Танцуй для меня, девочка (СИ)
— Потом, — обещаю. — Отвечу на все твои вопросы. Какие захочешь. Но потом.
И это срабатывает. Из его груди вырывается хрип, а затем меня сносит его ответным поцелуем. Впивается в мои губы так резко и жадно, что мы стукаемся зубами. Языки сплетаются в горячем танго, а мужские пальцы вальсируют между моих бедер, вынуждая меня не только прижиматься к мужскому телу, выгибаться ему навстречу, но извиваться на них. Как если бы я и впрямь танцевала для него.
— Еще, Валентинка, давай, девочка, еще.
Его хриплый шепот разносится по всем закоулкам сознания, вынуждая подчиняться заведенным правилам игры снова и снова. Подчиняться ему. Тому, кто сейчас буквально выворачивал меня наизнанку тем, как правильно и нужно растягивал меня изнутри. Доводил до настоящего исступления. Уводил в мир, где не важны условности. Кто есть кто. В нем были только мы одни. Наедине друг с другом. И…
— Тенгиз?!
Твою мать!
Причем реально мать.
Тенгиза.
Застыла в дверном проеме с приоткрытым ртом, глядя на нас с ее сыном, как на очередное пришествие Антихриста.
Глава 13
Никогда еще я не приходила в себя так быстро. Наверное, ледяная вода бы меня сейчас так не проняла, как приход матери Тенгиза. Она так и продолжила стоять на пороге, глядя на нас с приоткрытым ртом. То ли в шоке от увиденного, то ли от того, с кем застала своего несравненного сыночка. Хотя на меня она очень старалась не смотреть.
А вот я смотрела. Что сказать, есть женщины, которые не стареют. Госпожа Индира как раз из таких. Девять лет прошло, а она все такая же высокая, статная, стройная и без седины. В свои пятьдесят три она выглядела на сорок, не больше. Светлые одежды и аккуратный макияж тоже придавали ее лицу свежести. Еще бы характер был под стать: таким же мягким, но на деле, не дай боже с ней схлестнуться. Съест и не подавится. Причем ни грамма лжи не скажет или прямой грубости, но ты потом еще долго будешь пребывать с ощущением, будто тебя в грязи вывалили.
Тенгиз, к слову, на мать так и не обернулся. Более того:
— Выйди! — велел.
Да таким ледяным тоном, что мне самой тоже захотелось встать и уйти. Только я по-прежнему была прижата к нему, и отпускать меня точно никто не намеревался. Да и пальцы из меня вытащить этот невыносимый мужчина тоже не подумал. Наоборот, ввел глубже, и мне пришлось закусить губу, чтобы не выдать себя перед гостьей. Собственные впились в широкие плечи до боли в суставах.
Вот же… озабоченный!
— Тенгиз, ты…
— Я сказал, выйди, мама! — повторил тот с нажимом. — Сейчас же!
— Ты прогоняешь меня? — возмущенно ахнула она. — Собственную мать? Вместо того, чтобы избавиться от этой потас…
— Вон! — рявкнул Тенгиз, не дав ей договорить.
И та и впрямь вылетела за дверь, громко хлопнув ею. Я успела только заметить оскорбленное лицо, прежде чем ее скрыло бронированное полотно.
Мужчина шумно выдохнул, прикрыв глаза на мгновение.
— Извини. Совсем забыл, что она должна прийти.
Зашибись!
Он забыл, а я теперь опять виноватой останусь для их семьи.
Впрочем, в этот раз они будут правы, как никогда.
— Отпусти, — толкнула его от себя.
— Валь…
— Отпусти, — потребовала упрямо, глядя прямо ему в глаза.
Главное, не отводить теперь. Не давать ему увидеть слабость, в которую Тенгиз обязательно вгрызется, вновь оборачивая все в свою пользу. И видимо, мне удалось. Потому что спустя минуту, я все-таки получила желаемое. Тут же поспешила спрыгнуть со стола и отойти от мужчины подальше, прикрывшись остатками рубашки.
— Переоденься, я тебя подвезу, — проследил он за мной хмурым взглядом.
— Нет, — покачала головой, вновь отступая. — Ты останешься и примешь свою мать, как положено хорошему сыну. Она права, из нас двоих именно мне здесь не место.
