Доктор время, или Раз и навсегда
— Привет, Шмелик, — улыбнувшись, сказала она и увидела в ответ лучезарную улыбку Ларисы. Значит, настроение нормальное, вчерашний день прошел отменно. — Что ты рано? Дома не сидится?
— Привет. На машине домчала быстрее, чем собиралась, — ответила Лариса. Оглянувшись, Мартова действительно увидела стоявшую на стоянке «тойоту» Шмелевой.
— Твои рыжие кудри так ослепили меня, что я не заметила это чудо техники.
— Сногсшибательный комплимент, спасибо! Ты тоже выглядишь превосходно. Как дела? Ты вчера светилась, глядя на своего родственника. Он еще долго будет здесь?
— Я еду провожать его сегодня. В три должна быть на вокзале. Удачно совпало: во второй половине дня у меня встреча со студентами психологического факультета и потом я свободна. Ты ведь никого не записала?
— Нет, после обеда приема нет. Слушай, а если бы и был, неужели ты бы не поехала? — сощурила глаза Лариса.
— Не начинай, Леська!
— Я и не пытаюсь, что с тобой говорить. Китайская стена сделана из пластилина в сравнении с твоим железным характером. У меня бы уже трусики горели синим пламенем, если бы на меня так смотрели!
— Оставь свои параллели, прошу тебя, — резко сказала Лита, но тут же смягчилась и виновато коснулась рукой колена Шмелевой. — Он вчера поцеловал меня.
— Вот это мужчина! — воскликнула Лариса, пододвигаясь ближе. — И что, что дальше?
— Ничего. Мы ужинали у моих родителей, потом я отвезла его в гостиницу и пообещала приехать провожать в аэропорт. Все. В самую последнюю минуту он поцеловал меня. Я не согласилась подняться к нему в номер… — Лита замолчала, поджав губы. Лариса тоже никак не прокомментировала услышанное. — Наверное, я никогда не смогу переступить через свои принципы. У меня начнется ранний климакс, и все любовные проблемы решатся сами собой.
— «Но я другому отдана и буду век ему верна…»
— Оставь классиков в покое, — отмахнулась Мартова. Она удивлялась, что позволяет Ларисе подшучивать над тем, о чем ранее было непозволительно говорить.
— Да ты понимаешь, что здесь речь идет о живых людях?
— Ты хочешь, чтобы я ответила в этом же духе. Пожалуйста. — Лита закрыла глаза, вспоминая строки, попавшиеся ей вчера. — Вчера я была в таком состоянии, которое трудно передать. Растерянность, желание, страх, отчаяние. Я наугад открыла свою Марину. И знаешь, что мне попалось?
— Интересно, слушаю.
Лита прочла ей четверостишье. Шмелева недоуменно посмотрела на подругу.
— Ты придаешь значение таким совпадениям? Какой ты, к черту, психолог, если загадываешь, как ребенок, на стихи, считалки и прочую ерунду!
— Ничего случайного не бывает. Я давно уяснила это для себя. Просто теперь мне будет легче смотреть Ивану в глаза.
— Какая ересь, в жизни не слышала ничего подобного! Не разочаровывай меня, Аэлита Владимировна. У тебя появился шанс снова дышать полной грудью, а ты боишься. Ты снова окружила себя призраками и воюешь с ними. Мельницы Дон Кихота не твоя стихия.
— Не кусайся, мне и так больно. — Лита отвернулась, глядя вдаль.
Мимо проходили незнакомые люди. Рядом проезжали автомобили, прорезывая воздух звуком сигналов. Они обращали на себя внимание спешащих пешеходов. Лита подумала, что на дороге все просто: остановись на «красный», трогай на «зеленый». Нет таких правил для житейских ситуаций. Конечно, есть библейские заповеди, но трудно следовать им, когда вокруг многие даже не открывали этой книги.
— Ты знаешь, я чувствую раздвоение личности. Одно мое «я» осталось в прошлом и не хочет перемен, а другое — никак не решится сделать шаг навстречу новой любви, — тихо сказала Лита. — Мне так тяжело. Я никогда не думала, что можно испытывать такую привязанность к мужчине, которого нет в живых. Его нет физически, для всех, кроме меня, понимаешь? На нашем столе Стеблова всегда ставит прибор для него. В его кабинете на стуле висит пиджак от костюма, который он купил за несколько дней до…
— Не надо, Литочка, я сочувствую тебе. Хотя мне трудно полностью понять тебя, ведь в моей жизни отношения с мужчинами складывались по-другому. А единственные воспоминания о смерти — уход отца, после чего мы вздохнули свободно. У нас с мамой началась другая жизнь, в ней мы перестали бояться.
