Небеса Умоются Кровью 5 (СИ)

 Глава 4 
Я застываю в изумлении, глядя на своего наставника. Феррон сейчас — лишь бледная тень былого величия, призрачный отголосок некогда могучего адепта, одного из лучших учеников самого Аранга. И всё же, даже после смерти, даже перейдя грань, отделяющую мир живых от загробного царства, он способен испытывать страх. Нечто, случившееся в прошлом, до сих пор бередит его бесплотную душу, заставляя содрогаться от ужаса и боли.
Прикрыв глаза, Феррон погружается в воспоминания. Тихим, отрешённым голосом он начинает свой рассказ:
— Рен, пойми, демоны бывают очень разными. Одни полагаются на грубую, необузданную мощь — прямо как Вастай, с которым ты имел несчастье столкнуться.
— На самом деле, он скорее дурманил людям головы, подчиняя своей воле, — осторожно возражаю я. — Большую часть времени этот монстр провёл взаперти, скованный формациями и печатями.
— Умение манипулировать и соблазнять, в его случае — скорее побочный эффект от длительного заточения, — качает головой наставник. — Истинная суть Вастая, если верить твоим описаниям — типичный Инфернал. Способный повелевать огнём, но не слишком искушённый в тонком искусстве обмана. Поверь, будь он и впрямь хитёр и коварен, его бы не удалось удерживать в плену так долго. Впрочем, мы можем вечно гадать, как всё сложилось бы иначе. Сейчас речь не об этом.
— Погодите, Инфернал?.. Это какой-то вид демонов.
— Подвид, если быть точным, — кивает призрак. — Инферналы относятся к категории демонов, которых мы называем Стихийниками. Это могущественные сущности, способные повелевать природными силами — в данном случае, адским пламенем.
— И много таких видов? — я удивлённо приподнимаю бровь.
— О, ты даже не представляешь, насколько, — усмехается наставник. — За свою жизнь я успел сразиться со многими из них. И, поверь, это не те знания, которые хочется вспоминать на ночь глядя.
Он ненадолго умолкает, погружённый в невесёлые мысли, а затем начинает загибать пальцы, перечисляя:
— Начнём с Колоссов, или, как мы их ещё зовём, демонов-ратников. Это настоящие машины разрушения, отражающие какую-то одну физическую характеристику. Среди них выделяют три основных подвида: Разорители, специализирующиеся на силе и прямых атаках, Стражи с их чудовищной живучестью и защитой, а также стремительные Ловчие.
— Прямо как отряды в армии, — киваю я. — У каждого своя роль.
— Верно подмечено, — одобрительно кивает Феррон. — Но помимо грубой силы, у демонов есть и куда более коварное оружие. Взять, к примеру, Кукловодов — мастеров манипуляций и обмана. Одни из них, Обольстители, специализируются на совращении отдельных людей, нечто подобное пытался провернуть Вастай. Другие, Пастыри, создают целые секты и культы. А Разделители сеют рознь меж бывшими союзниками, заставляя людей ненавидеть и убивать друг друга.
Я передёргиваю плечами. От этих слов мороз продирает по коже.
— Есть ещё Моровики, — продолжает меж тем наставник. — Губители насылают на людей страшные хвори. Исказители порождают чудовищных химер. А Отравители и вовсе превращают всё вокруг в бесплодную ядовитую пустошь.
— Если честно, это тоже напоминает Вастая, — замечаю я.
— Верно, потому что категории могут пересекаться и дополнять друг друга. Например, один демон может обладать чертами Обольстителя, Отравителя и Инфернала, с перекосом в какую-то одну сторону. Порой их бывает довольно трудно идентифицировать.
— Понятно, и это ещё не всё?
— Даже близко нет, — невесело усмехается Феррон. — Мы ещё даже не коснулись Фантомов, владык иллюзий и обмана. Или Менталистов, способных подчинять чужие умы, насылать безумие и вырывать мысли прямо из головы. А ведь есть ещё Конструкты, умеющих обращать против нас наши собственные творения.
Голова идёт кругом от этого мрачного перечисления. Выходит, Вастай — лишь песчинка в бескрайней пустыне? Одна тварь из бесчисленного полчища исчадий подземного мира?
— И все они подчиняются какому-то своему Владыке? — осторожно спрашиваю я.
