Гранд-адмирал. Том четвертый (СИ)

— Доминион мог бы прояснить ситуацию, — вздохнул Хан.
— Да, — согласился Бел Иблис. — Если б они хотели с нами разговаривать — то непременно прояснили бы. К сожалению, это далеко не так.
— По слухам, с Новой Республикой они нашли общий язык, — припомнил Хан один из разговоров с Лэндо. — Каррде как-то заметил, что бюджет Новой Республики ничуть не пострадал от того, что они обменяли пленников у Доминиона. А мы все знаем, что за дарма те военнопленных не возвращали.
— Если это намек на договоренности между Пеллеоном и Фей’лиа, то мы склоняемся к тому же выводу, — понизив голос поведал Бел Иблис. — К сожалению, ни с одними, ни с другими мы на связь выйти не можем. И уж точно не ждем, что хоть кто-то из них даст ответы на интересующие нас вопросы.
— Наши доброжелатели в Новой Республике тоже молчат? — уточнил Хан.
Честно говоря ему было наплевать на любые закулисные игры.
Но опыт столкновений с Доминионом и последние новости по Кесселю подсказывали ему, что не стоит недооценивать выкормышей покойного гранд-адмирала Трауна.
Внутри все стянуло в тугой узел.
Некоторые члены Правительства Альянса, включая самого Бела Иблиса, настолько опасались Трауна, что не верили, будто тот мог погибнуть.
Произошедшее на Кесселе только подзуживало конспирологов.
Сам же Хан не знал чему доверять больше — нелепости о том, что Траун мог обмануть смерть, или же тому, что у него имеются компетентные «наследники» в Доминионе.
Тут как бы не знаешь чего больше бояться.
— А значит мы снова выжидаем, — неудовлетворенно произнес Соло. — Сидим и ждем, когда станет только хуже.
— К сожалению. Мне тоже не доставляет большой радости, что приходится сидеть под Лантиллесом и отбиваться. Но контрнаступление без резервов — это смерть. Мы потому и обошлись в Д’Астане исключительно наблюдателями, хотя желание присоединить этот сектор к Альянсу было велико. Подогревать Доминиону причинное место прямиком перед парадной — это замечательно. Но, к сожалению, у нас нет на это ресурсов. Растянутые коммуникации — это смерть для нас и миллионов наших военных.
— Ждать когда Кейн починит свой «Жнец» и спустит его на нас или Республику — вот смерть, — раздраженно произнес Хан. — Не только для нас, миллионов военных, но и для всего Альянса.
— К тому моменту, как он выйдет из ремонта, у нас уже будут первоклассные резервы, — заявил Бел Иблис. — Хан, я бы с удовольствием еще посудачил, но дела не ждут.
— Да, я понимаю, — развел руками Соло. — Пойду займусь генеральскими обязанностями. Сяду в большое кресло с видом на космос и буду ждать.
Бел Иблис усмехнулся.
— Мы все надеемся, что Лейя сможет сделать то, что не удалось нам всем, — озвучил он чаяния правительства Альянса.
— Как и всегда — наша семья на передовой, решает судьбы противников правительственного разгула и беспредела, — подытожил Хан. — Что ж, был рад пообщаться, сэр.
— Как и я, Хан.
Когда голопроектор погас, кореллианец, уронив лицо на сложенные на терминале руки, несколько секунд сидел в полном молчании, собираясь с разбушевавшимися мыслями.
Так и не найдя для них единого знаменателя, Хан рывком поднялся с места и направился прочь из рубки связи.
Он брел по коридору в сторону ангара, рассеянно приветствуя членов экипажа, оказывающих ему в силу звания и должности воинское приветствие.
В ангаре он заметил Чубакку, который проводил последние приготовления «Тысячелетнего Сокола» перед стартом.
Тепло поприветствовав друга, Хан выслушал его негромкий рук.
— Да, Чуи, — разочаровано произнес он. — Меня естественно никто слушать не стал. Каррде был прав — ему не доверяют. Будут перепроверять его информацию до посинения. Лишь бы к тому времени не было поздно.
Вуки прорычал еще одну гневную фразу.
— Знаю, дружище, — через силу улыбнулся Хан. — Верю, что ты сделаешь все, чтобы защитить Лею и Лэндо. Если б не вы двое, то я не отправил бы ее в Тионскую Гегемонию.
