Вторая жизнь майора. Цикл (СИ)

Он сел, ощупал грудь и вдруг бросился к моим ногам, бережно обхватил их и произнес, как-то горячо и истово:
— Прими мою службу, повелитель.
Не ожидавший такого бурного проявления благодарности от больного, я отступил на шаг.
— Подожди, подлечим остальных, потом обсудим наши дела.
Я обошел всех орков и, проведя небольшое сканирование состояния каждого, выдал им эликсир, кому полную бутылку, кому половинку. Самое тяжелое состояние было у шамана, он дышал с трудом, а из груди торчало сломанное ребро. Видно, туша быка хорошо его приложила, да и то сказать, я уже заметил, что все шаманы у орков были с какими-то физическими изъянами. То горбатые, то маленькие и худые, словно в детстве их специально морили голодом, в противоположность здоровенным оркам. Да и характер у них был склочный, мелочный и мстительный. Думаю, и этот шаман такой же.
Орки пришли в себя и стояли тесной кучкой, с опаской поглядывая на меня. Я подозвал пожилого орка:
— Тебя как зовут? — Мне нужно было понять, где я нахожусь. Может, орки знали и могли просветить меня, потому что Шиза затихла и на мои попытки до нее достучаться отвечала полным молчанием, что вызывало у меня большое подозрение. Не вляпались ли мы с ней опять в какую-нибудь неприятность? Как у нас говорил начальник клуба полка, "не в дерьмо, так в партию, но обязательно вступишь".
— Меня зовут Грыз, я гаржйк, — ударил он себя в грудь кулаком. — А это, — он показал на сгрудившихся, — воины из моей сотни. А этот помет лорха — один из учеников шамана, — небрежно кивнул он на паренька, стоявшего отдельно и с ненавистью смотревшего на Грыза.
— Хорошо, Грыз, это я понял, но почему ты зовешь меня Худжгарх?
Как всегда, меня опять принимали за кого-то другого. Но, помня, что в первый раз мне это помогло выжить, я не стал спорить и отказываться. Хотелось бы, конечно, знать, кто этот Худжгарх?
— Я сам отвозил твой обрубок и выкинул в овраг, — без всякого опасения ответил орк. — И вот ты снова рядом, целый и невредимый, могучий, как сто лорхов. Такое может сделать только Худжгарх.
Его уверенность была непоколебима, и в голосе отсутствовал даже намек на сомнение. Он встал на колени, и следом грохнулись остальные орки. Шаман поколебался, но под моим прищуренным взглядом неохотно присоединился к остальным. Если бы он проявил независимость, мне пришлось бы его убить. Зачем мне фронда в тылу?
— Повелитель, прими нашу службу, — громко сказал орк и бросил к моим ногам свой нож.
Остальные последовали его примеру. Шаман опять недолго колебался и бросил свой посох на ножи.
— Служба принята! — торжественно сказал я и добавил: — Если вы верны мне, я верен вам.
— О-о-о, — пронесся стон среди орков, и они упали ниц.
Видно, я переборщил со словами клятвы нехейцев. Уж не знаю, что они напридумывали себе, и пока знать не хотел. Надо было ковать ситуацию, пока горячо. Я достал ковер, разложил его под удивленными взорами степных бойцов, даже шаман повертел носом, рассматривая рисунок на ковре. Я стал выкладывать снедь — мясо, пироги, конфеты, то, что еще осталось с прошлых запасов. Сел и рукой пригласил присоединиться к трапезе новых подданных, или кем еще они мне стали после клятвы. Неискушенные дети степей никогда не видели сумок с пространственными карманами и с открытыми ртами смотрели на производимое мною действо. Так малые дети смотрят на чудеса, творимые фокусником.
Когда все с опаской уселись, я взял в руки кусок мяса, пирожок, показывая им пример, и стал есть. Остальные также приступили к еде, сперва осторожно, а потом с большим аппетитом сожрали все, что было, даже крошки подобрали.
— Расскажи мне, Грыз-гаржик, что ты знаешь о Худжгархе? — спросил я, разглядывая пустой ковер. Ну и горазды орки лопать!
— Худжгарх — дух мщения, он вселяется в невинно убитого и приходит мстить оркам. Так повелел Отец орков. Он сказал: "Вы дети кровожадные и не остановитесь, пока все живое не истребите. Поэтому, когда чаша моего терпения переполнится, я пошлю на вас духа мщения, который будет утолять свою жажду мести, убивая орков, пока не насытится. Но кто встанет под его начало, тот останется в живых. Имя духу — Худжгарх. А узнают время его прихода мудрые сердцем. Те, кто может слышать степь".
