Нано (СИ)

— И после этого ты даже сможешь начать собственную кровавую вендетту, — драматично говорит Амелия. — Против меня. Это будет славная битва.
Бумажный Веер чуть склоняет голову и соглашается:
— Возможно.
— Я не заинтересован ни в каких вендеттах, — раздраженно откликается Влад. — Никогда не был заинтересован. Если спросите меня, вы все можете сгореть в аду, мне плевать!
— Это самое неприятное последствие работы на крупные мафиозные организации, — Амелия сочувственно кивает, — они никогда не спрашивают, хочешь ли ты вовлекаться в конфликт. И теперь... мы договорились?
Она более нетерпелива на этот раз, она обводит всех взглядом, нервно переступая с ноги на ногу, и, когда люди начинают кивать и соглашаться, со вздохом бросается обратно за стол, постукивает по столешнице костяшками пальцев.
— Тогда идите, идите! За складом два фургона, мои ребята отдадут вам деньги. Влад, ты ведь знаешь, кому сколько нужно? Наличка, прямиком из грузовика, могу поспорить, многие купюры еще хранят тепло ваших прикосновений и влюбленных вздохов!
Они начинают разбредаться, ты и Рут провожаешь их взглядами. Время идет, и ты не слышишь выстрелов снаружи.
Неплохо.
Амелия обращается к Бумажному Вееру, безотрывно смотрит на нее широко распахнутыми глазами. Говорит восторженно:
— Я так рада наконец-то встретиться с тобой! Правда.
— Я бы не стала разговаривать, если бы у тебя не было чего-то, что мне нужно, — отвечает Бумажный Веер.
— Людей, я знаю. Людей, которых ты еще можешь использовать в... дай угадаю, Гонконге? Макао? Ты направляешься туда? Не отвечай, конечно, я ведь не слежу за тобой, просто поддерживаю беседу. Видишь ли, это то, что я всегда ценила в твоей работе — ты как никто осознаешь необходимость связей и верных, преданных людей вокруг. Так, тебе нужны люди, которых ты хорошо знаешь, и поэтому я не могла их уничтожить. Но людям нужны деньги, особенно, их деньги — и с этим все уже гораздо проще!
Бумажный Веер слушает эти восторженные признания, и ее брови едва заметно хмурятся.
— Ты... — В ее голосе впервые слышна эмоция. Очень легкое, как нежное дыхание, недоумение. — Ты пытаешься добиться похвалы?
— Возможно, — беззаботно соглашается Амелия. — Это был чертовски хороший план — выкинуть тебя из Триады тем или иным способом, схватить за горло всех этих мелких ублюдков... К тому же, мне даже не пришлось никого убивать — веришь или нет, но Влад мне очень даже нравится и...
Она осекается, вспомнив об Октавии, и скашивает глаза на ее тело. Потом, уже задумчивее, смотрит на два других трупа, и раздраженно мотает головой.
— Ну, почти никого не пришлось убивать. Но это тоже можно считать планом, я думаю. Их доля уж точно покроет то, что я потратила на ремонт, найм и топливо. Так, в итоге — тебя нет, их нет, а я вот здесь и у меня все неплохо. К тому же, — она склоняется вперед и заговорщицки подмигивает проекции, — теперь тебе тоже очень хочется, чтобы я уничтожила Триаду.
— Не обманывайся, это не будет легко, — говорит Бумажный Веер, убедившись, что этот словесный поток иссяк. — Ты хочешь узнать, где Дракон. Я не знаю. Места постоянно меняются, и после моего побега изменятся снова. Уже изменились.
Амелия не выглядит удивленной или особенно раздосадованной, но все-таки вздыхает.
— Чего ты хотела, Амелия? Он — вода. Он...
Бумажный Веер молчит очень долго, вдруг растерявшись, — ты читаешь это в едва заметном наклоне головы, в напряженно сомкнутых губах.
— Дракон, — наконец, продолжает она, — это всё. И все. Он может быть где угодно.
— Хватит этой хрени, — морщится Амелия. — Я точно знаю, что Дракон — это всего лишь человек.
— Человек властный, сильный, самостоятельно добившийся всего своего могущества. Человек, которым можно восхищаться.
— Да-да, пока он не отрубит тебе руки. Где твоя преданность сейчас, Веер?
