Первая заповедь рок-н-ролла (СИ)
— И всё это наглая ложь!
— А что Вы, извините, с подоконником делали? — спросил я, уже представляя фееричный ответ.
— Как что? Мясо рубила. А на хваленом вашем подоконнике царапины остались! И я считаю, что вы должны мне его заменить!
— А я считаю, что вы должны пойти нахуй, — медленно, смакуя каждую букву, произнес я, широко улыбаясь. Всегда, всегда мечтал это сделать!
В офисе стало тихо, как в гробу. Я подумал, что очень скоро я точно узнаю — каково это. Жаль, поделиться впечатлениями уже не смогу…
— Что-о-о-о? — на ультразвуке взвыла баба.
Я с удовольствием повторил и, не слушая экзальтированных воплей, спокойно собрался и пошел в кафетерий, дожидаться обеда и разговора с шефом. Самым страшным грехом в нашем офисе считалось нагрубить клиенту — не один сотрудник лишился рабочего места из-за несдержанности. Я же прослыл стойким оловянным солдатиком, которому любой неадекват нипочем. Эх, репутация коту под хвост… Но радостно-то как на душе! Аж смеяться хочется.
Ближе к обеду в кафетерий стеклись все мои коллеги. Они уже успели возвести меня в ранг божественного существа и теперь усиленно выказывали мне свое восхищение, попутно рассказывая о том, как гневалась и плевалась ядом мерзкая тетка и как им будет меня не хватать, потому что злой шеф уже потребовал меня к себе в кабинет.
Я спокойно поблагодарил их за информацию, пожал всем руки и не спеша направился в кабинет к шефу, уже не сомневаясь, что получу расчет.
Морально я готовился к тому, что на меня будут орать. Потому что, на самом деле, шеф вообще не умеет разговаривать спокойно. Но меня ждал сюрприз.
— Заходи, Новиков, присаживайся, — странно на меня глядя, приветствовал меня Дмитрий Иванович.
— Две недели можно не отрабатывать? — с места в карьер начал я. Ну, а чего тянуть, правильно? Я же умираю, у меня лишнего времени нет.
— Слава, а может, тебе в отпуск, а? — заискивающе спросил шеф.
— А? — обалдело переспросил я. У нашего начальства и по закону положенного отпуска не допросишься, а тут оно само предлагает.
— Отдохнешь. А то, гляжу, заработался.
— Я только что клиентку послал, — напомнил я.
— Ну, послал и послал. Значит, заслужила… Что здесь такого? Ты, Новиков, самый результативный работник, мне тебя уволить — как серпом по яйцам.
— Значит, Вы считаете, что ничего такого, в том, чтоб послать человека, нет?
— Ну, нет.
— Тогда, Дмитрий Иванович, идите нахуй.
***
— Что, так и сказал? — хохотал в трубку Гор, которому я решил похвастаться своими успехами.
— Так и сказал. Ощущения — супер. Коллеги собрались напечатать постер с моим изображением и повесить его на стену.
— Круто, — оценил Гор. — А я уже у тебя в квартире хозяйничаю. Решил не затягивать с этим. Ты мне второй комплект ключей отдал — отдал, так я сразу и… а, хотел спросить, что это за брелок такой на ключах интересный.
— Друг подарил.
— Дру-у-уг?
— Чудовище похабное. Я тебе вечером расскажу.
— Договорились. А сейчас ты куда?
— К отцу, Гор. Он здесь живет недалеко, и я…
— Горжусь тобой. Серьезно, без шуток — горжусь.
***
На полпути я чуть было не повернул назад. Мало ли, отец занят или его вообще нет дома? Но потом я взял себя в руки, обозвал ссыклом и снова зашагал в сторону родительского дома.
В окнах, выходящих на двор, горел свет. Мама очень любила, когда в квартире светло. Когда она умерла, папа перестал выключать свет даже днем.
Поднимался я медленно. С каждым шагом страх и желание сбежать накатывали все сильнее, но я нашел в себе силы подняться, окинуть взглядом знакомую металлическую дверь грязно-коричневого цвета и нажать на кнопку звонка.
Он открыл, как всегда, не сразу. И несколько раз спросил «Кто там?», хотя услышал с первого раза. Он так всегда делает, как будто надеется, что если он не будет открывать, я сам собой исчезну. Я бы сказал, что мне уже давно не больно, да только врать не привык.
Он очень сдал после смерти матери. Сгорбился, будто меньше стал, хромать начал, тремор в руках не унимался.
— Вячеслав? — окинул меня взглядом. — Я ждал, что ты придешь.
— Ждал?
— Ты ведь пришел поговорить о маминой годовщине… или нет? Забыл? Что ж, неудивительно…
— Пап, если я не хожу к ней каждый день, это не значит, что я о ней забыл. И я не об этом с тобой поговорить хотел.
— Ты думаешь, что нам есть о чем разговаривать?
Ох, как же с ним тяжело.
— Я… пап, у меня болезнь. Неизлечимая. Рак, — поспешно добавил я, пока отец не начал связывать болезнь с моей ориентацией.
— Давно? — равнодушно спросил отец.
— Я узнал недавно. Я умираю, папа. Решил, что ты должен знать.
Он промолчал. Сел на кресло, выудил из кармана штанов сигарету, закурил.
— Тебе больно?