Назови меня по имени, или Укротить миллионера (СИ)

— Сильно устала?
— А? — переспросила я, подняв голову.
— Зачем так перенапрягаться? — со странным участием в голосе говорил Роман, начав массировать мои плечи. — Почему не найдешь нормальную работу, которая оплатит все твои долги?
— У меня нет долгов, — смог ведь гад одной фразой вернуть меня на землю! Напомнил, кто он такой и что сделал в прошлом.
Однако стоило разомкнуть руки на пояснице мужчины, как Рома закинул их обратно и, наклонившись, прижался щекой к моей щеке. Будто хотел поцеловать, но не стал. Сдержался! Почему-то…
— Не надо, — уха коснулось его горячее дыхание. Оно быстро растеклось по телу и побежало вниз, вызывая внутренний трепет и вытесняя вспыхнувшую злость.
Я испугалась столь резким переменам, дернулась назад, но не смогла вырваться. Оказалась сильнее прижата к груди Романа.
— Расслабься, — его шепот будоражил.
Наверное, всему виной моя усталость. А может, близость мужчины, крепкие объятия, источаемые им тепло и запах… Не люблю ведь острый перец! Но почему же так хотелось еще раз втянуть воздух, ощутить, как от аромата Ромы приятно щекочет в носу. Просто поддаться уговорам и отпустить все в одночасье. Забыть об обиде, о прошлом.
— Ты не будешь против, если я лягу с тобой?
— С ума сошел?! — вмиг очнулась я. — Кобель несчастный!
Оттолкнула его, с трудом сдержалась, чтобы не дать пощечину, и сломя голову понеслась в спальню. Упала на кровать и долго лежала, не двигаясь. Слишком неприятно оказалось стукнуться лбом о стену реальности.
Боже, о чем я думала?! Зачем обнимала? Почему не отругала вчера, а ответила на поцелуй, поддалась минутной слабости, почувствовав себя желанной. И нет, не жертвой похотливого самца, а кем-то большим, чем обычная девушка на одну ночь. Той, с которой хочется быть рядом, а не просто на пару раз заняться сексом и потом разбежаться по своим домам.
Мысли в какое-то мгновение стали тягучими. Я уже не различала, где сон, а где реальность. Слышала тихое «прости», вновь ощущала его запах. И поцелуй. Будто дуновение ветерка. Такой нежный, который хотелось, чтобы тянулся вечность. Я замычала, перевернулась на бок, и все исчезло, развеялось неосторожным взмахом руки.
А стоило открыть глаза, как увидела прямо перед своим лицом Романа. Думала, приснился. Но нет, он сидел возле моей кровати и подпирал руками подбородок.
— Ты знала, что во сне еще более очаровательна?
— Пошел вон, извращенец! — поморщилась и бросила в него свободной подушкой.
Сама же перевернулась и подмяла под себя одеяло. И как только собралась вновь погрузиться в сладкий мир снов, хотя уже вовсю господствовал день, вздрогнула от прикосновения к пояснице. Обернулась.
— Рома, выйди из моей комнаты.
— Мне неудобно на диване, — в карих глазах блеснули дьяволята.
Он перепрыгнул через меня и улегся возле стенки. Ловко выдернул одеяло и накрыл им нас обоих, тут же оказавшись в опасной близости.
Дыхание перехватило. Мне следовало оттолкнуть Ходорова-младшего. Но вместо этого, подобно безвольной кукле, позволила себя обнять и притянуть к мужской груди. Смотрела в глаза и будто таяла, а все мои обиды, как песок сквозь пальцы, сыпались в пропасть. Так нельзя. Не с ним!
Я уперлась ладонями в плоский, вмиг напрягшийся живот, но мои руки тут же оказались заведены ему за спину.
— Не бойся, — Рома коснулся своим носом моего. — Я не буду приставать.
— Попробовал бы, — сглотнув, выдавила я.
— Ты любишь сверху? — вдруг спросил он и перевернулся вместе со мной на спину.
Я дернулась назад, попыталась подняться, но вместо этого нависла прямо над мужчиной. Видимо, Роме не впервой возиться с несговорчивыми девушками. Знал, куда завести руки, где лучше придержать, как обнять, да так, чтобы намертво зафиксировать положение и не дать своей жертве сбежать.
— Или снизу? — прищурился Ходоров-младший и, глянув на мои волосы, быстро снял с них резинку.
