Искра Бога

Возможно, здесь живет целая семья или даже состоящий из нескольких семей род оборотней. Варианты могут быть разные, но засовывать голову в пасть волка мне почему-то не хотелось. Я устал и очень хотел спать…
Эдик молча стоял возле меня и с беспечным видом разглядывал забор воинской части. Он явно хотел что-то спросить, но почему-то сдерживался и только периодически вздыхал, действуя мне на нервы.
Я же повернулся спиной к шлагбауму и с удовольствием докуривал уже вторую сигарету. Взгляды оборотней жгли спину, но особого выбора не было, поэтому оставалось лишь терпеливо ждать, когда приедут вызванные Эдиком автомобили.
– Товарищ полковник, а что теперь делать то? – полицейский капитан задал вопрос негромко, но лично я ни капельки не сомневался, что оборотни на шлагбауме прекрасно слышат каждое сказанное им слово. – Вы же сами понимаете, что к воинской части нас ни одна собака не подпустит. Заберёте дело себе?
Каламбур про волков и собак показался мне забавным, поэтому в попытках сдержать смех я непроизвольно хрюкнул. Опер воспринял мою усмешку на свой счёт и немедленно побагровел, намереваясь поставить меня на место, но Эдик погасил ссору в зародыше.
– Не торопитесь, уважаемый, – мягко ответил он на вопрос капитана. – Думаю, что здесь мы не сможем найти ничего путного. Так что основная часть розыскных мероприятий все равно ляжет на ваши широкие плечи.
Оперативник грустно посмотрел на моего друга и шумно выдохнул.
– Боюсь, что мои плечи скоро не выдержат, – грустно сказал капитан, доставая из кармана мятую пачку сигарет. – С этими убийствами начальство уже как с цепи сорвалось…
Полицейский глубоко затянулся, как будто ожидая от нас с Эдиком слов сочувствия, а затем с неожиданной злобой в голосе добавил:
– Да и хрен с ними! Жена давно мозг клюет, что надо увольняться… Это я вот, как дурак…
Пустить слезу вместе с полицейским я не успел. Нет, не то, чтобы его слова совсем не нашли отклика в моем зачерствевшем сердце, но я был свято убежден в простой истине.
Где и кем работать, каждый мужчина должен выбирать самостоятельно. Не нравится тебе что-то в твоей судьбе – найди в себе силы изменить сложившиеся обстоятельства.
Тяжелая дверь КПП еще раз хлопнула, выпуская на улицу невысокого, крепко сбитого мужчину с угрюмым лицом и внимательным взглядом, которым он немедленно окинул всю нашу компанию. Слегка потертый и застиранный камуфляж сидел на нем, как влитой. Так носить форму умеют только кадровые военные, те, для кого она стала фактически второй кожей.
– Майор Ледовский, – представился он, впрочем, даже не попытавшись соблюсти все формальности и поднести ладонь к одетой на голову кепке. Вместо этого, он еще раз преувеличенно внимательно посмотрел на меня, а затем повернулся к Эдику. – Мне доложили, что вы из госбезопасности. Я слушаю вас!
В голосе Ледовского не было и тени смущения или страха перед представителем могущественной спецслужбы. Более того, он, наоборот, держал себя так, как будто бы полковником был именно он, а не Эдик, и сейчас смотрел на моего друга сверху вниз с нетерпением в глазах.
Полицейских майор, казалось, и вовсе не заметил. Стоят и стоят, ну и фиг с ними.
– Товарищ полковник, я слушаю вас! – повторил Ледовский с раздражением. – У вас ко мне какое-то дело? Нужна помощь?
Мир определенно сходил с ума. Майор откровенно дерзит старшему по званию, и это я молчу про то, что оборотень хамит человеку, который надзирает за такими как он и ему подобными. Да-да, Ледовский тоже оказался оборотнем, и судя по всему, также как и его сослуживцы не чувствовал в Эдике ничего потустороннего.
С одной стороны, это было хорошо, но майор упёрся взглядом в меня, что изрядно напрягало, моя сущность явно не была ни для кого секретом, хотя полицейские уже совсем не понимали происходящего.
– Километрах в пяти от вашей части произошло убийство, – Эдик был сама вежливость и учтивость. – Мне кажется, что военнослужащие вашей части могут что-то знать о произошедшем.
– С чего бы это? – почти искренне удивился Ледовский. – Нам ничего не сообщали, да и докладов от подчиненных не поступало.
 