 
— Если бы, — вздыхает Феррон. — Будь у них единый повелитель, мы давно бы пали. Нет, Рен, каждый демон — сам себе хозяин. У них есть своя иерархия, но она зыбка и переменчива. Низшие исчадия, способные угрожать лишь горстке людей — всего лишь пешки. Демоны-офицеры командуют ими и способны разорять целые селения. Демоны-лорды правят городами и провинциями, превращая тысячи людей в своих безвольных марионеток. Полагаю, твой Вастай был или сильным Офицером, или значительно ослабшим Лордом, учитывая печать, наложенную на него.
Наставник умолкает и его взгляд затуманивается, словно он вспоминает нечто очень далёкое и очень болезненное.
— Однако даже они — ничто в сравнении с архидемонами. Это воплощённые стихийные бедствия, Рен, — тихо произносит он. — Одно такое чудовище способно ввергнуть в хаос всю Империю. Даже ваш Император вряд ли сможет совладать с ними без чудовищных потерь. А уж простым смертным остаётся лишь отчаянно цепляться за жизнь, спасаясь от безумия и разрушений.
На секунду меня пробирает озноб. Я вдруг чувствую себя песчинкой, затерянной меж безбрежных морей тьмы. Неужели наш мир и впрямь окружён столь безнадёжным злом? А вся наша борьба — лишь отчаянная попытка оттянуть неизбежный конец?..
Словно услышав мои мысли, наставник кладёт ладонь мне на плечо.
— Не думай, что сражаться бесполезно, мой мальчик, — твёрдо произносит он. — Да, врагов много. Да, они могущественны и безжалостны. Но пока в людских сердцах теплится огонь надежды — мы не проиграли. Каждый спасённый нами человек, каждая истреблённая тварь — это ещё один лучик света, разгоняющий непроглядную тьму. И если мы будем упорны и несгибаемы — рано или поздно рассвет наступит вновь.
Медленно выдохнув, я киваю, чувствуя. Феррон прав. Какими бы страшными ни были наши враги — сдаваться нельзя. На дистанции частенько выигрывает не самый сильный, а самый упорный. Мне ли не знать. Сколько знатных детишек я видел в Академии, которые обладали многими преимуществами благодаря своему роду? И где они сейчас? А меж тем безродный лесоруб добрался до этапа Золотого Цилиня на зависть всем врагам и соперникам.
— Вернёмся к моему рассказу, — вырывает меня из мыслей учитель.
В воздухе проступают зыбкие образы, постепенно обретая чёткость. Два демона, настолько разных, что, кажется, их и сравнивать-то нельзя. Один — исполинского роста, с буграми мускулов, бугрящихся под шкурой. Почти точная копия Вастая. Другой — тощий, сгорбленный, с серой кожей и острыми рожками. Он мало чем отличается от человека — разве что самой аурой, исходящей змеиным холодом.
— Редко когда демон обладает внутренней гармонией, балансом энергий Инь и Ян, — продолжает наставник. — Обычно кто-то из них склоняется к той или иной крайности. Либо, подобно Вастаю, они полагаются на дикую, безудержную ярость и грубую силу. Либо, наоборот, действуют исподтишка, тонко и незаметно. Плетут хитроумные интриги, искусно манипулируя людьми, заставляя их совершать ужасные поступки. Тем самым демон подпитывается отрицательной энергией, растёт и крепнет. Главная же особенность этих тварей заключается в том, что, в отличие от людей, они не могут впитывать духовную энергию из окружающей среды. Им приходится высасывать Ки из адептов вместе с жизненной энергией.
Феррон взмахивает рукой, и в воздухе возникает мерзкая картина. Тощий демон, ухмыляясь, дёргает за ниточки марионетку, с виду неотличимую от человека. Несчастная кукла послушно выполняет любые, даже самые чудовищные приказы своего Кукловода.
— Если демон слаб, он может подчинить себе лишь одну жертву, превратив её в покорное орудие своей воли, — поясняет учитель. — Чем он сильнее, тем больше марионеток способен удерживать под контролем.
От скрюченных пальцев демона тянутся всё новые и новые нити, оплетая собой целую толпу людей. Безвольные рабы, чьи глаза подёрнуты мутной пеленой, безропотно внимают своему господину.