На мужском лице заходили желваки. Тенгизу не понравились мои слова, хотя он, как и я, прекрасно понимал мою правоту. Все произошедшее — просто ошибка. Понимал, но не принимал.
— От встреч со мной тебе все равно не уйти.
Возможно, а я попробую.
Примерно, как сейчас, когда вместо ответа направилась в его спальню менять одну рубашку на другую. Новый ремень тоже прихватить не забыла, застегивала на ходу.
При виде меня Тенгиз откровенно поморщился.
— Хотя бы подожди, пока Арсений не приедет. Я ему уже написал.
Невольно усмехнулась. Не так, так иначе, но сделает все равно по-своему. Но спорить на этот раз не стала. Не так очевидно, по крайней мере.
— На улице, у подъезда подожду, — пошла на своего рода компромисс. — Так будет лучше, Тенгиз, — осадила, как только он открыл рот, чтобы высказать свои возражения.
Ответом мне стала открытая дверь.
И выставленная рука, не пропустившая так сразу наружу.
— Мы не закончили, Валентина.
— Нет, Тенгиз. Мы закончили. Еще девять лет назад.
С этими словами, я толкнула его руку, открывая себе проход и направилась к лифту. Назад так и не обернулась. И без того знала, что мужчина смотрит, ощущала пристальный взгляд на себе все то время, что ждала прибытия кабины. Оказавшись внутри которой смогла, наконец, облегченно вздохнуть. Прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза, чувствуя, как от перенапряжения меня начинает слегка потряхивать всю.
Вот не зря я не хотела встречаться с Ахалая. Ни к чему хорошему наша встреча не привела. Только все усложнила. А этот кобель — так вообще тот еще мудак! Жениться он собрался. При этом не гнушается налево от невесты ходить. Кто сказал, что я единственная такая? От самой себя противно резко стало. И перед девочкой той жутко стыдно. И обидно за нее. Никто не заслуживает такого отношения. Очень захотелось найти ее и открыть глаза на двуличие жениха. Да только смысла нет. С их-то воспитанием. В очередной раз порадовалась, что избежала брака с Тенгизом. Ну, нафиг такое счастье! Особенно, с моим характером. Меня бы только его мать отравила в первый же год нашей семейной жизни, не говоря обо всех остальных членах их семьи.
И зря я о ней вспомнила.
Стоило покинуть подъезд, как тут же и наткнулась на нее. Причем в прямом смысле этого слова. Налетела на всем ходу, крепко ухватив за плечи, чтобы удержаться на ногах и удерживая на них ее. Так мы и застыли друг напротив друга, стоя почти в обнимку.
Ну, прямо-таки почти семейная идиллия, мать ее!
И что-то я совсем расклеилась, раз из меня льется столько ругательств и сарказма.
— Ты! — прошипела вдруг женщина, зло прищурившись, будто бы реально только сейчас разглядела и поняла, с кем застала чуть ранее своего сына.
И я тут же поспешила отойти. Ну, так, на всякий. Смешно, с учетом, что, если кого из нас двоих и стоило опасаться в действительности, то точно не ее. Не она же раздолбала гаечным ключом чужую машину. Тот, кстати, до сих пор валялся на обочине, возле заднего колеса. Невольно поморщилась и потерла лоб, в красках припомнив все свое вчерашнее поведение. И нет, не за убитый корпус машины мне стыдно, это как раз было заслуженно, о чем я, если и сожалела, то в первые минуты пробуждения, а вот за все остальное… Надеюсь, камеры Тенгиз все же подчистит. И не только их. Память его матери тоже не мешало бы.
— Не успела вернуться, сразу же по чужим кроватям скакать начала.
Вздохнула. Закономерный вывод. Особенно, после увиденного. Но все равно неприятно.
— Ты вообще в курсе, что у Тенгиза невеста есть? И свадьба через пару недель уже?
Бессовестная…
Так и повисло невысказанное.
И снова от самой себя противно стало.
— В курсе, — ответила безразлично вопреки всему.
Не оправдываться же теперь?
Сделано уже все. Поздно трусами отмахиваться.
— Еще и гордится этим, ты посмотри на нее, — одарила меня женщина брезгливым взором.
— Еще и удовольствие получала всю ночь напролет, — поддакнула я ей, намеренно расстегивая верхние пуговицы на воротнике, сделав вид, что мне жарко.