 
Грыз замолчал, а я подумал, как складно орк рассказывал, прямо заслушаться можно. Не предание, а орочья Библия.
— Ты знаешь эти места? — спросил я и поглядел на небо, где парило уже четыре одетых в перья истребителя. Грыз тоже посмотрел вверх и ответил:
— Нет, повелитель, не знаю. У нас таких огромных птиц в степи нет.
Значит, это не степи.
— Шиза, хватит прятаться, возвращай нас обратно через спутник, — обратился я к симбионту.
— Я не могу, — прозвучал краткий ответ, а я стал понемногу приходить в удивление и понимать, что мы опять, по-видимому, основательно вляпались.
— Поговорить не хочешь? — спросил я, вызывая ее на откровенность. Надо было понять, как глубоко мы залезли в… Я покачал головой и вслух произнес: — В общем, залезли.
— У меня нет связи со станцией контроля, точки привязок отсутствуют. Мы, по-видимому, попали на другую сторону планеты, которая закрыта даже от спутников. Туда, куда ты хотел когда-то удрать.
Я мысленно представил глубину возникшей проблемы, и она была глубже самой глубокой впадины в океане, все мои планы пешки пройти в ферзи, отомстить и сорвать планы другим рухнули. Никто не слышал о том, что на этот материк кто-то добрался или кто-то приплыл отсюда.
Планы ладно, не все они исполняются, но вот Ленею жалко. Очень жалко! Ни за что девчонка пропадет.
— Ты не переживай! — стала успокаивать меня Шиза. — Ты такой! Ты что-нибудь придумаешь! Обязательно придумаешь! — В ее голосе слышалась такая же уверенность, как и у Грыза, когда он называл меня Худжгархом. Конечно, все надежды возложили на меня. Как говорила Люська, моя жена из прошлой жизни: "Ты мужик в доме, тебе и мусор выносить".
И я стал решать.
— Грыз, построй воинов! — скомандовал я.
Орки вскочили, стали бестолково толкаться, потом выстроились в одну линию.
— Грыз! — сердито сказал я. — Так не пойдет, всех построить по росту. Правофланговые самые высокие.
Орки замерли.
— А где право-шланго-вые? — произнес раздельно Грыз и с опаской подошел ко мне. Кто знает, что еще придумает могучий и ужасный повелитель, умерший и воскресший, чтобы мстить? Все это легко читалось на его роже.
— Правошланговый у нас один, это шаман, — сказал я, — а вот правофланговые — это те, кто выше всех ростом. Учись строить бойцов по росту. Потом доложишь. А я думать буду.
Жаль, у меня нет адъютанта Петьки, как у Чапаева. Он бы вышел на крыльцо и крикнул: "Тише, хлопцы, Чапай думать будет". А почему нет? Вон стоит один с палкой, он и будет моим адъютантом. Я присмотрелся к парню, мелкому и худому, который стоял в стороне и в построениях личного состава не участвовал.
— Подойди сюда! — придав голосу властность, приказал я шаману.
Того словно стегнули плеткой по спине, он сорвался с места и бросился ко мне.
— Что угодно, повелитель? — в сильном страхе пролепетал он. А Грыз пригнулся, как от удара, и осторожно посмотрел на меня. Увидев, что я позвал шамана, облегченно вздохнул.
— Тебя как зовут? — начал я допрос ученика верховного шамана. Я сидел, а он стоял передо мной, тем самым я создавал границу, которую не позволялось ему переходить. С этими клыкастыми субчиками нужна была субординация, чтобы не усомнились во мне как в посланце их Отца.
— Шарныг, — ответил шаман. Он стоял, опираясь на свой посох, и действительно походил на этого маленького хищника степи. Под моим пристальным взглядом он ссутулился и старался стать меньше.
— Расскажи, чему тебя учил Улу? — Мне было интересно, как передаются знания шаманизма ученикам. Что включают в себя эти знания? Хотелось попробовать разобраться в магии духов, благо времени у меня теперь было больше чем достаточно. Я краешком глаза видел, как Грыз усердно тренировал в построении мою "орду". Где подзатыльником, где кулаком в клыки, а то и топорищем по голове. Примерно как у Фридриха Великого, прусского короля.