Первопроходец (СИ)

Постепенно начинаю выхватывать из общего гула отдельные любопытные моменты. Обрывок беседы двух ящеров в потрёпанных доспехах:
— … Как думаешь, что в этот раз будет ждать на Полигоне?
— Не знаю, друг. Может, снова оружие?
Хмурюсь, прокручивая в голове последние слова. «Полигон» — где-то я уже слышал этот термин. Кажется, Танцор как-то упоминал его. В каком контексте? Память, улучшенная Инстинктивной бдительностью, выдаёт точную цитату:
«Любопытный у вас класс. Не знал, что они всё ещё существуют. Стрелки Гилеада. Когда же я в последний раз сталкивался с одним из вас?.. Давно. Слишком давно. Тогда я всё ещё был Квазом. На Атарии. Да. Это было на Атарии в битве за Полигон. Ну и трёпку она мне задала».
Надо будет порасспросить Сильфира подробнее при случае.
Тем временем мы добираемся до ресторана.
— Прошу сюда, — сопровождающий указывает на парадный вход с вычурной вывеской «Звёздная пыль».
Ну надо же, как пафосно. Небось, за один вечер тут спускают годовой бюджет среднего форпоста. И в это вот хлебное местечко меня так настойчиво зазывают… Любопытно. Хотя… У них там и оливье, небось, не делают, так что всё тлен.
Внутри обстановка под стать названию — чёрные стены и полы с мерцающими искорками-звёздами, полупрозрачные колонны, парящие в воздухе столики… Всё вокруг так и вопит — смотри, смотри, мы элита, мы не чета вам, плебеям! Планеты меняются, понты остаются…
За высоченной стойкой метрдотеля дежурит субтильный гуманоид, упакованный в явно дорогую ткань. Кожа у него изумрудно-зелёная, будто свежий газон, а глаза — чёрные, с вертикальными зрачками. Экий огурчик с пупырышками…
— Прошу вас, — кланяется он, растягивая губы в елейной ухмылочке. — Ваш столик уже ждёт. Позвольте проводить…
Пока ксенос ведёт нас к точке назначения, прислушиваюсь к звукам вокруг. Приглушённые разговоры, деликатное позвякивание столовых приборов, шелест одежд. На первый взгляд — ничего особенного. Обычный светский гомон.
Однако сквозь него я различаю и кое-что поинтереснее. Тихий, едва различимый голос за неприметной дверью слева, из-за дистанции кажущийся шёпотом:
— Дегенераты! Я вам что говорил⁈ Их нужно было только припугнуть, а не крошить в труху!
Любопытно. Уж не связано ли это с тем, что обсуждали на улице. Какой-то громкой акцией Пакта, устроенной днём раньше.
А чуть дальше — встревоженный бубнёж официанта на кухне:
— … Ты слышал, кто сегодня в третьем кабинете? Сам Эстелин! Он же никогда не появляется! Не к добру это, ох не к добру…
Пока обдумываю услышанное, метрдотель подводит нас к массивной двери из тёмного дерева на втором этаже. Тихо шуршит уходящая в невидимый зазор створка, и я шагаю внутрь.
В комнате действительно холодно. Причём настолько, что кажется, кто-то забыл выключить портал, открытый прямиком в Арктику. В кресле у дальней стены посреди неприкрытой роскоши восседает антропоморфный ксенос. Сизая кожа и крупные черты лица, особенно мясистый нос с горбинкой. Бесцветные глаза залегают в глубоких провалах, окрашенных тёмным, словно чужак, как и я, страдает от жёсткого недосыпа. Голова совершенно лысая, покрытая тонкой коркой чистого льда, сбегающего вниз по щеке. Рассеянный взгляд устремлён на бокал с лазурной жидкостью, которая, увы, смёрзлась намертво.
Его доспех, щедро украшенный инеистыми узорами, несколько диссонирует с обстановкой. Похоже, кто-то отдаёт предпочтение надёжной броне, а не броским костюмам.
Э́стелин «Сердце Льда» Таша́л
Вид:???
Класс:???
Редкость:???
Способности:???,???,???
???
???
Ранг: Супернова
Параметры:???,???,???,
РБМ:??? единиц
Клан: Пакт Шестерых
Должность: Гексарх
Статус:???
