Реконструктор (СИ)
— База с полным циклом обеспечения и контроля ресурсов, — ответил я. — В общем — это долгий путь. Начнём с того, что нам нужны наши «Глаза». Какое бы решение ни приняли армейцы — на обратном пути мы реквизируем всё, что есть на этом складе.
— И куда мы это всё денем? У нас нет грузовиков… — напомнил мне Хван.
— Знаю. Поэтому желательно всё-таки выбить себе эти земли. Если не получится — ищем любые фуры, любые грузовики в окрестностях. По ту сторону склада было несколько большегрузов, надеюсь, они остались… Ну и помните про сбежавших китайцев, — напомнил я им ещё раз.
Колонна двинулась дальше. За всё то время, что мы ехали, с нашей стороны не раздалось ни одного выстрела. Из-за чрезмерного шума в последние сутки зомби уже разбежались кто куда, выбирая, к какой из вечеринок присоединиться. Поэтому если кто и попадался на нашем пути — то это либо калеки, вывалившиеся из разбитых окон своих квартир и домов, либо одиночки зомби. И те и другие легко погибали под колёсами авто.
— Притормози… Вояки нервные, как бы стрелять не начали. Выключи фары, посигналь…
Бип-бип!
— Ещё. Враги не сигналят, когда идут на прорыв. Привлеки их внимание и медленно подъезжай. Давай, вперёд, — командовал я водителю, который мастерски управлял грузовиком и проложил путь к этому чадящему после бойни кварталу.
Я открыл дверь и скомандовал останавливаться, стоило нам оказаться в пятидесяти метрах от перекрывших дорогу БМП, что своими фарами пытались нас ослепить.
— Афина, свет…
«Уже понижаю светопропускную способность…» — отрегулировала она стекло шлема, благодаря чему я снова стал зрячим.
Ко мне подошли Наталья и Хван, и мы в составе элитной группы отправились вперёд, напрашиваться на встречу с командованием в очередной раз.
— СТОЙ! СНЯТЬ ШЛЕМЫ, ИНАЧЕ ОТКРЫВАЕМ ОГОНЬ! — раздался голос из динамиков, висящих на броне одного из бронеавтомобилей.
— Снимаем. Всё равно шлемы не выдержат выстрелы из этих пушек. Костюмы справятся, но нам все внутренние органы перетрясёт, а кости поломает… — Я потянулся к своему шлему, демонстрируя воякам миролюбие.
— Боятся китаёз? Они тоже в бронекостюмах сбежали ведь? — решил уточнить Хван.
— Наверное… — Я внимательно проследил за тем, как реагируют на азиатскую внешность моего командира.
Хоть бы не перепутали.
— Круизеры! К полковнику Адамсу! — прокричал я, вытягивая руку, чтобы прикрыть свет прожекторов.
— Чё за китаец с вами?
— Корейский американец. Мой командир, прибыл сегодня с подкреплением вашим с Кубы! — прокричал я ему в ответ.
— Проходите вперёд, но без резких движений! Вы в зоне операции! Доступ посторонним запрещён, но на ваш счёт было отдельное распоряжение.
Хм, он имеет в виду, что именно я могу пройти, а остальные нет? Ну… Нет. Одному сложнее продавливать свои интересы.
— Идём.
Мы двинулись вперёд и остановились, оказавшись между двух БМП, где нас встретил темнокожий боец, интересующийся целью визита.
— Переговоры. Майор Хольм и полковник Адамс знают о том, что я приду. Это мои командиры, они тоже идут. Свяжитесь с командованием и согласуйте их проход. И заодно уточните, где мне припарковать автомобили с бойцами.
— Много вас?
— Мало. Четыреста.
— Уф… Тоже мне мало. Мы два часа китайцев выкуривали из их штаба… А их там всего человек сто оставалось. Подождите здесь, пожалуйста. Сейчас свяжемся…
Пока ждали ответа, опёрлись на технику, пообщались с бойцами. Расспросили, что слышно о базе Жёлтого Дракона, его командирах, куда собираются девать спасённых из рабства людей и так далее… В общем-то ребята стояли в оцеплении и точно ничего не знали, но слухов насобирали уйму и с радостью ими поделились. А в ответ Хвана и Наталью закошмарили вопросами о том, кто приехал, а кто нет на лайнере. Как будто они каждого солдата в лицо знают и по имени с фамилией.