На борту своего корабля, все больше превращающегося из простого фрахтовика, Хан нашел супругу в салоне, в очередной раз просматривающую информационные кристаллы.
 
— Если будешь так же сосредоточенно смотреть на деку, то она однажды скажет тебе: «Это не та дека, которую ты ищешь!», — пошутил он, усаживаясь рядом с женой и обнимая ее.
Лейя, оценив измененную речь Оби-Вана Кеноби из рассказа брата о том, как они покидали Татуин, прежде чем встретились с самим Ханом, улыбнулась и поцеловала его:
— Никак не могу избавиться от переживаний, — призналась она. — Нервозность перед переговорами — дело обычное. Но что-то подсказывает мне, что все пойдет не так, как планировалось.
— У тебя, Чуи и Лэндо есть тревожные «маячки», — напомнил жене Хан, крепче ее обняв. — Включится любой из них — и я буду в Тионской Гегемонии со всем своим арсеналом.
— Бел Иблис, так понимаю, не захотел прислушаться к доводам Каррде? — спросила Лейя.
— Из разговора с ним я понял, что после Корусанта Бел Иблис не хочет ему верить на слово, — посетовал Хан. — Проверяют и перепроверяют все, что он приносит Альянсу на блюдечке. Да и к тому же у нас банально нет резервов, чтобы и напасть на пиратов и оставить Лианну под защитой. Возможно, что когда прибудут захваченные разрушители, мне все же удастся нанести им визит вежливости и прижать к ногтю.
— Не удастся, — обреченно вздохнула Лейя.
— Это тебе Сила подсказывает? — напрягся Хан.
Он давно уже привык доверять предчувствиям своей одаренной супруги и не пытался их оспорить доводами о том, что она, в отличие от брата — не обученный одаренный.
— Опыт, — развеяла его предположение супруга. — И Сила тоже говорит, что происходит что-то неправильное. Мон Мотма так дорожит своей позицией «Альянс-не Новая Республика», что будет выжимать из этого кейса все, что сможет. Выводы, думаю, ты можешь и сам сделать.
— Угу, — кивнул Хан. — И они мне не нравятся.
— Никому не нравятся, — призналась Лейя. — Переговоры с Тионской Гегемонией мне тоже не нравятся.
— Тогда стоит их отменить, — заявил Хан. — Скажи Мон Мотме — пусть найдет кого-то другого.
— К сожалению, не выйдет, — сказала супруга. — У нас не так много дипломатов. А работы — не уменьшается.
Хан вспомнил слова Бела Иблиса о казненных посланниках и решил промолчать.
— Я согласен, что стоит укрепить наши территории, — произнес он. — Империя, Содружество… И где-то там Палпатин в Глубоком Ядре. Это не те соседи, с которыми я хотел жить в одном доме.
— Больше всего меня пугает пропажа Люка, — прошептала Лейя. — Он не исчез бы по своей воле так просто, никому ничего не сказав.
— Хладнокровное убийство — это не тот опыт, которым хочется поделиться с близкими, — попробовал рационализировать Хан. — Думаю малой побудет в тишине, поразмышляет и вернется.
— Я боюсь того, что слова Трауна о желании Палпатина захватить Люка окажутся правдой, — заявила Лейя. — Как и другие его предупреждения.
— Даже если так, то твой брат крепче квадраниумной стали, — заверил ее Соло, прижав к себе. — Что бы там не удумал Палпатин, если он захватил Люка, то своего не добьется.
— Если Люк у него, то он явно намерен переманить его на Темную Сторону Силы, — уверенно произнесла Лейя. — Думаю, что события последних месяцев могли подточить его уверенность в себе.
— Нет, — твердо сказал Хан. — Люк один на один выходил со «Звездой Смерти». Он сражался с сси-руук, нагаями и тофами, с кучей прислужников Палпатина. Он с твоим отцом бился и не поддался Палпатину. Если он в самом деле находится в плену, то точно не сдастся на милость Императора.
— Да, наверное, — прошептала Лейя.
— Эй, конфетка, ты чего? — Хан отстранился от жены, чтобы посмотреть ей в глаза. — Надо верить в то, что мы победим как и всегда. Быть пессимистом в наше время — неправильно.
— А реалистом — опасно для психики, — улыбнулась Лейя. — Да, ты прав. Нам необходимо верить в нашу победу.
Хан обнял жену, ничего не сказав в ответ.