 
Обвожу цепким взглядом кабинет, отмечая расположение дверей, вентиляции, возможных укрытий. Привычка, въевшаяся в подкорку — сперва наметить пути отхода и оборонительные позиции, а уж потом думать об остальном.
— Егерь, — безэмоционально кивает Эстелин. — Спасибо, что принял моё приглашение.
— Очень не хотел тебя огорчать, — с кривой ухмылкой плюхаюсь в кресло напротив. — Что у нас сегодня на повестке дня? Война? Или так, дворовая склока?
Мышцы привычно напрягаются, готовые помочь телу в любой момент сорваться в бой. Уж больно подозрительна вся эта внезапная любезность. Особенно после того, как я отметелил их бойцов.
И в то же время не могу не признать — от грядущей схватки умов в предвкушении покалывают кончики пальцев. Сколько раз так уже было — сижу, улыбаюсь, веду светскую беседу, а сам зорко слежу за каждым жестом моего визави, готовый в любой момент ударить на опережение.
Ксенос начинает говорить сухими и бесстрастным тоном:
— Мои братья и сёстры, Те-Кто-Равны, считают меня донельзя скучным и бесчувственным, и в чём-то они безусловно правы. Мне нет дела до пустых увеселений. Меня не трогают обычные ссоры и перепалки. Меня не найдёшь в борделе или на арене, разгоняющим кровь по жилам в бессмысленной схватке с измученной тварью из дальнего уголка Сопряжения… А всё потому что я твёрдо понимаю, что важно, а что нет…
Эстелин отрывает взгляд от замёрзшего напитка и внезапно меняет тему:
— Знаешь ли ты, когда я в последний раз наслаждался вкусом дорого алкоголя?
— Сложно сказать, но судя по твоему облику, Мистер Фриз, сейчас ты можешь делать это разве что в виде ректальной свечи.
— Твои слова, сколь бы грубы и язвительны они не были, недалеки от правды.
Собеседник проводит по краю бокала пальцем, и тот за удар сердца покрывается сеткой льда, а затем трескается.
— Я забыл, что такое вкус горячей пищи или живительный ток вина по пищеводу.
— Слышал, у Креллика примерно такие же проблемы. Возможно, он что-то сможет посоветовать.
— О, поверь, я прекрасно его понимаю, — Эстелин переплетает пальцы. — Это существование в чём-то похоже на ад, но такова цена силы. Она никогда не даётся даром…
— Дай угадаю, ты знаешь, что важно, а что нет, и важна лишь сила, верно?
Как считают все твои собратья-ушлёпки вроде Налаксии и Кодаана.
— Если бы мы с тобой встретились, будучи первобытными существами посреди дикой чащи, твой ответ оказался бы корректен. Там всё действительно решала только сила, — лекторским тоном замечает он. — Однако мы, слава Сопряжению, беседуем в иных условиях, и здесь главную роль играет не сила, а проекция силы. Не фактическая мощь, а её восприятие другими определяет наше положение. И здесь на первый план выходят и репутация, и и умение манипулировать информацией. Важны также харизма, способность вести переговоры и создавать нужные альянсы. Немаловажны и внешние атрибуты власти — от роскошной экипировки до влиятельных союзников. В этом царстве теней и зеркал даже незначительный игрок может казаться гигантом, если правильно себя позиционирует. И наоборот, истинный титан может остаться незамеченным, если не умеет правильно подать себя в глазах общества.
Вклиниваюсь в этот словесный поток и раздражённо бросаю:
— Эстелин, я люблю, когда со мной говорят прямо и по сути. Демагогию оставь тем, кто от неё без ума.
— Как скажешь, Егерь. Я узнал, что сегодня между тобой и представителями нашего клана произошло какое-то недопонимание.
— Да, члены вашего клана недопоняли, что нельзя силком пихать детей в технические колодцы, — мой голос лязгает сталью. — Я, знаешь ли, очень беспокойно реагирую, когда вижу двух здоровых лбов, угрожающих беспризорникам смертью, если те не полезут в вонючую дырку в земле.
— Вот как… — хмурится снеговик. — Что касается первого, те двое понесут наказание. Нашему клану хватает средств, чтобы использовать правильный инструмент для работы. И бездомные дети таким инструментом не являются.