2133: Путь (СИ)
2133: Путь
Глава 1
— Comment?
Официант даже не старался скрыть высокомерие, предаваясь распространенной среди французов забаве — делать вид, что не понимаешь английский собеседника.
— Спокойно, Карл. Спокойно, — на выдохе неторопливо произнес посетитель.
Может быть от его ровного безэмоционального голоса, может быть от звуков русского языка официанту неожиданно вдруг стало не по себе. И когда сидящий перед ним мужчина молча перешел на язык жестов, показывая желаемые позиции в меню, он быстро принял заказ и торопливо покинул открытую террасу кафе.
Посетитель глянул ему вслед, покачал головой и откинулся на спинку стула.
— Как же хорошо в Париже! Все приветливые, улыбаются, спрашивают: «Как дела?» — пробормотал он снова по-русски уже не скрывая раздражения.
Неподалеку вдруг раздался громкий смех. Обернувшись, раздраженный посетитель встретился взглядом с мужчиной лет пятидесяти. Короткий ежик седых волос, обветренное лицо. Несмотря на разную внешность — раздраженный посетитель темноволосый, черноглазый и худощавый, а смеющийся — седой, коренастый и заметно старше, оба были неуловимо похожи стилем одежды: неприметная, удобная, практичная.
— Надо было сразу на русском, у них снова в моде англофобия, — пояснил смеющийся мужчина и отсалютовал соотечественнику бокалом. После чего взглядом показал взглядом на пустое место, и пересел после кивка.
— Александр.
— Карл, — пожал протянутую руку все еще раздраженный посетитель.
— Это имя, или…
— Карл Андерсон. Да, как в паспорте. Нет, русский. Сказки не пишу, почему не Ганс Христиан, не знаю.
Раздражение еще не ушло, поэтому неожиданно для себя Андерсон в пару фраз выдал слишком много личной информации.
— Прости, я…
— Да все нормально, привык уже. Просто из-за этого… — Андерсон все же сдержался, и не стал говорить вслед ушедшему официанту все, что он о нем думает. Неожиданный знакомец между тем снова совершенно не к месту рассмеялся, но чуть погодя пояснил на недоуменный холодный взгляд темных глаз:
— Мы с тобой прямо писательская пара: я Пушкин.
— По паспорту?
— По паспорту я Александр Сергеевич, и работаю в ландшафтном дизайне.
— Что? Все-все, понял, — кивнул Андерсон с небольшой задержкой догадавшись про артиллерию. — По делам здесь?
— Да, можно сказать и так, — усмехнулся Пушкин, не скрываясь оглядывая одежду собеседника и отдельно посмотрев на его рюкзак темно-зеленого цвета. — Сам как здесь? Турист или проездом?
— Турист, — кивнул Андерсон, и увидев приподнятые в недоумении брови, развел руками: — Да на самом деле турист, гештальт закрыть.
Пушкин все еще смотрел недоверчиво, поэтому Андерсон — обычно неразговорчивый и молчаливый, неожиданно для себя начала объяснять подробно и полно.
— Понимаешь, давно хотел побывать в Париже. Очень давно — еще в двадцатом году взял билеты на март, и…
— И? — не сразу понял Пушкин многозначительной паузы.
— Коронавирус же. Как раз мир в двадцатом году в марте закрылся.
— Точно, в масках же все ходили! — вспомнил Пушкин, звучно хлопнув себя по колену. — Надо же, чуму и конец света обещали, а уже забылось совсем. Прививки еще делали, в Москве на улицу только с аусвайсом, в шаурмячную без куар-кода не зайдешь…
— Да, было время. Когда коронавирус кончился, я снова решил весной сгонять в Париж на пару дней.
— И взял билеты на март двадцать второго? — в этот раз уже сходу догадался Пушкин.
— Именно.
— Да, неудачно получилось.
— Есть такое. В двадцать четвертом даже билеты не брал, по личным причинам не удалось, — невольно потрогал Андерсон тонкий белый шрам на лице. — В двадцать шестом снова взял, снова на март.
— А ты хорош! — уже не сдержался Пушкин.
— После двадцать шестого я уже рукой махнул. Подумал — может ну его, это Париж? А недавно вдруг снова потянуло. Вчера днем билет взял, и вот я здесь.
— Обманул мироздание?
