Нано (СИ)

Ты.
Хорошо, что хотя бы про это следователь не знает.
— Сделка, Восьмерка, — говорит он. — Я изменю записи. После упоминания синдрома Ллевелина мы попрощаемся, и ты спокойно уйдешь к себе домой. Появишься на похоронах Кристины. Я верю, я знаю, что ты не убивал ее.
— Твои маленькие помощники, — ты смотришь вверх, пытаясь указать взглядом на дермы, все еще прикрепленные к твоему лбу, — тоже это знают. Так что я не вижу тут никакой сделки. Ничего, кроме банального шантажа.
— Да сними ты их, уже давно отключены... И послушай дальше. А потом, после проводов дорогой подруги, ты займешься тем, чем наверняка и собирался заняться. Найдешь ее бывшего, начнешь собственное расследование...
— То есть буду делать твою работу.
— Да, именно, — соглашается он с преувеличенным энтузиазмом. Размахивает руками. — А я тем временем налью себе чайку, возьму торт, схожу в стриптиз-бар, как мечтаю сделать все последние месяцы.
Какой дебил ходит в стриптиз с тортом...
— Я уже говорил тебе, Восьмерка, хватит с меня этого дерьма! Хочешь, я скажу, что ты видел в квартире этой женщины? Ничего! Одно большое ничего! Пулю, взявшуюся из ниоткуда и проковырявшую в ее башке дыру. О таком не будешь рассказывать на допросе и такое не опишешь в рапорте. Но мы тут не идиоты, Восьмерка, и знаем, как работает оружие. Ее мозги должны были быть размазаны по стене, а не...
Его слова бьют тебя, заставляют подскочить на месте.
— Стой.
Он замолкает, удивленный такой резкой переменой поведения.
— Пуля? Вы нашли пулю?
Осторожно, медленно он наклоняется вперед, горбится, упирается локтями в колени. Он уже не смеется и не злится.
— Да. Баллистический маркер указывает на «Эвиту». — Он ловит твой вопросительный взгляд и с досадой фыркает. — Модель пистолетов одной крохотной испанской фирмы. Они никогда не выбирались дальше родной страны, так что мы немного... удивлены.
В Аркадии пользуются корпоративным оружием, тем, которое ушлые работники сливают на черный рынок. Чуть реже — российским или китайским, в крайнем случае, достают барахло с индокитайского рынка. Но Испания?..
Но это далеко не главный вопрос.
— Там не было пули, — признаешься ты. — Вообще. Ну или это была невидимая пуля. Невидимая испанская пуля.
Полицейский выпрямляется, откидывается на спинку стула, не прекращая сверлить тебя взглядом. Ты стараешься не моргать. Наконец он решает, что ты все-таки не врешь. Говорит тихо и холодно:
— Так что ты на самом деле там видел?
Ты рассказываешь. Рассказываешь и с удивлением отмечаешь, что совсем не наблюдаешь «сбоя системы», о котором думал раньше. Следователь — ты уже не уверен, что человек перед тобой именно следователь, — слушает твой рассказ спокойно и внимательно. Тебе незачем врать, он должен это понимать. Тем более, незачем врать так нелепо, приплетая невидимые пули.
— Так... — заканчиваешь ты. — В вашем отделе есть, я не знаю... испанцы?
Так себе замена слову «кроты». Кто-то, кто смог бы подбросить эту пулю и увести расследование в другую сторону. Более рациональную сторону, сказать по правде.
— Это то, что мне предстоит выяснить, — он с силой сжимает пальцами переносицу и морщится. — А ты... ну...
Он приглашающе поводит рукой, напоминая о недавнем предложении. Сделка... Последнее, чего бы тебе хотелось, — работать с полицией. У тебя еще осталась карта Джинна, твой личный джокер в рукаве, и ты хотел бы сходить с нее, когда станешь разбираться с той бандой и бывшим Кристины. Только вот будет чрезвычайно трудно объяснить полиции методы Джинна. У Вика слишком мало простора для действий. Даже у Вика-Восьмерки.
— Эта сделка официальная? Или исключительно между нами?
— Записи, — напомнил полицейский. Картинно развел руками, сделал страшные глаза. — Пуффф! Испарились.
Ыгх. С полицией Аркадии действительно все плохо, раз набирают таких клоунов.