— Всех забрали, ребят, — мило улыбнулась Наташа. — Всех. Слышала, что человек десять остались только. Они тут вроде как свою любовь нашли и решили остаться на Кубе навсегда, — перевела она пустой трёп на новую тему. — Эх, любовь…
Сразу помрачнели лица солдат, ведь у каждого есть тот, кто их ждёт. Родители, девушки, жёны и дети… Лишь немногие по своей натуре одиночки. И сейчас, вполне возможно, их близким грозит смерть, или они уже погибли… А они тут стоят, лясы точат. И не поможет тут самомотивация, а попытки перестать думать об этом — тщетны.
Пожалуй, слишком многим ещё только предстоит пройти тот «ад», что называется «принятием». Принятием безысходности и невозможности помочь и решить все свои вопросы. У каждого из них где-то там далеко кто-то да есть. Или был. И можно лишь надеяться, что у таких, как они, вооружённых до зубов, не поедет крыша и они не станут требовать от командования самолёта домой, взяв в заложники своих сослуживцев или гражданских.
— Проходите. Но оружие надо будет оставить у входа в штаб… — предупредил нас молодчик, что всё это время пытался пробиться сквозь кучу сообщений к старшему офицеру связи.
— Спасибо. Далеко?
— Километр по дороге. Транспорт ваш пускай стоит где стоит, — подсказал он.
Встретили нас не хлебом с солью. Но и обвинять не стали — уже хорошо. Лица у офицеров были злые, перекошенные. Было очевидно, что они не ожидали такого сопротивления, таких жертв, столько погибших гражданских и вдобавок ко всему — сбежавших тварей.
— Михаил! Ты бы хоть до утра подождал… — скривился при моём первом появлении Хольм, игнорируя двух орущих друг на друга офицеров равного с ним ранга.
И лишь Адамс сидел серьёзный и сосредоточенный, буравя взглядом то меня, то других офицеров, то моих бойцов, что пришли в технологичных бронекостюмах. У армейцев же я не видел ни одного подобного…
— Увы, сердце моё слишком переживало за успех операции и долгий бой в этой части города. Так что я подготовился и двинул к вам с подкреплением. Но уже, как я понял, всё кончено?
Я не стал говорить им, что знаю об их провале. Интересно, сами они мне что-нибудь на эту тему расскажут или нет?
— Да, практически всё. Так что зря людей гоняли.
— Надеюсь, моя информация оказалась полезной и много несчастных оказались на свободе. Я заранее прошу прощения, что настаиваю на этом разговоре, но всё-таки я бы хотел спросить. Будем ли мы и дальше плотно и плодотворно сотрудничать, используя мои возможности разведки, зачистки городов, водный транспорт и прочее?
— Да, безусловно, спасибо за информацию… Жаль, она не содержала деталей о возможностях наших противников.
— Полковник, я совершенно точно не хотел оскорбить вашу собственную разведку. Наверняка они в состоянии оценить ваши перспективы и возможности, — тут же провёл я контратаку, избегая неприятного вопроса.
Да и не было у меня подробностей, если быть уже совсем откровенным.
— Ох да, они в состоянии, — зло посмотрел он на одного из притихших спорщиков.
— У меня складывается ощущение, что у вас возникли непредвиденные проблемы. Скажите, нацисты уничтожены? Теперь это ваша земля и на неё никто не претендует — кроме меня, само собой? — обозначил я в очередной раз предмет моих интересов и заодно закинул ловушку.
Давай, либо признавайся, что облажались….
— Проблемы существуют у всех. И вы не исключение. Иначе не пришли бы к нам в роли просителя. База уничтоженной банды полностью наша, и теперь мы здесь командуем. Занимаемся первой помощью раненым, освобождённым из рабства. Это долгая работа, которая не решится по щелчку пальцев. И к сожалению, мои ребята пролили немало крови, чтобы освободить эти кварталы. Отдать эту землю вам будет неуважением к погибшим.
— Я думал, они сражаются ради людей и свободы, демократии и справедливости, а не меркантильных интересов. Так что вряд ли это хоть как-то оскорбит погибших. А вот выживших… Тут ведь значимо лишь ваше решение. А уж подобрать слова вы сумеете, — парировал я очередной выпад, отмечая про себя, что про командующих он ничего не сказал.