"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Я оторвал трубку от уха, где уже давно была тишина, и оглядел собравшихся в зале. Все замерли. Иван смотрел на меня, прищурив один глаз. Скорее всего он мне не верил, но как же ему хотелось, чтобы это была правда. Я пожал плечами, изобразив пантомиму: я как бы не знаю, но тебя просят к телефону, и протянул руку в его сторону. А потом потянулся вперед, освобождаясь из тисков. Почувствовав слабину, выдернул руку, злобно посмотрев в глаза братку, типа еще припомню, и сделал два шага к столику.
Терять-то уже нечего.
Надо просто вырваться из «Чайхоны» и валить. Мне не привыкать, схема давно отработана. Сорвать куш или ввязаться в движуху и вовремя отступить. Так и живем!
Как только босс начал подниматься навстречу телефону, я ударил. Аккурат долбанул по краю стола, толкая его вперед. И главное – роняя кальян так, чтобы угли полетели в сторону курильщика. Не дожидаясь матерного вскрика, на лету распахнул телескопическую дубинку и ударил ближайшего охранника по коленке. Развернулся, подныривания под летящим кулаком, и влепил по ноге второго, выбивая и ему коленную чашечку.
Замахнулся на водителя, пытавшегося выбраться из-за стола и, не прощаясь с боссом, ломанулся на входную дверь. Выбил ее плечом, припечатав бегущего на шум Бахрама, запнулся об него (хотя, может, и специально пнул) и побежал мимо куривших с охреневшим видом дворников.
За спиной раздались крики. Сначала мат вперемежку с угрозами от босса, потом визг Бахрама и топот десятка тяжелых ботинков по асфальту. Оглянулся – пипец, будто орда несется, размахивая ломами и метлами.
Бежать, бежать, бежать!
Я выскочил на Арбат. Зацепил каких-то панков, наяривавших под гитару «Перемен требуют наши сердца». Врезался в толстого иностранца, и перевернул мольберт знакомого карикатуриста, раскидав баллончики с краской.
Впереди заметил свою группу. Парни уже расстелили фанеру, разминались и настраивали музыку. Разглядел Настю, на какой-то своей волне пританцовывающую с закрытыми глазами.
Отбросил мысль бежать к ним, чтобы не втягивать в разборки, и резко свернул в переулок. А оттуда в следующий, перебежал улочку, юркнул в узкий проход, перескочил через школьный забор, стараясь оторваться.
Но погоня только расширялась. Как снежный ком, орда обрастала все новыми участниками. Какой-то дрищ цепанул меня метлой и тут же в плечо прилетел кончик лома. Спину словно током прошибло, заскрипел порванный пуховик, но удар только прибавил мне скорости.
Под визг тормозов и истошный гудок клаксона выскочил на Гоголевский бульвар, растолкал стоящих на светофоре прохожих и налетел на чей-то капот. Отмахнулся, что цел, и побежал в сторону Арбатской. Добежал до Знаменки, но повернуть не смог – там уже встречали ордынцы, оттеснив меня вниз в сторону Большого Каменного моста. И, как назло, ни одного мента, одна машина гайцов и те смотрят в другую сторону. А сзади уже опять слышны крики воинства Бахрама.
Сориентировавшись, я побежал по Знаменке, планируя разогнаться по прямой до Моховой, а потом до библиотеки со входами сразу в три метро, где был шанс потеряться в толпе, да умчать на поезде.
Я уже несся мимо Дома Пашкова, оббежав по газону вещавшего экскурсовода и стайку туристов, как меня сбили с ног. Мелкий гаденыш хоть и пыхтел, обливаясь потом, но догнал, метнув мне в спину черенок от лопаты. Я покатился кубарем, налетел на ограждение и впечатался лбом в фонарный столб.
Черт, больно же! Кепка частично смягчила удар, но все равно в глазах брызнули искры, а сквозь гул в ушах послышался испуганный вопль женщины-экскурсовода, вроде даже свисток и кряканье мигалки. Я попытался проморгаться, глядя на старую громадину архитектурного памятника, но колонны устроили хоровод то растягиваясь, то шатаясь. А с крыши здания в нашу сторону неслась странная черная туча.
