Схватка

Однако же Михаил Всеволодович, сидящий на текущий момент в Киеве, предупреждения не понял. Точнее, понял – но по-своему, собрав весьма могучую рать для штурма первоклассной Черниговской крепости.
Жизнь дураков ничему не учит… Ну ничего – мы будем очень стараться быть хорошими, даже отличными учителями!
Наша дружина, насчитывающая всего тысячу триста ратников, пошла в Чернигов порубежьем, вдоль границы княжеств. По дороге удалось заскочить и в Елец, повидаться с матушкой Егора, передать ей дорогих гостинцев да расшитый руками невестки шелковый платок… Ох уж и слез было, и причитаний, и расспросов! Насилу вырвался…
Повидался я и с Микулой. Верный соратник и настоящий друг, после похода в Булгар наконец-то вернувшийся к семье с прочими елецкими ратниками. Причем северянин вырос до сотника-воеводы, заменив собой павшего еще зимой предшественника, Твердислава Михайловича. А потому в этот поход старого соратника (и настоящего друга) я уже взять не смог – к своему вящему сожалению…
А вообще, Юрий Ингваревич разрешил нам набирать в дружину воев, стоящих в малых, но довольно многочисленных пограничных крепостцах. Правда, не более четверти от общей численности. Но учитывая, что вернувшись из Булгара князь в полтора раза усилил гарнизоны порубежных крепостей и застав собственными младшими дружинниками и бывалыми ополченцами-порубежниками, коих он также привлек на службу, нам удалось собрать еще четыре сотни опытных «погранцов». Не нарушая при этом службы регулярно меняющихся в степи сторож, чья задача – вовремя разглядеть приближение татар, возвращающихся с Кавказа, да успеть упредить жителей и князя.
К слову, летом и осенью поганым на Руси будет едва ли не сложнее, чем зимой: крестьяне смогут найти себе убежища в дремучих лесах, пережидая пришествие агарян. При этом не рискуя замерзнуть и быть съеденными волками, сбивающимися в стаи именно зимой. А съестные припасы, что не удастся взять с собой, вполне возможно без промедления закопать в незамерзшую землю за околицей собственного дома… Ведущие же к столице дороги можно множество раз перекрыть засеками, изматывая врага регулярными засадами лучников. Один в один, как эрзя Пургаса в своих лесах выбивала нукеров Орду-Эджена, успешно замедляя движение монгольского тумена.
По разработанному и обговоренному заранее плану обороны дружина княжья и городской полк не станут покидать Рязани. Наоборот, к стольному граду стянутся гарнизоны порубежных крепостиц, дружины удельных князей и ополчение из беженцев, отступающие от поганых. Благо, что с добытыми в Булгаре трофеями воев вполне можно будет и вооружить, и раздать какую-никакую броню.
И кстати, моя идея с импровизированным юшманом также пошла в массы. Многие вои, как я успел заметить, ныне щеголяют в смешанной кольчато-пластинчатой броне.
Так вот, сев в осаду с большой ратью в стольном граде, чьи стены уже успели обновить, Юрий Ингваревич вполне сможет выдержать несколько татарских штурмов. Даже с учетом того, что китайские пороки вновь разрушат стены – пороха у монголов теперь нет однозначно! А как без него бороться со «стеной щитов» русичей спешенным степнякам?
Переждав же несколько штурмов, рязанцы дождутся, когда из Владимира подойдет по Оке судовая рать и многочисленное конное войско братьев Всеволодовичей, следующее берегом реки. Причем даже если владимирская конница и не станет приближаться к осаждающим град татарам, встав в Переяславле-Рязанском, то пехота запросто причалит к пристаням стоящего у самой реки града. Между прочим, новгородская дружина, включая и балистариев, и отряды пеших бояр-секироносцев, целиком осталась в столице царства и ее окрестностях. Благо, что на севере у нас теперь нет сильных врагов – а владимирская земля богата хлебом, и в отличие от рязанской, татары до нее не дошли.
И кстати, водным путем можно будет также эвакуировать и гражданское население града. Но это все преимущества обороны летом – ну и теперь уже осенью.
