"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Прятаться было бесполезно. Оставалось только бежать, зная, что рано или поздно взявшие след кровососы все равно меня догонят.
Я просто намеревался уйти как можно дальше, прежде чем это случится. А потом… Там видно будет. Может быть, все-таки придется принять бой.
Эх, добраться бы до промзоны… Там у меня, пожалуй, будет шанс…
За спиной послышался возбужденный визг вампиров, сообразивших наконец, куда подевалась их добыча. Я безмолвно выругался и прибавил ходу.
* * *До городских ворот мне удалось добраться только к утру. Причем вышел я не к западным воротам, как рассчитывал сначала, а к юго-восточным. То есть сегодня ночью дал крюк минимум километров в пятнадцать. Впрочем, это было не важно. И мой потрепанный внешний вид, лопнувшая на боку куртка, ободранные в падении руки, выбитое плечо и ноющая спина — это тоже было не важно.
Важно лишь то, что я сумел-таки пережить эту ночь. Я выжил. Хотя и не сказал бы, что это было просто, но я выжил.
Что действительно имело значение, так только это. И еще — усталость.
Юго-восточные ворота Челябинска, перекрывающие бывшее Копейское шоссе, я нашел широко открытыми. Под защитой двух десятков бдительных часовых из них медленно вытекала наружу длинная змея каравана. Превращенные в обшитые броней передвижные крепости грузовики, натужно урча давным-давно не нюхавшими нормального топлива двигателями, разворачивались в походный строй. Отсюда караван поползет в южные степи. Живущим там людям нужна продукция наших заводов. Особенно оружие и боеприпасы.
А нам нужно зерно. Выходящим с литейных цехов железом сыт не будешь. С расположенных на месте бывших парков огородов не накормишь триста пятьдесят тысяч жителей. И все те, кто хоть раз задумывался о том, что хлеб, оказывается, добывают не переплавкой металлолома, знают, что стоит только перекрыть пути подвоза продовольствия — и город обречен на медленное вымирание. Причем для того, чтобы этот кошмар стал реальностью, нужно не так уж и много: всего лишь появление у окрестной нечисти толкового командира.
Например, такого, как Вождь…
Я устало потер лоб. После подобной незабываемой ночки голова гудела как церковный колокол. Думать было до крайности тяжело. Хотелось просто лечь и закрыть глаза. Хотя бы на минуту…
Вздохнув, я медленно побрел к воротам.
Часовые на вышках заметили меня сразу. Я почувствовал их цепкие, изучающие взгляды. Ощущение было необыкновенно четким. Будто я сам стоял сейчас на стене, смотрел на ковыляющую к воротам подозрительную фигуру сквозь прорезь прицела и готовился нажать на спусковой крючок.
Против воли я усмехнулся. Какая ирония: выжить среди самой кошмарной нечисти, пройти через ночной город, порубить в драке почти десяток вампиров… И быть застреленным своими же по возвращении домой.
Смешно.
А ведь такой вариант вовсе не исключен. Вон как тот молоденький солдатик смотрит на меня. Как будто сейчас пальнет.
Будто слыша мои мысли, солдат резко передернул затвор. Поднял автомат к плечу. Прицелился…
Бежать, прыгать или уворачиваться уже не было сил. Все, что я еще мог, — это кое-как стоять на ногах. Ну иногда еще делать шаг вперед.
— А-атста-авить!..
В самый последний момент из-за спины солдата вывернулся человек с блеснувшими на плечах капитанскими звездочками и рванул автомат вверх. Короткая — три резких, отрывистых хлопка — очередь ушла в небо.
Я криво улыбнулся. Ну что, опять не повезло тебе, костлявая? Видимо, придется мне еще немного побегать на этом свете.
А капитан уже повернулся ко мне:
— Ты как там? Живой?
— Живой, — нехотя отозвался я. — Вроде бы…
А на вид так не совсем.
Я лишь пожал плечами. Что я мог на это сказать? Сам знал, что выгляжу не очень. Понимал, что сейчас больше похож на свеженького мертвяка, чем на живого человека.
— Ну заходи. — Капитан приглашающе махнул мне рукой. Повернулся. И, попутно отвесив увесистую оплеуху все еще переминавшемуся у него за спиной горе-вояке, проревел: — Ас вами, засранцы, я еще поговорю!