Какая-то сердобольная женщина пробовала меня поднять, спрашивая по-английски, все ли у меня в порядке. А я не мог отвести взгляд от летящих по воздуху темных искрящихся комочков. Неужели сотрясение и это первые глюки? Или это всего лишь птицы или насекомые, а воображение рисует не пойми какую хрень? Внутри все вопило об опасности. На границе зрения мялся Бахрам, не решаясь устраивать разборки в толпе, но страшно было ни из-за него.
Что-то иррациональное на границе паники и адреналина скреблось по позвоночнику, вызывая волну обильного пота. Черная туча приближалась, толкая перед собой поток морозного ветра. Но вроде не глюк – в толпе раздались удивленные возгласы, завизжала женщина, а кто-то высказал очень адекватную мысль: «Да ну его на хер, скорее валим отсюда».
Я начал подниматься, сначала на четвереньках, потом, как пьяный, пошел на взлет не разбирая дороги. Почувствовал теплую кровь на щеке, стекающую из пульсирующего виска, протер глаза, но все вокруг было как в тумане.
В голове только одна мысль – бежать! Бежать от черной тучи, от того холода, что несет в себе этот рой непонятных сгустков.
Я оперся на горячий капот, затормозившего передо мной автомобиля, и не реагируя на мат водителя, поковылял дальше. Тормознул, пропуская еще одну тачку, перекатился через капот следующей. И видя, что черное облако пролетело мимо разбегающихся туристов и несется прямо за мной, поддал скорости.
Наэлектризованное гудящее нечто гнало меня до самой набережной. Я потом так и не понял, как мне пришла в голову эта идея с Москвой-рекой, да еще в ноябре. Может, в памяти всплыл образ Винни Пуха с его побегом от пчел, или это был кот из Том и Джерри, а может шарик из Простоквашино – не помню, в голове в том момент все перемешалось.
Черные кляксы почти догнали меня, касались и жглись, будто медузы, вились вокруг, то залетая вперед, кружась над головой. Я отмахивался, лупил по воздуху дубинкой, но только жалил руки при столкновении с искрами.
Я запаниковал и не придумал ничего умнее, как вскочить на парапет и сигануть в воду. Солдатиком взорвал толщу воды, обжегся от лютого холода и моментально стал погружаться под тяжестью промокшей одежды.
План не сработал.
Вода вокруг начала светиться от погрузившегося за мной роя. Сгустки сцеплялись в единое целое, стягивались вокруг меня и тянули на дно, будто я не просто попал в трясину, а еще и в водорослях запутался. В агонии, чувствуя, что уже нет не только сил, но и воздуха, я истерично дернулся, стараясь хоть как-то выбраться из черного вязкого плена.
Но тело ответило лишь судорогой, от которой меня парализовало. Губы разомкнулись, и я начал глотать тухлую воду, отдающую машинным маслом. Черная пленка сомкнулась перед глазами, и я отключился…
* * *Боли не было. Возможно, я летел, как во сне. А, может, меня разобрали на миллионы маленьких молекул, на какую-то человекоподобную пыль, свободно парящую под солнечными лучами. Но потом запылесосили обратно, собрав в бесформенный сгусток энергии, который начал обратно трансформироваться в человеческую тушку.
Я закашлялся, выплевывая вязкую жидкость, заорал, чуть не выворачивая себя наизнанку, и открыл глаза.
– Что со мной? Где я? – пытаясь сфокусировать зрение, я не понимал, что происходит, но видел, что какие-то тени окружают меня со всех сторон.
– Все в порядке, лежи, не вставай, – послышался теплый мужской голос, – Ты, наконец, дома…
Глава 2
Осознание окружающего прояснялось урывками.
На волне хоть какой-то ясности я разглядел несколько фигур, стоявших по кругу – люди в темных балахонах с глубокими капюшонами. Черные затухающие сгустки, втягивающиеся в провалы лиц под эти самые капюшоны.
Потом волна забвения с проносящимися перед взором картинками из моей жизни. Дома – это где? В Ясенево? Куда я переехал несколько лет назад с бабушкой, а потом жил один, когда ее доконала деменция, и она пропала без вести.
Найти я ее – единственного родного мне человека, я так и не смог. А узбекам я тогда не соврал – родителей и, правда, не было. Ну то есть лет до восьми были, но погибли в какой-то аварии. Бабушка не любила об этом говорить, тянула меня в одиночку, хмурилась на все мои косяки и залеты, а потом молча собирала вещи, и мы меняли город и школу. Пока не осели в Ясенево, так что да – вполне себе дом.