…Добравшись до земель Чернигова, мы развернули свой отряд до двух с лишним тысяч ратников, с учетом присоединившихся к нам ковуев, расселенных в Посейме, и небольшого отряда дружинников из Курска. Потом рать разбавили подкрепления из Ольгова, Рыльска, Выри и Зартыя – и вот, наконец, мы прибыли в Путивль. Призвать добровольцев, точнее, «охотников», как их здесь называют. Да дать отдохнуть хотя бы полдня людям и животным, поесть горячей еды и подковать коней.
 
Вряд ли наша рать уже вырастет значительно больше: чем ближе к Чернигову, тем меньше становится «охотников» – ибо большинство здешних ратников Мстислав Глебович успел призвать на защиту стольного града. Но под нашим с Коловратом началом и так уже ходят две с половиной тысячи конных воев – считай, вдвое больше, чем выступило из Рязани.
Без обозов мы двигаемся весьма ходко, делая большие переходы каждый день, и вполне можем успеть в Чернигов до того, как его осадит Михаил Всеволодович.
А даже если и нет – невелика беда. Ибо стольный град княжества всяко будет защищать городской полк, примерно две с половиной тысячи воев. А у самого Мстислава Глебовича с учетом владимирского подкрепления наберется сотен восемь дружинников. Кроме того, Мстислав заранее отправил гонцов за помощью ко всем удельным князьям северян. И даже с учетом булгарских потерь, еще примерно тысячу конных гридей и столько же пеших ополченцев из окрестных городов успеют прийти на помощь Чернигову. А значит, в распоряжении князя по всем подсчетам должно оказаться не менее пяти тысяч воев. Вдвое меньше, чем у противника (по слухам, враги собрали около десяти тысяч воев), но штурмом стольный град владыки западной Руси не возьмут, силенок не хватит.
Конечно, у Михаила Всеволодовича немало сторонников в самом Чернигове – но Мстислав не дурней меня, и этот фактор учтет. Достаточно будет завалить все подземные ходы, ворота отдать под охрану владимирских ратников, а в боевые башни-вежи посадить собственных дружинников (оставив подле себя небольшой резерв), чтобы исключить попытку успешного предательства.
И если враг действительно поспеет раньше нашего – что же. Пусть пробует штурмовать Чернигов, покуда мы перехватываем его обозы! Скорее всего, Михаил будет вынужден или снимать осаду, или делить рать, отправляя в поиск за нами большую часть своей конницы. Но как же ему это сделать, если у Мстислава Глебовича солидный гарнизон, при случае способный не просто на вылазку сходить, но и сокрушить оставшиеся силы осаждающих? Так что с нашим приходом нынешний киевский князь окажется перед тяжелым, сложным выбором – или снимать осаду (коли он успеет дойти до Чернигова первым), или разворачивать свою рать восвояси, даже не пытаясь штурмовать.
Это если мы успеем влиться в гарнизон…
А в крайнем случае, можем рискнуть испытать свои силы и в полевом бою – в конце концов, число воев примерно сопоставимо, и шансы на успех в сече у нас есть. Особенно, если удастся атаковать лагерь противника на рассвете – и, дождавшись вылазки северян из крепости, окончательно разбить врага, как когда-то темника Кадана под Пронском.
Правда, это все же крайний и худший вариант для всех. Во-первых, мне претит сама мысль сражаться с русичами (хотя княжеские усобицы – дело такое, тут русская кровь иной раз льется рекой, как у Липицы). Во-вторых, не хочется вот так глупо ослаблять и рязанскую, и черниговскую рати накануне решающей схватки с татарами!
Но я практически уверен, что нам удастся вынудить Михаила Всеволодовича снять осаду. После пары неудачных штурмов, сильно затратных в плане людских потерь, у князя просто не останется другого выбора, как воротиться восвояси. Ведь он точно лишится подвоза продовольствия – с нашей посильной помощью.
– Четыре десятка «охотников» я отобрал. Остальные или сильно увечные, или старые, или, наоборот, молодые. Негусто. Но как говорится – вода камень точит, а курочка по зернышку клюет.
Я согласно кивнул «старшему» воеводе, коему достался в качестве «младшего» товарища. Хотя на самом деле у нас теперь у каждого по тысяче с лишним дружинных – выходит, равны.