Вторая жизнь майора. Цикл (СИ)

Я усмехнулся: как у нас, только еще не хватает требования: "Разводящий, ко мне, остальные на месте". Роботы стояли в центре лагеря. А рядом горели костры всадников.
Я вышел в боевой режим и в "скрыт", телепортировался к роботам и по одному их вскрыл. Забрал все бляшки, которые назывались рунами, но самое главное — накопители энергии. В лагере все было спокойно, моего проникновения никто не заметил. Хотя один из всадников, по-видимому дежурный, прикладывал к голове ту самую руну и посматривал на стену. Назад он не смотрел, и это было его ошибкой. Дождавшись, когда лагерь погрузился в сон, я опять ушел на ускоренное восприятие и осторожно обобрал всех всадников. Пусть слова арестованного гленда подтвердятся — чужаки владеют магией, уничтожающей их руны.
Теперь у меня было дополнительно почти пять тысяч энеронов и около сотни рун. Но на этом я решил не останавливаться и позвал малыша, он появился почти мгновенно. "Еда! Играть!" — передал он мне образы.
Я угостил его немного и показал, что хочу такую же стену из земли вот тут, метрах в восьмистах от расположившегося отряда. Элементаль проявил радость, подняв кучу пыли, и через полчаса появился брат-близнец моего вала. Не жадничая, дал полакомиться элементалю и отпустил. Посмотрел на постройку века и остался доволен. Ну теперь, полагаю, местные задумаются.
Утром мы могли слышать крики и наблюдать суматоху в лагере. Все бегали как заведенные. Махали руками, показывали в сторону моей крепости, потом в сторону нового вала. Наконец отряды собрались и, оставив роботов, стали отступать.
Орки ожили и, посмотрев на суматоху, голодными глазами уставились на меня, как будто я Христос. Вот сейчас вытащу две рыбины и накормлю прожорливую команду. Я понимал, что их надо было кормить и чем-то занять. А чем можно занять десять здоровых мужиков и одного Эйты, изнывающих от безделья? Дать им выпить и подраться. Выпивку я давать им не стал, а вот проверить навыки ученика мне не мешало бы.
— Грыз, — позвал я старшего и, рассматривая преданно смотревшего на меня орка, сказал: — Ты утверждаешь, что Эйты не воин?
— А это кто? — удивился орк. И я вспомнил, что не рассказал всем, как лишил имени своего ученика.
— Это он, — показал я пальцем на недовольно сопящего шамана. — Я лишил его имени, пока он не заслужит его. Вы как зовете тех, кого не знаете и не уважаете?
Грыз надолго задумался. Чтобы не затягивать понапрасну время, помог ему:
— Как ты позовешь раба, которого не знаешь?
— Эй, ты, иди сюда, — недоумевая, ответил он и уставился на меня.
— Вот и его тоже зовите Эйты, пока я не дам другое имя.
Орк врубился в то, что я ему вдалбливал, и заржал во всю глотку.
— Ты не смейся. Грыз, сейчас каждый из вас будет с ним сражаться на кулаках, кто проиграет, будет тоже "эй, ты", — стер я с его морды улыбку.
Лицами рожи орков назвать было трудно. Рубленые крупные черты, выпирающие нижние челюсти с клыками делали их похожими на бульдогов с маленькими злобными глазками.
— Назначай очередность, — сказал я и уселся. — Эйты, — обратился я к мрачному парню, — иди сражайся и добывай себе имя.
Все, на первое время я мужиков занял и мог спокойно посидеть.
— Нам бы поесть, — несмело спросил Грыз.
Орки, ребята крупные, и две рыбы на завтрак для них — это капля в море, но я был непреклонен.
— Ест тот, кто побеждает, кто не побеждает, тот не ест, — перефразировал я земную мудрость.
Первым вышел здоровяк чуть старше шамана, он был голоден и зол. Взгляд его не предвещал Эйты ничего хорошего. Но тот ждать не стал, быстро сократил дистанцию, врезал орку между ног и, когда тот согнулся с протяжным у-у-у, ударил ладонями по ушам.
— Эйты первый, — прокомментировал я, разглядывая лежащего орка. Он был оглушен и, может, даже покалечен.
— А теперь вылечи его, — приказал я.
Ученик задумался, потом опустился на колени, провел руками над стонущим орком. Затем приложил руки и прочел заклинание. Скоро состояние поверженного пришло в норму. Он встал и возмущенно затараторил:
 
— Так нечестно, он напал без предупреждения! — Его взгляд и тон выражали негодование.
— А ты, значит, в бою кланяешься и спрашиваешь: "Разрешите дать вам в морду?" — спросил я и сделал удивленное выражение лица.
— Нет! — ответил орк.
— Тогда что возмущаешься, теперь ты — Эйты, первый и голодный.
Перестав обращать на него внимание, я скомандовал: "Следующий!" Через час у меня был один Фома и одиннадцать голодных Эйты. Это говорило мне, что передача информации по крови гораздо эффективней, чем гипнограмма.
