Погранец (СИ)
Сам я про себя не забывал. После приёма в отряд и когда с срочными делами закончил, выдал швеям задание и те сшили мне красноармейскую форму и шинель, ушили ту, что в запасе у меня была, и уже ходил ладный и по форме. Кубанка с красной полосой. Расплатился с работницами консервами, еда у нас сейчас дорогое удовольствие, порадовал мясными и сладкими. Дети у всех были. Я вообще не имел привычку на халяву всё делать, и всегда расплачивался за работу, будь это хоть старушка, хоть ребёнок, что бегал по моим заданиям. Это уже все знали и привыкли, бывало и напрашивались на работу. Это нормально, всегда находил что поручить и чем расплатится. От конфет, до отреза ткани для платья. Первый орден я получил через две недели с того дня, как угнал два грузовика с овощами. Харламов запросил, и самолётом доставили несколько наград. Скинули баул с парашютом, там и другие заказы партизан были. Награждали перед строем меня и ещё пятерых. Причём, я достал трофейный фотоаппарат, нашёл среди партизан умеющего обращаться, и сделали на память несколько фото. Как я в строю стою, как комиссар крепит орден «Красной Звезды» на гимнастёрку. Поперёк груди был «ППШ». Так положено по традиции. Погоны у меня были рядового. Потом общее фото с командирами отряда. Ну и остаток плёнки пустили на фотосессию. Остальные тоже хотели себе карточку на память. Я потом долго распечатывал их. Благо, всё что нужно имел, включая запас фотобумаги. Раздал потом. Так, когда агитбригада заработала, меня ещё назначили штатным фотографом, вёл фотожурнал. Эти фотографии потом печатали в центральной прессе, в газетах разных, включая «Комсомольскую правду». Мои данные были указаны как фотографа. Я несколько экземпляров оставил, на память.
Второю награду я получил осенью сорок третьего. Немного отвлекусь и расскажу. Всё же о бункере немцы узнали, к ним пленные попали из партизан, неудачный бой прошёл, вот и разговорили, всё вытянули. На его поиск и вскрытие целый пехотный полк Вермахта кинули, как раз дивизию перекидывали из Франции на Восточный фронт, вот и задействовали одно подразделение. С ним батальон полицаев и егеря. У наших тоже были информаторы, включая полицаев, быстро узнали, и поняли, нужно уходить. Вовремя успели. Пока партизаны давали бой, запасы за лето сделаны серьёзные, я о боеприпасах, целый эшелон остановили, захватив, сутки держали пока на телегах и грузовиках вывозили содержимое, то вели долгий бой с карателями, серьёзно потрепав противника. Там участвовали ещё два партизанских отряда, совместное сражение. И под их прикрытием, со всем скарбом мы и ушли. По грязи, под дождём, ещё и ночью заморозки, но ушли. К тому моменту я нашёл новый бункер, в шестидесяти километрах, за два дня дошли и обжились. Там уже секретность навели серьёзную, до освобождения Барановичей в этом бункере и жили. А тот тоже от НКВД. Причём, в порядке, всё на месте, оружие, форма, запасы провизии. Правда, чуть меньше тот, и бани нет, но всё равно и госпиталь развернули, и деревенские устроились, хотя и тесно было. Тем более жителей деревни прибавилось. А выходили на партизан беженцы, которых каратели сорвали с места. Вот эти выжившие в аду семьи и одиночки, после проверки, к нам, под командование деда Матвея. Шесть десятков новичков прибавилось. Это я к чему. На наш обоз, больше двухсот телег, выскочили ошалелые немцы. Видно, что случайно, патруль. Видимо заблудились. Новички из Франции. А я в дозоре шёл, вещи мои и оборудование в одной из телег, ну и принял бой. Напарник сразу ранен был, но и лёжа стрелял, ему потом медаль «За боевые заслуги» дали. Я уничтожил пулемётчика «Ганомага», водителя через переднюю смотровую щель и перебил десант, что уже покинул бронемашину, залёг и отстреливался. Ну и экипаж двух тяжёлых мотоциклов. Полтора десятка немцев уничтожено оказалось.