— Вроде того, застал врасплох, — усмехнулся Андерсон и махнул рукой в сторону витрины кафе. — Пришел вот, луковый суп попробовать. Читал, здесь самый лучший в Париже.
«Наглая ложь», — коротко прокомментировал Пушкин, выразившись созвучно, но в одно слово и чуть более ярко. Потом добавил что-то на французском — которого Карл не знал, но по тону высказывания понял, что и в этой фразе смысл созвучен.
— Да? Ну и ладно, зато вид хороший, — обернулся в другую сторону Андерсон, показывая на виднеющуюся неподалеку Эйфелеву башню. — Только эта лошадиная задница немного панораму портит.
Самая знаменитая достопримечательность Франции отсюда, с площади Трокадеро, действительно была видна с некоторыми помехами — в которые в числе прочих входила конная статуя на высоком постаменте. К Эйфелевой башне обращенная передом, а к уличной террасе кафе противоположной своей стороной.
— Эта лошадь, между прочим, несет генерала Фоша, подписавшего Компьенское перемирие завершившее Первую мировую, — прокомментировал Пушкин.
— Ну это меняет дело, — с насмешкой покивал Андерсон. Он хотел было сказать что-то еще, но вдруг осекся на полуслове, прислушиваясь. Пушкин тоже насторожился, глядя на небо. Откуда раздавался постепенно усиливающийся — до непривычных, невозможных и даже пугающих для центра города значений, гул самолетных двигателей.
Не говоря ни слова, оба мужчины в изумлении наблюдали как появившийся из-за крыш в зоне видимости огромный самолет — с надписью «Air France Cargo» на борту, в пикировании влетел прямо в основании Эйфелевой башни.
Едва слышимый сквозь грохот взрыва, над площадью раздался единый крик вскочивших с мест испуганных людей. На пару мгновений перекрывая остальные звуки, рядом раздался глухой удар — прямо перед кафе небольшой грузовичок врезался в зад открытого желтого феррари, водитель которого резко затормозил. Девушка за соседним столиком уже снимала происходящее, направив камеру смартфона в сторону столба черного дыма на Марсовом поле, не обращая внимания на ДТП совсем рядом.
Всем было наплевать на разбитый желтый феррари, всеобщее внимание было приковано к происходящему на другом берегу Сены — к медленно, это уже было заметно, наклонявшейся Эйфелевой башни.
Всеобщее внимание к башне было приковано ровно до того момента, как рядом не раздалась сразу череда взрывов, во время которых несколько окон в соседнем здании полыхнули огнем. Неподалеку раздался пронзительный визг резины — одна из машин беспилотных такси, выскочив на площадь и в вираже набирая скорость, заехала на уличную террасу соседнего кафе, буквально срубая ряды столиков, подпрыгивая на ломаемой мебели и людях. Посыпалось стекло витрин — таранивших места скопления людей беспилотных такси было уже несколько. Две, три… нет, пять, шесть, — не верил своим глазам Андерсон.
Вокруг происходило что-то невероятное, немыслимое; меньше чем за полминуты спокойный утренний город превратился в филиал ада на земле. Андерсон, не зная, что делать, принялся делать то, что умел — попытался оказать первую помощь одному из тех, кого совсем рядом переехало такси. Но едва присев у хрипящего мужчины, он почувствовал рывок: Пушкин, увидев опасность, вовремя успел его оттащить. Очередная машина такси пошла на таран, как раз сейчас разбив — словно кегли в боулинге, большую группу собравшихся у пострадавших людей.
Сразу же последовал второй рывок — Пушкин свалил Андерсона на землю, и прожужжавший над ними дрон доставки разбил голову удивленному официанту с луковым супом на подносе. Отскочив, прежде чем упасть, дрон еще врубился винтами в группу людей рядом. Поодаль полыхнула выбитая взрывом витрина кафе, с неба — направленно атакуя людей, прилетело еще несколько дронов доставки.
— Валим, валим! — потянул Пушкин Андерсона за собой.
Мужчины побежали прочь с площади. За спиной, заглушая повсеместный грохот и переходящие в вопли крики, еще один свалившийся в штопор самолет воткнулся в расположенный неподалеку дворец. В это же мгновение канализационный люк перед бегущими взлетел в небо, выбитый струей огня. Андерсон с Пушкиным отшатнулись, падая на вздыбившуюся брусчатку.