Пасынки Луны. Часть 2 (СИ)

– Простите, господин ротмистр, – достаточно бесцеремонно перебила жандарма Машка. – Вы сказали: «полагали»? Что-то изменилось – и я не в курсе?
– Верно, Мария Михайловна, – на «длинноножку», в отличие от Любомирской, хозяин кабинета не рассердился. – Согласно последнему докладу экспертов из нашей ученой группы – его мне принесли буквально четверть часа назад, – похлопал Петров-Баширов ладонью по какой-то бумаге у себя на столе, – одаренный не заразится, если его нести через портал погруженным в наведенный сон – разумеется, предварительно придется заручиться его на то согласием.
«А я говорила!» – безмолвно воскликнула Светка.
– Сие была лишь смелая гипотеза – теперь она, вроде как, экспериментально подтверждена, – словно услыхав ее, пояснил жандарм. – Так что тем из вас, кто техникой наведенного сна не владеет, необходимо спешно оную усвоить. Чтобы хотя бы один из пары – а работать вы будете по двое – мог сию технику применить. 
«Ой, я такое не умею!» – с присущей ей непосредственностью поведала нам Настя – ладно хоть не вслух.
«Я вас научу, сударыня», – пообещал ей Ди-Сы.
«Да? Ну ладно…»
«Кстати, ротмистр сказал – по двое? Но семь на два как-то криво делится», – заметила тут Юлька – но не через моего фамильяра, а используя канал Оши.
«Кто-то останется один, – предположила Машка. – Я до сих пор в одиночку моталась – и ничего, справлялась!»
– Ну да хватит слов! – подвел между тем итог Петров-Боширов. – Каждую минуту где-то разряжается брошенный без присмотра артефакт – или занимается пожар в очередном зернохранилище – или вовсе гибнет от рук оголтелой черни одаренный! Посему – за дело, друзья! Конкретные задачи вам поставит Иван Иванович, – указал он рукой на князя Хилкова. – Ему же станете докладывать о выполнении… Вопросы есть? 
– Разрешите, господин ротмистр? – выдвинулся я на полшага вперед.
– Извольте, молодой князь, – кивнул жандарм.
– Просто для понимания происходящего. Москва ведь – не единственное убежище? – осведомился я. – Есть и другие?
– Есть, – подтвердил Петров-Боширов. – Нами налажена связь со Старой Ладогой, Херсонесом, Тмутараканью, Казанью и Рязанью. Есть данные о Владимире и Дербенте, но надежный контакт с ними покамест не установлен. Также, увы, доподлинно известно, что Ярославов град Киева и Краковский замок, которые многими назывались как возможные убежища, захвачены чернью. На сегодня сие – вся информация. Но новая постоянно поступает, так что картина будет дополняться.
– А что за рубежом? – поинтересовался я. – Там Белый Центаврус тоже побывал?
– Данных из-за кордона пока немного, – развел руками ротмистр. – Сообщают, что пала королевская власть в Англии, что охвачена бунтом Болгария… Но все сие – неточно. Да и нам бы сперва здесь, у себя разобраться…
– Понятно, – обронил я.
– А Император? –не испрашивая на то дозволения, полюбопытствовала тут Любомирская.
– Что – Император? – посуровел лицом жандарм – оказывается, до сих пор оно у него хранило еще достаточно добродушное выражение.
– Где сейчас Государь? – уточнила свой вопрос девочка.
– Кстати, да, – поддержала ее Светка. – Когда все это началось, царь ведь был в Петрополисе, где мы с княжной, – слегка качнула она головой в направлении Насти, – так сказать, имели счастье его воочию лицезреть… Что с ним стало?
– В настоящее время мы, в Москве, не располагаем сведениями о точном местонахождении Его Величества, – сухо выговорил Петров-Боширов. – Однако, покуда не подтверждено иное, исходим из того, что Император жив и здоров – и в скором времени даст подданным о себе знать. Власть в Первопрестольной – и других известных нам городах-убежищах – продолжает осуществляться именем Государя нашего Бориса VIII Годунова, и любое вольнодумство на сей счет будет расценено не иначе как государственная измена! – с нажимом закончил он. 
– Я же просто спросила! – стушевалась Любомирская.
Каратова промолчала.
– Что ж, довольно вопросов! – заявил жандарм. – Милостивые государыни, милостивые государи – ступайте, более вас не задерживаю! И у вас, и у меня – духова куча самых срочных дел!
 