Прохромав к воротам, я пропустил очередной выползающий наружу грузовик и вошел внутрь. Спустившийся со сторожевой вышки капитан уже ждал меня. Мы обменялись коротким рукопожатием.
— Привет, Алексей.
— Здравствуй, Володя. — Насколько же это легче — стоять, прислонившись к стене, чем просто давить ноги. — Что-то давно я тебя не видел.
— Да, — капитан Дмитриев, тот самый, кому я два года назад спас жизнь, неопределенно махнул рукой, — я сейчас все больше на северных воротах стою. А ты же только на юг ходишь.
— Там работы больше. — Я вздохнул. — И опаснее.
— Вот и я о том же.
Мы помолчали минуту. Я — от усталости. А Дмитриев, видимо, просто не зная, что сказать. Мимо, по очереди выползая за ворота, медленно продвигались грузовики. Много грузовиков. Большой караван — десятка три машин или даже больше. Лет пять уже мы таких не собирали.
Переминавшийся с ноги на ногу Володька Дмитриев напряженно вздохнул.
— Ты прости того дурака. — Он махнул рукой в сторону возвышавшейся над пятиметровой стеной еще на добрых три метра сторожевой вышки. — Он у меня теперь до конца жизни будет сортир чистить и грехи замаливать.
— Да ладно… — Я невесело ухмыльнулся. — Пожалей пацана. Ну ошибся разок… Уверен, он уже сожалеет.
Володька недоверчиво прищурился.
— Ты что, за него заступаешься? Он же тебя чуть не подстрелил.
— Фигня. — Я вяло отмахнулся. — В первый раз, что ли. Да, наверное, и не в последний.
— Удивляюсь я тебе, Алексей. — Капитан задумчиво покачал головой. — Какой-то ты словно не от мира сего.
— Я же чистильщик, — напомнил я, поглядывая в сторону уходящего к городу шоссе.
— И то верно…
И снова молчание. Не о чем нам с ним поговорить, Не о чем… А ведь когда-то дружили. Выпивали вместе. Помню, я у него на свадьбе был. А потом… Потом я добыл свой кинжальчик, встретил мессию, познакомился с демоном…
И кончилась наша дружба.
Володька Дмитриев — человек, несмотря на свою службу, глубоко верующий. И водиться с предавшимся тьме противно его природе.
А я не собираюсь навязываться.
Меру своего долга каждый выбирает себе сам. И дружба — тоже понятие для каждого свое…
— Ну ладно, я, пожалуй, пойду. А то мне домой надо. Ира там, наверное, с ума уже сходит.
Капитан немедленно кивнул. С облегчением, как машинально отметил я. С облегчением…
— Конечно, ты же у нас теперь тоже человек семейный… Ну, бывай. Счастливо тебе. Иди. В журнале я за тебя сам распишусь.
— Спасибо.
Дмитриев снова полез на вышку. А я медленно побрел домой, минуя сначала грязные и захламленные кварталы трущоб, охватывающих город вдоль периметра, а потом уже и чистенькие внутренние улицы.
Народу на улицах было немного. Но на меня поглядывали. Вздыхали, морщились… Еще бы. Видок у меня тот еще.
Впрочем, мне было наплевать. И на свой внешний вид, и на сопровождающие меня взгляды.
Я шел домой. Хотя по уставу первым делом должен был доложиться в Управлении. Но к чертям устав! К чертям все писаные и неписаные правила. Я иду домой.
И хоть бы одна сволочь остановилась, чтобы подбросить усталого чистильщика. Нет ведь. Даже редкие автобусы с остановки тотчас же удирают, едва только водители завидят, что я смотрю в их сторону.
* * *— Здорово тебе досталось, — вполголоса пробормотала Ирина, хмуро рассматривая красовавшийся у меня на плече здоровенный фиолетово-лиловый синяк. — В первый раз тебя так отделали.
— Не в первый. — Натягивая футболку, я тихо зашипел сквозь зубы. Спина все-таки здорово болела… Ничего, мне еще повезло, что я вообще шею не сломал. Все-таки головой вниз сорваться с балкона второго этажа — не шутка. — Бывало уже такое. И даже хуже бывало. Я тебе рассказывал, откуда у меня этот шрам через весь бок? Когда я еще только начинал работать в Управлении…
— На моей памяти — это в первый раз. — Ирина была не в духе и выслушивать мои истории явно не желала. Особенно такие, в которых фигурировали многочисленная нечисть и кровавые раны.