Посольство клана Четвертых ворот приблизилось к высокой земляной стене.
— Это и есть та осыпь, хиртраг? — спросил гленд в богато украшенных доспехах. — Не больно-то она похожа на осыпь от землетрясения или обвала. Скорее, на стену, возведенную гномами, — продолжил он, — тут локтей тридцать, не менее.
Данавар тоже разглядывал стену, возникшую на их пути, и недоумевал. Он вспомнил перипетии последних дней, когда он переходил от страха к отчаянию. Допросы, гильдейские хиртраги и военные, подозрительно присматривающиеся к нему. А потом резкое повышение. Перевод в город Четвертых ворот из пограничной крепости. Его оправдали и отправили в составе посольства к чужакам.
— Нет, это не тот обвал, — ответил он. — Тут шлюз для отвода воды имеется, и тот был дальше на две тысячи шагов. Но это работа чужаков, — разглядывая уплотненные стены, ответил он.
— Эй, внизу! — услышал он крики. Им сверху махали воины. — Нас тут заперли! Что делать?
— Позовите вашего командира, — поморщился посол. Ему не понравилось поведение простых гномов, позволяющих себе такое обращение. Скоро на стене появился еще один гном, он увидел посла и радостно закричал:
— Гленд Гамбард! Как хорошо, что вы прибыли, мы не знаем, как нам быть, семь дней назад у нас пропали все руны, даже из големов, и появилась эта стена. Кроме того, пропали почти все наши полевые пайки, и мы голодаем.
— Дурень! — тихо промолвил посол, но громко сказал совсем иное: — Мы считаем, что это работа наших гостей. Сходите к ним и попросите их открыть нам проезд. Скажите, что прибыло посольство для ведения переговоров.
Наверху замерли, переваривая информацию, а потом послышалось: "Ага, я сейчас". Еще через час в земляной насыпи образовалось аккуратное отверстие, через которое мог пройти отряд в колонну по три, и посольство с осторожностью вошло в тоннель. "Тут и ширина стены локтей тридцать", — подумал Данавар. На выходе их ждал почетный караул из двух хиртов с развернутыми малыми флагами, командир, как положено, отдал воинскую честь и доложил:
— Гленд старший мастер, два хирта третьего полка несут боевое дежурство. Какие будут приказания?
— Оставайтесь пока тут и ждите. — Посол гленд Гамбард, старший мастер гильдии придворных связей клана Четвертых ворот, терпеть не мог солдафонов. Грубые и тупые, как он считал, дармоеды, не чтущие традиций. Он гордо вскинул голову и, не замечая замерших солдат, отправился дальше.
Я просидел трое суток, ожидая хоть какой-то реакции местной власти. Но хорошо понимал, что средневековая бюрократическая машина работает медленно, тут нет телефонов и радиосвязи. Жизнь протекает неспешно из лета в осень, и решения принимаются так же неторопливо. Чтобы чем-то себя занять, я натаскивал своих бойцов. Образовал кровную связь с каждым и передавал необходимые базы. Теперь каждый из них был и диверсант, и умелый пользователь магических конструкторов. Но побить Фому они не могли, и звался он теперь гордо — Фома Шарныг. Оказывается, я, сам того не ожидая, дал ему двойное имя, какое дают только гаржикам. Остальные, кроме Грыза Ынура, так и оставались Эйты-первый, Эйты-второй и далее по порядку, в каком Фома бил им морды. А делал он это с большим удовольствием. Только Грыз в боях не участвовал больше. Не по статусу сотнику кулаками махать. Так ему и объяснил, когда он рвался в схватку и обязательно бы огреб от Фомы. На четвертую ночь я нашел сухой паек у гномов и забрал больше половины. Теперь орки лопали от пуза и нахваливали Худжгарха. Я делал вылазки в стан врага и слушал их разговоры. Таким образом узнал, что местных боевых магов называли хиртраги. Они умели пользоваться рунами, которые я у них забрал. Они в моем понимании не были магами, но могли чувствовать магические потоки и активировать заклинания, внедренные в рунные камни. Это был ценный ресурс. Для создания рун нужно быть рунным магом, знать рунный алфавит и каллиграфию. Стать рунным магом было пределом желаний всех хиртрагов. Узнал я также, что общество имеет сословное деление, всех мастеров, военных начальников, магов звали глендами, а основная масса работяг, простолюдинов и солдат звалась просто гномами. Между ними лежала широкая пропасть высокомерия и презрения. Из подслушанного я понял, что гленды презирают гномов. А гномы ненавидят глендов и завидуют им. Но все свято чтут традиции, установленные отцом подгорного народа. Есть тут, оказывается, и люди-землепашцы, но они просто крепостные главы клана и прав никаких не имеют, кроме права трудиться. Если выразиться земным языком, их за людей и не считают — просто рабочая сила, как лошадь или бык. Расизм в чистом виде.