Бронетранспортёр наши потом долго использовали, потеряли, когда пытались захватить железнодорожный мост. Тогда сгорел и «Т-26», тот самый, что я нашёл в лесу, его привели в порядок и вернули в строй. Танкисты нашлись. Мост, впрочем, захватили, и взорвали. Это в декабре сорок третьего было. А бункер наш старый, немцы нашли и взорвали. Так вот, мне по совокупности заслуг, наших спас, бункер второй нашёл, «Ганомаг» с мотоциклами захватил, и дали медаль «За Отвагу». На орден не расщедрились, почему-то. Тут снова фотосессия вышла. Был корреспондент с Большой Земли, прилетел с первым самолётом, когда земля замёрзла, он и сделал заметку обо мне, с описанием заслуг, и с моим фото во время награждения. Пару экземпляров прибрал на память. Да и доказательства, чего уж там? Никаких документов-то я не имею, а тут хоть наградные книжицы и газеты. Если делаю надёжную легенду под которой буду жить, то делать это тщательно. Третья награда, это орден «Отечественной войны» второй степени. А вот его дали по представлению Главного Политуправления страны. А за работу агитбригады, которую те очень высоко оценили. Ну и четвёртая награда, да, была и она. Второй орден «Красной Звезды». Получил ранней весной сорок четвёртого. Выполнял задание, добыть соль, закончилась не только у нас, но и у соседних партизанских отрядов, в ней уже острая нужда была. Вот и угнал грузовик с мешками соли. Его потом честно поделили между собой и соседями, отправляя на санях дальше. Там тоже бедовали по соли. Так я с грузовиком целого майора взял, интенданта. Да ещё шесть солдатских удостоверений сдал, убил их во время рейда за солью. Вот по совокупности, и дали второй орден «Красной Звезды».
Нормально это время прошло, помимо того, что как и другим детям пришлось уроки в школе посещать, так как секретность по поводу этого бункера навели серьёзную. Так как знал о нём ограниченный круг лиц, то кинофильмы внутри я крутил только для жителей и раненных. А так сам разъезжал и давал кино бойцам. В дождь, в снег и в пургу, я всегда был на страже кинофильмов. И меня ждали. А когда наши освободили эти места и двинули дальше, партизаны влились в боевые части, пополнением. Деревенские вернулись к своей деревне, копали огороды, сажали овощи, картошку. Рубили лес, строить хаты. Это на следующий год, пока заготавливали, всё равно не успеют, поэтому рыли землянки. Я с деревенскими не остался. Харламова вот оставили, комендантом Барановичей. А тот прихватил меня с собой киномехаником, правда, меня официально вывели из состава расформированного партизанского отряда, я получил документ, что состоял в партизанах с такого-то времени, по такое-то, имею такие-то награды, за такие-то дела, заваренный подписью Харламова и печатью коменданта. Работал я в здании кинотеатра, у меня и начальство было, заведующая кинотеатром. Помимо нас двоих ещё кассир, бухгалтер и уборщица. Вообще город полуразрушен был от боёв, но здание кинотеатра пострадало не сильно и его быстро привели в порядок, вот и крутил фильмы уцелевшим горожанам, или бойцам. Там весь день на ногах, киносеансы один за другим шли. Я рад, школы нет. Харламов прикрывал, а вчера пришёл приказ, того направляли в действующую армию, на фронт. Замена прибыла, тоже майор, из госпиталя, травмирован, не комиссовали, но вот такую должность дали. А тот сразу как вошёл в дела, меня выгнал, это сегодня было, уже нашли замену. Отобрали и аппарат, и генератор. Хорошо ещё из общежития для ценных специалистов, где койку Харламов выделил, пока не выгнали. Хотя думаю это ненадолго.
Я сейчас и сидел на берегу пруда, и дулся, когда майор подошёл. Потрепав по плечу, тот тоже стал смотреть на мелкие волны. Молчание длилось минут пять, когда тот сказал:
- Извини, Терентий, не смогу я тебя с собой взять. Меня назначили в штаб Первого Белорусского фронта. В разведку. Сыном полка взять не смогу.
- Так я и не просил, - я даже удивился словам того. - Да и честно говоря желания не имею. Меня пока всё устраивает.
- А как же обида что отобрали проектор?
- Ну должен же я показать, что меня обидели, чтобы, когда исчезну, не удивились.
- Так, - с хмурым видом, протянул тот. - Куда это ты пропадать надумал?
- Пока не знаю, думаю в Москву подамся, хочу на столицу поглядеть. Потом, наверное, на Дальний Восток. Это вы люди подневольные, а я теперь вольная птица.