На этом наша аудиенция у новоиспеченного московского головы была завершена.
  
Глава 2
 
в которой я… да, снова пью вино 
«Кто хочет, пусть считает это государственной изменой – но я практически уверена, что Бориса VIII уже нет в живых!» – заявила Светка через Оши – если для безмолвного разговора были доступны оба фамильяра, как вот сейчас, Каратова всегда выбирала именно Машкиного.
Ну а вслух подобные неоднозначные вещи мы старались вовсе не произносить – даже дома.
Кстати, о доме: речь, разумеется, вовсе не о моем особняке на Мясницкой – кроме всего прочего, буквально накануне тот выгорел дотла вместе с доброй половиной улицы. Жили мы теперь вместе со всеми остальными беженцами – в кремле, где нам со Светкой выделили пристанище на третьем этаже старинного Теремного дворца – в просторной комнате с расписными стенами, высоким сводчатым потолком и огромными витражными окнами… Красиво звучит да? Вот только собственно нашей территорией было лишь чуть более четверти помещения, квадрат две на две сажени, отделенный наскоро возведенной фанерной перегородкой. За той, по соседству с нами, поселили Юльку и Настю Любомирскую, по другую сторону от девочек проживала Муравьева – изначально предполагалось, что в компании с Цой, но скоро к Машке переехал Даня Гагарин, а хабаровчанка оказалась в четвертой комнатенке, меньшей из всех и, к тому же, проходной, где до того жил в одиночестве Кир, а теперь – они вдвоем.
Что до удобств – в смысле туалета с душем – то оные располагались даже не на этаже – двумя лестничными пролетами ниже. Так-то личная гигиена для одаренного – не большая проблема, но вот той же Насте, чтобы использовать магию, каждый раз требовалось особое от меня дозволение. И стесняясь прямо называть некоторые необходимые ей техники – или же когда нужда в тех нежданно возникала в период «отката» – юная княжна была вынуждена посещать эти места общего пользования, временами отстаивая там немалую очередь из таких же немощных бедолаг.
Но в целом, положа руку на сердце, предоставленные нам условия по местным меркам были более чем неплохие. Так, Гагарин прежде, чем перебраться под бочок к «длинноножке», спал на полу в общей комнате, рассчитанной на две дюжины человек, а та же Юлька первые дни, пока не стало известно о ее иммунитете – а значит, об особой ценности моей сестренки для общества – ночевала в некоем подобии детского приюта, вынужденная не столько спать сама, сколько приглядывать за младшими. Словом, в сравнении с тем, как жило тут большинство, у нас с Каратовой были настоящие хоромы. При желании здесь даже можно было принимать гостей! Вот только время бы еще для вечеринки найти… 
Но со свободным временем дело у нас в основном обстояло чуть хуже, чем никак. «Дома» мы оба почти не бывали, днем и ночью пропадая за кремлевскими стенами – пока хватало маны. А когда та заканчивалась – подзаряжались от добровольцев-доноров (холопов-«бурдюков» в убежище почти не встречалось) – и снова шли в «зараженные земли». Искали там продукты, артефакты, выживших одаренных – все как завещал Петров-Боширов. И не было тем поискам ни конца, ни края, а нам толком – ни сна, ни отдыха.
Ну и, кроме всего прочего, со Светкой мы работали в разных парах. Ко мне в партнеры определили Любомирскую – должно быть, чтобы Ди-Сы лишний раз не раздергивать – а подругу мою прикрепили к Муравьевой с Оши. Так что, даже и возвращаясь ненадолго с миссии, дома мы с Каратовой зачастую не пересекались. Как-то, правда, совпало – провели вместе треть ночи… Помнится, на утро Юлька с Настей та-ак на нас смотрели! Демонстративно-осуждающе – спать мы им, видите ли, мешали – но при этом завистливо-мечтательно, аж зарделись обе. Ну да, перегородка тонкая, а о маскировке мы не позаботились… 
Юлька моя, кстати, ходила на миссии с князем Хилковым, а не с Киром. «Заикин» же работал без напарника, и, насколько я понимаю, задачи ему зачастую ставил не Иван Иванович, а лично Петров-Боширов.