.
Тихий протянул рюкзак.
– Гостинцы? Это хорошо. Благодарствую.
Старик привычным жестом забрал ношу, даже не проверяя ее содержимое: доверял. Да и кто рискнет обманывать Кузьмича? Беду накличешь. Это тоже старая примета.
– А ты к Матушке собрался в гости?
Кузьмич Зону только так называл – Матушка. Никак иначе. Казенно-уголовное слово «зона» резало слух когда-то оттоптавшему пятнашку строгача за дела давно минувших дней старику. Тихий пытался как-то осторожно выяснить, за что Кузьмичу такой срок впаяли, но тот лишь сухо отвечал: «За диссидентство», – и быстро переключался на другие темы.
– К ней самой, – ответил гость.
Говорить, по какому поводу идут в Зону, тоже считалось среди сталкеров плохой приметой, поэтому Кузьмич не стал уточнять цель визита. Лишь кивнул:
– И то хорошо, что ноги в порядке и есть куда ходить. Важна ведь не цель – путь к ней.
– Верно, – кивнул Тихий, особо не вдаваясь в философию старика.
Постояли немного на прохладном утреннем ветерке. Кузьмич достал было сигарету, да спохватился:
– Чайку хлебнешь?
– Нет, благодарю. Спешу.
– Ну тогда давай, не стану задерживать.
Старик махнул рукой, приглашая войти в дом. Тихий пошел.
Внутри пахло кислой капустой и табаком. Спартанское убранство говорило о том, что хозяин живет один. Насколько помнил Тихий, жена Кузьмича умерла давно, лет десять назад, с тех пор он один тут и обитал. Хотя один – это не совсем верно. Каждую неделю, а то и чаще, к нему наведывались такие же, как Тихий, гости. Нелегальные сталкеры давно пронюхали один секрет, который имелся у старика. С помощью этого секрета можно было попасть в Зону, минуя все кордоны и КПП, без шума и пыли.
А старик и не против пропустить. И брал недорого – продуктами. А все деньги относил местному подполковнику – чтобы тот о его домике, стоящем на самой границе Зоны, не вспоминал. И все довольны.
– На днях кипение было, – прошептал Кузьмич, кивая на пол.
– Кипение? – переспросил Тихий, не понимая, о чем старик ему толкует.
– Ага. Я заглянул – а «бульон» кипит. Такая рябь и пузырьки по поверхности. Верно, черти огня дали во всю мощь, вот и кипит «бульон». И сияние. Красное. Давно такого не было – я по календарю сверялся.
Тихий лишь кивнул – сказать что-либо по этому поводу он не решился.
– Это какой-то знак. Но расшифровать не могу, – загадочно продолжил Кузьмич. Он, хоть и имел пять классов образования, любил науку и пытался во всем выискать закономерности. – Я проверял – ровно три года и семь месяцев назад было такое же кипение. Только там зеленоватый отблеск был. А тут красное кипение, – пробормотал дед и многозначительно протянул: – М-да, дела.
«Не свариться бы», – только и подумал Тихий, наблюдая, как старик, кряхтя, становится на колени и подслеповато рыщет по деревянному полу руками.
Предлагать помощь было бессмысленно и даже опасно – это Тихий знал. Кузьмич мог прогнать гостя и потом на порог вовсе не пускать. Не любил дед, когда ему предлагали помощь, считал себя не настолько старым.
«Помогают только больным и инвалидам, – всегда говорил он. – А я не больной и не инвалид. Еще тебя на лопатки положить смогу, если сойдемся в рукопашной».
Верилось в это легко, силой старик обладал неимоверной. Наверное, сама Зона подпитывала его.
Наконец Кузьмич нашел что искал. Зацепив заскорузлыми ногтями небольшой выступ, старик поднял крышку подпола и открыл лаз.
– Ну вот. – И, довольный собой, махнул Тихому: – Полезай.
Парень нагнулся, стукнулся лбом о край узкого проема, вляпался в паутину. Было слишком тесно, но приходилось терпеть. Пыхтя, полез вниз.
Когда-то этот лаз вел в погреб, где Кузьмич хранил соления, картошку, самогон. А потом, в один из дней, что-то произошло, какой-то выплеск, который превратил подпол в неучтенный проход в Зону. Дивные дела порой творятся. И ведь вышло как удачно – не под скалой образовался лаз, не в границах какого-нибудь военного участка, а тут, в доме Кузьмича.
Интересно, кто первый догадался в этот «бульон» прыгнуть, чтобы понять, что он в Зону ведет?
Тихий очутился под домом. Именно здесь располагался тот самый загадочный портал, о котором говорил Кузьмич.
Подпол оказался на удивление высоким – здесь можно было стоять в полный рост.
– Ну все, бывай, – произнес сверху хозяин и закрыл люк.
Неприятный холодок страха облизал спину. «Словно крышку гроба захлопнули», – подумал Тихий.
Некоторое время пришлось постоять, подождать, когда глаза привыкнут к мраку. Сталкер замер, слушая, как старик, кряхтя и о чем-то разговаривая сам с собой, ходит там, наверху, гремит, разбирая рюкзак.
Минут через пять (а по ощущениям прошло не менее часа) во тьме стали вычерчиваться силуэты. Так, вот и точка отсчета – гнилая лага, на которой буйным соцветием росли пористые мхи. Десять шагов вперед. Опорная балка. Сразу после нее – направо. Еще десять шагов. Камень, о который Тихий непременно спотыкался.
А вот и то самое.
Сколько раз сталкер ходил здесь, однако так и не смог привыкнуть к необычному зрелищу. Прямо под ногами раскинулся небольшой круг, словно кто-то разлил тут машинное масло. «Бульон» – так Кузьмич называл эту аномалию.
Тихий некоторое время смотрел на радужные пятна, красиво расплывающиеся по поверхности. Потом шагнул вперед. Прямо в «бульон», вернее, в желе.
Аномалия задрожала, по ней побежали небольшие волны.
– Прорвемся! – сам себе сказал Тихий и зашел глубже.
Аномалия презрительно, совсем по-человечески, хмыкнула – и с головой поглотила сталкера.
* * *Лес шумел. Утренний ток дроздов перекрывал далекое чуфырканье тетерева, сочное щелканье редких соловьев, одинокий голос кукушки. Благодать.
Тихий открыл веки. И сразу же в глаза бросилось это великолепие, буйное, живое. Залитый солнцем бор, сплошь – кедровая сосна, ель, вкрапления дуба. Островки кустарников. Пышная пятнистая зеленая пена. Аж дух захватывало от красоты. Словами это было не передать – только смотреть и слушать, впитывать в себя, удивляясь – неужели это тоже Зона?
Да, Зона. И лес, хоть и выглядел безмятежно-прекрасным, был опаснее не меньше, чем Черный Холм. Такие там, как Дашка сказала, «чуды-юды» водились, что лучше не попадаться им на глаза.