2133: Путь (СИ)

«Бергер и Брандербергер», — отчего такие похожие фамилии?
— Почему у него открыты глаза? — вдруг спросила Катрин, глядя на Никласа.
— Потому что почему бы и нет? — развела руками Кристина. В ее вроде бы доброжелательном и приветливом тоне отчетливо послышался вызов.
— Он нас видит? Он в сознании? — с беспокойством спросила Катрин.
— А как еще проводить процедуру, сестра? С бездушным телом никогда ничего не получится, включай голову хоть иногда.
«Получится что?»
Неожиданно Никлас почувствовал, что ложемент начинает заполняться жидкостью. Не водой — это была более тяжелая, плотная. Скорее гель… От появившейся догадки Никлас с неимоверным трудом смог справиться со своим страхом, едва не шагнув в темную бездну лишающей разума паники.
Умный гель — именно с этого начиналось заражение планеты синей гнилью, иначе называемой смартмассой. В этот момент подкатной столик от ложемента отъехал. Закрывая обзор, над Никласом склонилась Кристина, а чуть погодя на лице у него оказалась плотная маска — настолько плотная, что он услышал громкий и равномерный звук своего дыхания. Гель уже полностью заполнил ложемент, скрывая Никласа с головой; глаза так и оставались открытыми, он продолжал видеть склонившийся над собой размытый силуэт Кристины.
Все в поле зрения вдруг окрасилось в синие оттенки. Еще пару секунд, и вокруг зазмеились десятки, сотни тонких плетей, обвивавших Никласа. Смартмасса, основа слизи — догадался он с содроганием. Никлас почувствовал тяжесть по всему телу, и в очередной раз вздохнув, понял, что в маске больше нет воздуха: интрогель хлынул ему прямо в легкие. В это же время десятки тонких змеевидных плеток обвили его голову, ввинчиваясь в ноздри, глаза и уши, проникая прямо в мозг.
Несколько секунд, и мир вокруг изменился. Ощущение мира изменилось — Никлас вдруг осознал и почувствовал себя так, словно борец на краю ковра в неудобной, сложной к сопротивлению позе — под давлением противника, находящегося в более выгодной позиции. Такое не раз бывало во время учебных поединков с братьями, вот только сейчас — Никлас отчетливо это осознавал, за краем ковра не поражение, а смертельная пропасть.
Его разум вместе с сознанием сейчас выталкивала, выдавливала из тела неведомая сила. В этот момент панический страх, заключенный за ледяной стеной спокойствия, наконец захлестнул Никласа. Словно заборы плотины упали, и впервые с детства волна паники рванулась изнутри, полностью подчиняя его разум.
В этот же момент вернулся контроль над телом и Никлас рванулся с истошным криком, пытаясь вынырнуть из плотного геля. Наживо чувствуя, как выходят, вытягиваются у него из головы тонкие змейки плетей смартмассы, он с криком вырвался на поверхность. И тут же закашлялся, звучно отплевываясь гелем — плотным и тягучим, словно желейный пудинг.
Глаза застилало мутной пеленой от стекающего по лицу геля, но Никлас видел, что рядом суетится несколько человек. Слышал равномерный неприятный писк, видел обмякшую фигуру рейхсграфа, оставшегося в ложементе. Никласа схватили и зафиксировали, подняли, наклонили — помогая извергнуть из себя тягучий гель, в котором проглядывали синие сгустки плетей смартмассы. Сознание постепенно начало гаснуть, перед глазами пошли черно-красные круги.
— Ничего страшного, при перемещении такое тоже иногда бывает, — услышал Никлас спокойный голос Кристины.
«Перемещении?»
Логическая картинка в угасающем сознании сложилась: ложемент с умным гелем и щупальцами смартмассы, рейхсграф Брандербергер рядом, возникшее недавно ощущение выдавливаемого из тела разума.
Никлас слышал о подобном, о перемещении душ — на уровне дурацких баек и слухов, стоящих в одном ряду с разумными медведями на службе у московитов. Он никогда этому не верил, но сейчас суровая реальность неожиданно вторглась в его представления о мире. Причем довольно грубо вторглась, наживо ломая былое представление.
— Не всегда все проходит гладко, поэтому волноваться не следует. Давайте… — Кристина продолжала что-то говорить, но голос ее слышался все дальше и глуше, по мере того как Никлас все же проваливался в блаженное беспамятство.
   
