Гранд-адмирал. Том четвертый (СИ)
— Да, сэр, — нахмурился Тшель, не понимая почему разговор вновь вернулся в рабочее русло. — Разве вы не собираетесь принять меры в отношении пилотов, нарушивших закон?
— Для этого есть трибунал и будет более благоприятная обстановка, — отрезал я. — Мы переходим ко второй фазе операции, капитан. Сообщите «Скимитарам» о смене приоритетов. Теперь они переходят к уничтожению вражеских кораблей.
— Сэр, противник разделился на две группировки, — напомнил Тшель. — Если зону «Альфа» мы еще в состоянии зачистить, то «Бета»…
Он замолчал, встретившись со мной взглядом.
— Выполняйте приказ, капитан, — отрезал я. — И сообщите нашим связистам, что в ближайшее время один из малых транспортных кораблей противника может подать наш опознавательный сигнал. Необходимо будет защитить этот звездолет и эскортировать его за пределы зоны боевых действий.
— Будет исполнено, сэр.
Погладив заснувшую на моих коленях йсаламири, я активировал встроенный в подлокотник кресла комлинк.
Пора сделать несколько важных звонков, чтобы разгром начался.
* * *Несмотря на то, что он был готов к этому, баззер «желтой тревоги» застал Креба врасплох.
Он давно уже проснулся, чувствуя себя довольно отдохнувшим, свежим и готовым к выполнению поставленных боевых задач.
Несколько секунд ему потребовалось для того, чтобы закрыть вентиляционные клапаны комбинезоны (не сидеть же в практически герметичном полускафандре несколько часов в ожидании команды тревоги?), заново подключил его к контроллеру системы жизнеобеспечения на груди и, сдвинув вниз шлем, вернул перчатки на место, отрезав себя от остатков атмосферы в стартовой ячейке.
Следом настал черед верхнего люка, привязных ремней и ставшего уже обязательным ритуалом взгляда на совмещенное голофото.
Двигатели прогреты, топливо в баки добавлено, еще один контроль перед вылетом произведен.
Скоро им дадут команду.
«Скимитары» уже пошли.
Значит скоро станет совсем «жарко» и потребуются остальные машины, находящиеся до сих пор в резерве.
Он почувствовал легкое покалывание в пальцах.
С удивлением посмотрел на них, стараясь вспомнить, когда чувствовал это в последний раз.
Выходило, что во времена Академии, когда он, зеленый еще новобранец, только приступал к пилотированию.
Сперва покалывание сочеталось со страхом неудач.
Затем — с трепетом и предвкушением полета.
Сейчас было все тоже самое.
Страха нет — только желание наконец-то выбраться из этой огромной металлической коробки, окружающей его эти недели.
И выбраться — не для тренировок, учений, отработки и боевого слаживания с остальными.
Выбраться для боя.
Настоящего.
Беспощадного.
Лицом к лицу с противником.
В шлеме раздался звуковой сигнал, сообщающий о связи с диспетчером, руководящим полетом.
— Лидер, ваши люди готовы к вылету?
Странный вопрос.
— Готовы и ждут, диспетчер, — отчеканил Креб.
«Как и я сам», — добавил он мысленно.
— Это хорошо…
Мужчина нахмурился.
Неуставные фразы.
Тяжелый вздох.
Многозначительная пауза.
— КДП, есть проблемы? — спросил он напрямую.
Есть что-то, что хотел сказать его руководитель полетов.
Что-то, что он не мог решиться произнести.
Потому что знал, что Кребу это не понравится.
Потому и медлил.
Что-то на грани личного и служебного долга, что и вызывает диссонанс у старшего офицера.
— Креб, — послышался сухой щелчок перехода на личный канал. — Я не должен тебе этого говорить, вообще-то…
«Тогда зачем говоришь?»
— Есть плохие новости, сынок.
«Я тебя не видел в жизни, диспетчер, а судя по голосу, ты едва ли старше меня лет на десять».
— Слушаю, сэр.
«Если будет очередная отмена вылета, я переведусь на любую патрульную лохань, лишь бы летать».
— Получена информация, что Криг Джайнер погиб, — произнес диспетчер.