— Выживание выше преданности. — Бумажный Веер пожимает плечами. Ее руки скрещиваются на коленях, но скользят и падают. Для привычного жеста ей не хватает запястий. — Я скину тебе места, но они уже изменились. Я скину тебе лицо, но оно уже изменилось тоже. Не лучше ли нам сразу перейти к полезной информации?
 
— Я вся внимание.
— Он в ссоре с Триалом.
Ты не можешь сдержать удивления, и только шлем спасает тебя от того, чтобы выглядеть глупо. Именно глупо, ты можешь убедиться на примере остальных — Бо удивленно вздергивает брови, его рот приоткрывается, Скорпион на автомате выдает маты один за другим, и даже Рут выглядит потрясенной.
С Триалом невозможно рассориться, как невозможно рассориться с чистым алгоритмом. Триал вырос и окреп именно благодаря тому, что личное в его системах никогда ничего не значило. Ты можешь жрать младенцев на завтрак и стримить это по его каналам — тебя, вероятно, найдут, но только по роже, если ты умудришься ее засветить; Триал же не выдаст твои данные никогда и никому. Это абсолют Аркадии, одна-единственная гарантия неприкосновенности и устойчивости, которая возможна в этом паршивом городе.
— ...Как? — выдыхает Амелия, сглотнув ком в горле.
— Понятия не имею. Конфронтация никогда не была явной. Я просто заметила, что суммы, уходящие со счетов на оплату связи, в разы превышают тарифы Триала. Они не могут отказать нам... Триаде в услугах, как не могут и подставить, это очень сильно подорвет их репутацию. Но, по всей видимости, Триал дает понять, что не рад Дракону.
— Так было всегда? — Амелия облизывает пересохшие губы. — Нет-нет, так не могло быть всегда, я бы заметила, я бы...
— Только последний месяц. Расходы внезапно подскочили, тогда как набор услуг остался прежним. Признаться, сначала я подумала, что это ты сумела о чем-то договориться с Триалом, но по твоему лицу вижу, что ты растеряна.
— Растерянность никогда не мешала мне раньше, и спасибо, это ценная информация. Следующий вопрос — почему? Ты знаешь?
«Нано», — говоришь ты одними губами. Возможно, Дракон вовсе не рассорился с самым честным оператором Аркадии. Возможно, ему нужна... повышенная секретность? Это глупо, секретность Триала и так всегда на максимуме, но другие идеи так просто не приходят на ум. Однако игнорировать этот вариант ты не можешь — конфликт по-прежнему выглядит слишком маловероятно. Амелии тоже приходит в голову что-то подобное.
— Он мог просто договориться о чем-то с Триалом за твоей спиной? — спрашивает она.
— Ты, вероятно, не понимаешь мою роль, Амелия. Я главный менеджер Триады. Все деньги до сегодняшнего дня проходили через мои руки. — Ее взгляд падает на обрубки. — Полагаю, в этом есть свой символизм... Дракон мог договориться о чем-то лично, разумеется, но тогда и счетов с лишними нолями я бы не увидела. И, возвращаясь к твоему первому вопросу, — нет, я не знаю причин. Могу только предположить, что Дракон начал нечто такое, что привело Триал в тихое бешенство.
«Нано», — повторяешь ты, все так же бесшумно, и в твоей голове звучат фанфары. Ты знаешь, за что Триада взялась совсем недавно и... Черт, это ведь выход! Если Триал не приветствует появление супертехнологии в своей любимой Аркадии, то это выход для всех! Мафия в заднице, но и Амелия сто раз подумает, прежде чем выкидывать нано в большой мир. Корпорации могут передраться между собой, преступники могут перегрызть друг другу горло, но никто не пойдет против Триала, этого единственного и до недавнего момента абсолютно нейтрального столпа анонимности.
Если бы Триал где-то набирал сотрудников, ты бы уже вызвался добровольцем. Из всех сторон конфликта эта нравится тебе больше всего. Ты просто слышишь отдаленный голос разума во всем том кровавом бардаке, в который вписался только из желания расследовать смерть Кристины.
...Хотя, возможно, это все еще голос Бумажного Веера.
— И если ты хочешь уничтожить Триаду, ты должна воспользоваться этим неявным конфликтом, — заканчивает она. — Или хотя бы попытаться.
— Да... — Амелии явно неуютно, она обхватывает себя за плечи, даже не пытаясь больше улыбаться или шутить. — Тогда последний вопрос, Веер. Ты сама отрезала свои руки?