Глава 5
 
Чуть-чуть приоткрыв глаза, Никлас сразу заметил часы на противоположной стене. Десять минут двенадцатого — присмотрелся он, фокусируя взгляд. Не больше двух часов прошло с момента его появления в особняке, закончившимся погружением в ложемент с умным гелем смартмассы.
Заметив сквозь едва приоткрытые веки не только часы, Никлас глаза закрыл.
Не больше двух часов прошло — это если он не пролежал в беспамятстве сутки. Аккуратно, не привлекая внимания, Никлас попробовал напрячь и расслабить мышцы. Все в порядке — тело слушается, никаких признаков деревянной противной слабости. Значит, действительно около часа в беспамятстве. Еще и мысли текут свободно, без провалов — словно и не было отключения сознания совсем недавно. Не нужно ничего вспоминать, осмыслять; и это хорошо, потому что ничего еще не закончилось — кроме часов, Никлас только что заметил, что у его кровати с разных сторон расположились двое.
Даже сейчас, с закрытыми глазами, образ увиденного стоял перед взором — сестры Брандербергер. Такие одинаковые на лицо, и такие разные на вид.
— Он очнулся, — раздался вдруг в тишине ровный голос.
С закрытыми глазами Никлас не понял, кому из сестер он принадлежит. Подумал, что смысла отпираться очевидному нет, снова открыл глаза. Кровать стоит прислоненная к стене только изголовьем. Слева на стуле — Катрин в сером платье-мундире. Лицо бесстрастно, но в глубине взгляда что-то, явно похожее на обеспокоенность.
Справа — Кристина, уже сменившая халат медсестры на повседневное облачение жрицы Пути. На ней сейчас темно-серый функциональный обтягивающий костюм с плотными вставками на бедрах, коленях и локтях. На левой стороне груди уже знакомая эмблема — обвитый змеями кадуцей, увенчанный перевернутой восьмеркой. Это не змеи, вдруг понял Никлас: это плети смартмассы. А перевернутая восьмерка — бесконечность.
Жрица тайного направления Пути вела недавний процесс к тому, чтобы тело Никласа стало сосудом для перемещенной души рейхсграфа Брандербергера. Но, как любил напевать знакомый полевой хирург: «Не получилось не срослось». В этот раз, к счастью для Никласа, путь оказался тупиковым.
Теперь главное, чтобы и его личный путь ровной отсечкой не закончился.
Никлас моргнул пару раз, фокусируя взгляд на окружающем. Рядом с Кристиной стояла стойка капельницы, частично закрывая ее лицо. Но было видно, что она, как и Катрин, сейчас пристально смотрит на Никласа. Только в ее взгляде не было и тени тревожной настороженности, как у Катрин. Выглядела жрица культа расслабленно и совершенно спокойно, даже благожелательно. Демонстрируя лишь некоторое нетерпение — как раз сейчас посмотрев из-под полуприкрытых ресниц на сестру.
— Катрин?
В голосе Кристины прозвучало явное побуждение к действию. Кивнув, и закусив губу, Катрин взяла Никласа за руку. Аккуратно и осторожно потянула на себя, помогая ему приподняться в изголовье кровати.
— Никлас, как вы себя чувствуете?
Когда Катрин его усадила, Никлас только сейчас заметил у дальней стены двух безмолвных егерей, недавно виденных в эскорте сопровождения жрицы культа. Оба в своих коричнево-зеленых плащах, одинаково закинутых с одной стороны за спину — так, что на униформе каждого видна эмблема бригады со вставшим на дыбы серебряным львом.
Отвечать Катрин Никлас не стал. Все более уверенно чувствуя что находится, как выражался его первый наставник в особо дрянных ситуациях, «на пороге грандиозного шухера». Подумал-подумал, и продемонстрировав полное изнеможение, всем видом пытаясь показать, что ему невероятно плохо, Никлас упал обратно на подушки. Вдруг поверят, что он снова провалился обратно в беспамятство.
Вряд ли поверят, но иных действий он пока не видел: если догадка верна, то сейчас Катрин ждет от него согласованного заранее ответа. Ответа, который подскажет присутствующим, что перед ними Дитрих Брандербергер, успешно перемещенный в другое тело.