Креб почувствовал, как напрягается кожа на его лице, как скрипят зубы, проходясь друг по другу.
— Как, сэр? — спросил он.
Его хватило только на это.
— Вышел на атаку разрушителя противника, с прикрытием канонерок. Как оказалось, Xg-1 отработали всем боекомплектом, но «занновцы» как-то запустили свою плазменную пушку. Криг пошел на таран. Судя по всему он только с лазерами остался, — то есть отстрелял все свои кумулятивные ракеты, — а по данным сканеров никого рядом не было из своих… Сынок, он погиб, спасая флагман, благодаря нему все живы…
— Я понял, сэр, — ответил он. — Почему сообщают мне?
По нормам военного законодательства известие о гибели или пропажи без вести военнослужащего должны сообщаться его ближайшим родственникам.
— Да вроде нет у него никого больше, Креб, — ответил диспетчер. — Вот вообще никого… А у тебя он ведомым был…
Теперь ясно.
Связка «Ведущий-ведомый» — это основа Пилотского корпуса.
Это нерушимый монолит, который может выполнить любую задачу и обязан постоять друг за друга.
И, справедливости ради, стоит сказать, что ведомому частенько достается больше ведущего.
— Я понял, сэр, — ответил Креб. — Я учту это.
— Понимаю, что учтешь, сынок, — продолжал диспетчер. — Просто, хочу, чтобы ты знал. Сегодня все враги не кончатся. И завтра. И послезавтра. Не нужно идти в бой с мыслью, что жизнь кончена.
«Какая-то кривая психология».
— Я понял, сэр.
— Живи, Креб, — продолжил диспетчер вкрадчивым тоном. — Живи, чтобы помнить о тех, о ком больше некому вспоминать. Сунешься в это месиво с горячей головой, со всем своим пылом — и не вернешься назад. Я хочу, чтобы ты пролетел через магнитное поле с полным осознанием того, что тебе есть ради чего возвращаться назад.
«Пока тебя помнят — ты бессмертен».
Почему-то появилась мысль, что о фотографии на приборной панели знает не только он один.
А следом за этим умозаключением появилось и другое.
Вокодер скрывает интонации.
В пусть дежурного по КДП вмонтирован вокодер, а не простой микрофон, как в комлинке.
— Сэр, — медленно произнес он. — С кем я говорю? Назовите свой личный номер и уровень допуска.
Послышалось едва заметное хмыканье.
— Бета-Альфа-2-1-Лидер-Гигант, — от такого личного номера и поседеть можно на досуге. — Уровень допуска тоже сказать, сынок?
— Нет, сэр, — поспешил с ответом Креб. — Все предельно понятно. Я услышал ваше наставление. Я сделаю все в моих силах, чтобы вернуться. И помнить тех, о ком больше некому вспоминать.
Такой личный номер кого угодно в чувство приведет.
И голову прочистит.
А по слухам — над кое-кем даже физическую расправу устраивал в рамках давно не применяющихся к офицерам дисциплинарных взысканий.
— Вот и хорошо, сынок, — продолжил «диспетчер». — А теперь — лети и надери им задницы.
Вспыхнул «красный».
Вылет.
Машина легко сошла с кронштейнов и устремилась в прямоугольный зев ангарной ячейки.
«Мститель» тряхнуло, когда сквозь защиту магнитного поля в вакуум вырвался пузырь воздуха вместе с машиной.
Второй — когда они прорвали второе поле и вышли на оперативный простор поля боя.
Залитое красно-бело-зеленым и синим огнем лазеров, турболазеров и ионных пушек, дымными струями ракетных следов, взрывами и круговертью смерти, место грандиозного сражения.
В котором им предстоит поставить финальную точку.
Креб сжал штурвал так, что костяшки пальцев побелели.
Он не видел этого — чувствовал.
Привык за столько времени.
Столько боев, столько потерь.
Теперь и Криг…
Авиакрыло «Химеры» было его семьей.
Двадцать четыре пилота TIE-перехватчиков, из которых он знали лишь тех, кто еще не реализовал свои «положенные» до уничтожения вылеты.
Джайнир был последним.
Теперь — никого не осталось.
«Пока тебя помнят — ты бессмертен».
Фраза подействовала охлаждающим душем.