— Рома!
— Поцелуй меня, — сказал и вдруг отпустил мои запястья.
Я села, продолжая настороженно смотреть мужчине в глаза. А его ладони уже скользили по моим бедрам. Благо, одежда имелась как на мне, так и на нем. Вот только это ни черта не помогало. Было волнительно и откровенно, даже немного грязно и развратно. И в то же время так приятно.
 
Рома резко поднялся и обнял так, что выбил весь воздух из легких. Его лицо оказалось в паре сантиметров от моего, а взгляд уперся в мои приоткрытые губы. Мы будто были на грани запретного. И следовало отступить, сбежать. Вот сейчас! Оттолкнуть наглого извращенца, броситься в туалет или ванную и запереться там на ключ. Чтобы перевести дыхание и понять, почему так хочется выполнить его просьбу и на самом деле поцеловать.
— Рома, перестань.
— Я ничего не делаю, — с хрипотцой произнес мужчина, уже запустив руку мне под майку.
Он даже не двигался, просто приложил горячую ладонь к пояснице и обжигал ею мою кожу. Ждал. Видимо, надеялся услышать согласие, просьбы продолжить начатое. Мое благоразумие уже трещало по швам. Ведь нужно бежать отсюда сломя голову. Уже пора. Давно! Еще тогда, когда проснулась и увидела Ходорова-младшего перед собой.
— Рома, отпусти меня.
На губах засияла улыбка. Он подался вперед, и его дыхание скользнуло по коже:
— А я разве держу?
Я будто опомнилась. И вправду, руки и ноги больше не были зафиксированы проворным миллионером. Вот она, свобода, однако стоило податься назад, как я оказалась спиной на кровати, а мужчина навис сверху. Он уперся локтем в подушку, поправил волосы на моем лбу, как-то грустно улыбнулся и вскоре вовсе уткнулся носом мне в шею. Рома долго лежал, не двигаясь.
— Пожалуйста, скажи, что у тебя никого нет.
— Разве это важно? — спросила, а сама внутренне сжалась от ощущения скручивающейся где-то в недрах груди пружины.
— Черт! — выругался он и вновь приподнялся, остановившись в опасной близости от моих губ. — Дай мне пощечину.
— Зачем?
Рома зарычал, резко оттолкнулся и, сжав кулаки, подошел к окну. Возникшая догадка, почему он так поступил, слегка польстила и не понравилась в то же время. Я улеглась на спину и не стала высматривать ее подтверждение, ведь совсем недавно чувствовала его низом своего живота.
«Вика, да что ты творишь?!»
Следовало отвлечься. Нужно было во что бы то ни стало забыть об этом моменте и не вспоминать о нем. Занять себя настолько, чтобы не думать о повторении. Ведь хочется. Зачем врать самой себе? При большем напоре я сдалась бы, а потом корила бы себе всю оставшуюся жизнь. Ведь он причастен к смерти моего отца!
Я села. Поправила на себе одежду и отправилась в ванную. Долго не выходила оттуда, то принимая душ, то в десятый раз умываясь, то рассматривая свои зубы. Я даже подкрасила ресницы, лишь бы задержаться здесь подольше.
А едва вышла, сразу же отправилась готовить завтрак. Стояла у плиты, не оборачивалась. Сперва собиралась сделать блинчики, но вовремя поняла, что не смогу. Оставаться наедине со своими мыслями было опасно. Перед глазами всплывали моменты из недавнего прошлого. Я одергивала себя, взывала к благоразумию, однако едва сдерживалась от неуемного желания обернуться, посмотреть на сидевшего за столом Романа и выложить ему правду. Пусть бы знал. Да, он вчера был прав, я такая же! Меня наняли за деньги, чтобы перевоспитать его. А в чем мое отличие от тех же продажных женщин вроде Алексии?
— Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал непривычно.
Я все-таки обернулась. Не смогла выдавить даже улыбки, поэтому тут же вернулась к готовке. Все слишком неожиданно вышло из-под контроля. Хотя и раньше я толком ни к чему Романа не принуждала, подходила к Юлиной авантюре спустя рукава, нагло мухлюя и надеясь, что безумие закончится без моего участия. Вот только Ходоров-младший упорно не желал уходить.
— Ты пока ешь, а я пойду одеваться, — поставила перед ним тарелку и нацелилась на позорный побег, но не успела, так как мужчина схватил меня за запястье.