– А ваши бойцы докладывают вам обо всех убийствах, которые совершают? – фыркнул полицейский опер. – Позвольте полюбопытствовать, часто это у вас происходит?
– Не позволю! – неожиданно резко отрезал майор. – Мы режимный объект и у вас нет права проводить здесь любые розыскные мероприятия.
От Ледовского ощутимо повеяло угрозой, но полицейский капитан не стушевался.
– Честным людям обычно скрывать нечего, – как будто в пустоту произнёс он с ухмылкой. – А за забором обычно прячутся с камнем за пазухой.
– Что? – вскипел майор. – Вы кто такой вообще? По какому праву вы обвиняете моих подчинённых?
– Вас никто ни в чем не обвиняет, – постарался пресечь ссору в зародыше Эдик. – Мы расследуем убийство, произошедшее недалёко от вашей части, и просим вас оказать нам максимальное содействие. Вы же по какой-то причине отказываетесь помочь нам, что согласитесь, выглядит как минимум странно. Вы даже не успели услышать, что именно мы хотим попросить от вас и уже встретили такую бурную реакцию.
– Наш узел связи выполняет задачи государственной важности, – механическим голосом повторил Ледовский. – Мы подчиняемся напрямую министру обороны, и я не позволю проводить никаких полицейских расследований.
– Никто и не собирался ничего расследовать, – пожал плечами Эдик. – Я всего лишь попросил вас оказать содействие госбезопасности. Или наше ведомство для вас тоже пустой звук?
Майор посмотрел на Эдика тяжелым взглядом, как будто желая что-то высказать субтильному полковнику, но затем внезапно обратился ко мне.
– Извините, уважаемый, а вы полицейский или тоже сотрудник госбезопасности?
– А для вас это имеет какое-нибудь значение? – улыбнулся я как можно шире. – Или у вас четкие инструкции Министра обороны, с кем разговаривать можно, а с кем нет?
Стоящие возле шлагбаума контрактники недовольно зашумели, переговариваясь о чем-то вполголоса. Им явно не нравилось в каком тоне я разговариваю с их майором, но мне было абсолютно плевать на их реакцию. Я провоцировал Ледовского, но делал это намеренно. У меня болела голова и мне не нравилась эта воинская часть. Я хотел домой, а не плести словесные кружева с военными.
– Это мои люди, – зло ответил мне майор. – И я не позволю порочить их честное имя, особенно из-за какого-то загрызенного волками бродяги. Они носят погоны, и заслуживают уважения хотя бы за это.
В этот момент я услышал приближающийся шум автомобилей, а ещё через несколько секунд из-за поворота вылетела служебная тойота Эдика и чёрный микроавтобус. Выскочивший из машины водитель Эдика показался мне самым родным и замечательным человеком на свете. Сейчас меня отвезут домой, где в холодильнике ждёт холодное пиво и мягкая подушка.
– Я думаю, что у нас с вами ещё будет возможность продолжить беседу, – с милой улыбкой сказал Эдик, давая знак полицейским рассаживаться в микроавтобусе. – Хотя и очень жаль, что вы не захотели нам помочь.
– У нас с вами разные задачи, – не поддался на провокацию майор, а затем стремительно подошёл ко мне и взял за руку, не давая сесть в машину. – Уделите мне несколько минут?
Делать этого мне абсолютно не хотелось, но железная хватка показывала, что отказа Ледовский может и не признать.
– Вообще-то мы торопимся, – сделал я все-таки слабую попытку отвязаться от внимания к своей персоне, но, как и думал, из этого ничего не получилось.
– Ты кто? – теперь майор смотрел мне прямо в глаза, как будто пытаясь заглянуть куда-то внутрь меня. – Зачем ты пришёл ко мне?
 
– Я? – аккуратно, но вместе с тем твёрдо освободил я руку из захвата. – Меня зовут Андрей, Я человек и не люблю, когда убивают мне подобных. Что-то ещё?
– Ты не человек, – негромко ответил Ледовский, и мы оба знаем это, так что можешь не рассказывать мне сказки про человеколюбие. Мы дети одного бога и должны держаться вместе. Приезжай сюда один и я дам тебе возможность стать бессмертным.