— Значит, ты не будешь спрашивать о том, как я стану расследовать это дело. Потому что, знаешь, все Восьмерки в Аркадии сейчас зарегистрированы как примерные корпоративные работники, а я просто старый приятель Кристины, который очень опечален ее смертью.
 
— И с блеском прошел допрос, я помню. Да, условия приемлемые. Обычно я беру деньги за просьбы что-то не заметить, но в твоем случае сделаю исключение.
— Обычно я бью морду за попытки шантажа, но в твоем случае сделаю исключение, — киваешь ты.
Это его веселит. Он поднимается, хлопнув себя по коленям, одергивает нелепый пиджак.
— Пойдем. И сделай вид, как будто ты подавлен и разбит. Я выведу тебя из участка.
По пути он приветливо кивает коллегам, несколько раз пожимает руки, улыбается, и от твоего внимания не ускользает то, с какой мрачностью сослуживцы реагируют на его дружелюбие.
— Кто ты такой? — спрашиваешь ты прямо, когда вы выходите на улицу, под яркие фонари ночной Аркадии.
Он уже успел достать из кармана огрызок сигары и закурить. Только сейчас ты замечаешь на его руке перстень — скорее всего, он надел его по дороге. Ты не смущаясь разглядываешь его. Квадратная печатка с буквой «Э». В Аркадии не так много больших «Э». Настолько больших, чтобы делать кольца своим самым верным агентам, в благодарность за работу.
— «Эккарт». Ты корп.
Он улыбается широко и дико, показывая крупные желтоватые зубы.
Еще веселее. И так трудно было связать Кристину и какой-то странный, нереалистичный способ убийства, слишком сложный для устранения обычной барменши, а теперь в это месиво оказывается вовлечена корпорация?..
Кристина, куда ты вляпалась?
Возможно ли, чтобы у нее тоже была другая жизнь?.. Не тебе удивляться подобному.
— Зовут Гектор, — говорит корп. — Ну, знаешь, как в той Аркадии, греческой.
— Родители ненавидели тебя.
— Родители меня обожали.
Вы проходите мимо полицейской тачки, какой-то коп как раз выводит из нее явно обдолбанного парня в красно-желтой клоунской маске и куртке с принтом летящего пушечного ядра на спине. Виджиланте, определяешь ты. Сказывается опыт. Бандиты в Аркадии выглядят более нормальными, чем идейные борцы за справедливость.
Гектор вновь улыбается и машет копу, тот отвечает неловким кивком и недовольной гримасой. Гектор явно знает, что действует местным на нервы и наслаждается этим.
Мудила.
Но это не может не веселить. Та радость, свойственная не совсем уравновешенным людям в стрессовых ситуациях. Час назад ты был Виком, случайным свидетелем убийства своей старой подруги, а теперь ты Восьмерка на службе корпорации.
И никто из них не знает о твоей третьей личности. Небольшое утешение.
— И говоря об этом...
— Ты не говорил ни о чем.
— Я говорил сам с собой, — объясняешь ты. — Мысленно. И вот о чем хочу спросить...
Ты не спрашиваешь, почему «Эккарт» вообще заинтересовалась этим убийством. Гектор не ответит. Никто не ответит, пока ты не подпишешь с корпорацией контракт, где в пункте «в случае нарушения условий» будет прописано твое быстрое и безболезненное устранение.
Но есть другой вопрос.
— Почему «Эккарт» не послала собственных Восьмерок тебе в помощь? У них должно быть их несколько, если мне не изменяет память.
Может, порывшись в файлах, ты даже вспомнишь их настоящие имена.
— Трое, — кивает Гектор и выдыхает дым. — И это то, что я хотел бы понять сам.
 2. Венера в пальто 
Ты живешь в Каске, потому что «Каска» это то, что осталось от недостроенного жилого комплекса «Каскад». Комфорт-класс, обещанный фирмой, сгинул вместе с фирмой когда-то давно, еще до войны, и два невысоких дома в окружении недостроек посреди пустыря постепенно обросли жителями, как тело гнойниками. Позже, когда площадь уже Аркадии расширилась, к району потянулись скользкие щупальца инфрастуктуры, в гости к местным зачастили причесанные мужчины и женщины в деловых костюмах, и Каска обзавелась формальным хозяином — представителем «Синтезфуд».