— Уход родителей — это в любом случае другое. Здесь нет моральных обязательств хранить им верность. Только не забывать… — сказала Лита.
— Я не стану ничего больше говорить. Ты все знаешь лучше кого бы то ни было. Ты разберешься, — миролюбиво произнесла Лариса. — Никто не имеет права учить тебя. Твои чувства, твой выбор — вот главное. Как поступишь, так и будет. Ты делаешь правильно, я верю!
— Пойдем, Саша уже давно пришел. Смотри, начало десятого, пора, — засуетилась Лита. Она была рада, что есть повод резко закончить разговор. Но по дороге к офису поняла, что эгоистично проговорила все это время о себе. — Как твои дела, Шмелик? Мы все обо мне да обо мне. Что происходит в твоей жизни? Ты сияешь или мне кажется?
— Нет, не кажется, — радостно ответила Лариса. Она все еще была полна воспоминаний о вчерашнем вечере, проведенном с Русланом. Это был экзотический ужин в японском ресторане, а потом море любви при свечах у него дома. — Я снова счастлива. Называю его Русиком, а он меня — Лесиком. Слушай, такое впечатление, что у нас медовый месяц.
— Вот и хорошо. Дети как?
— Он вчера привез меня домой около одиннадцати, а мальчишки еще не спали. Они стояли с бабушкой на балконе. Димка настолько заинтересовался звездами, планетами, небом, что хоть подзорную трубу ему покупай. Обложится книгами и читает о всяких туманностях. В кого он такой? Так вот, он теперь любит стоять на балконе и наблюдать за звездами. Бабушка с Мишкой присоединяются к нему, и он пытается показать им созвездия. Мама говорила, что он очень огорчается, когда они не могут понять, куда смотреть. Вчера был очередной такой момент. А тут мы с Русланом. Димка позвал его к нам. — Лариса с Литой уже поднимались по ступенькам к входу в офис. — Мишка с бабушкой уже легли спать, а Димка все что-то рассказывал Руслану, показывая на небо то в одной стороне, то в другой.
— И как Руслан на это отреагировал?
— Сегодня пообещал привезти телескоп. — Лариса довольно улыбнулась. — Он сказал, что никогда не слышал ничего подобного. Был поражен заинтересованностью Димки. Уланов был удивлен — это что-то, поверь мне. Он даже сказал, что гордился бы таким сыном.
— Что он имел в виду?
— Я не стала уточнять, время покажет. Думаю, что после Испании все выяснится окончательно. Уланов не увязает в долгих романах. Я и так подзадержалась в роли его пассии, — открывая дверь приемной, сказала Лариса. — Я и сама не знаю, чего на самом деле хочу.
— Доброе утро, Саша, — кивнув в ответ на последние слова Шмелевой, произнесла Лита вставшему им навстречу охраннику.
— Доброе утро, Аэлита Владимировна, — ответил он.
— Начнем, пожалуй, — сказала Лариса и села за свой стол.
Мартова зашла в свой кабинет. Она привычно открыла окно, впустив струю свежего воздуха и яркий солнечный свет. Закрыв жалюзи, Лита осмотрелась: она привыкла к этому кабинету быстро. Здесь все было устроено по ее вкусу. Она чувствовала себя здесь уютно. Сегодня к ощущению спокойствия и уверенности примешивалось необычайное волнение. Все мысли Литы были в недалеком будущем. Она словно уже стояла возле табло и всматривалась в мерцающие буквы, цифры, номера рейсов.
Раздался телефонный звонок. Лита машинально посмотрела на часы и включила компьютер. Звонил ее мобильный, на экранчике высветился номер Антона Сайко. Удивленно подняв брови, Мартова нажала кнопку ответа. Звонки «подружки» стали необычно частыми. Кажется, они общались в воскресенье — промежуток в два дня.
— Слушаю тебя, Антон, — произнесла Лита как можно мягче и дружелюбнее.
— Привет, ждал, что позвонишь, и не дождался. — Приятный тембр голоса Антона сегодня был испорчен ноткой напряжения. Ему никогда не удавалось скрыть свое настроение, а общаясь с Литой — тем более.