Любовь на острове (ЛП)

отступил назад, но ты так и не вышла вперед.
Я не хочу это слушать. Он все выставляет таким образом, будто это моя вина.
— Есть такое слово «взаимодействие», — говорю ему. Я все еще киплю, но это начинает сливаться во что-то другое, что-то более печальное, то, что мне не нравится. — Ты мог бы поговорить со мной, а не играть в дурацкую игру. Вместо того, чтобы изменять. Если бы ты хотел покончить с этим, ты мог бы просто сделать это, как настоящий мужчина, которого я знала. Это все из-за тебя, Крис. Не смей выставлять меня виноватой, — я делаю паузу, призвав всё свое мужество. — Я пойду на улицу. И когда вернусь, хочу, чтобы ты и все твои вещи исчезли.
— Дейзи, — жалобно кричит он, жестикулируя. — Я живу здесь!
Куда мне идти?
Я скрещиваю руки на груди.
— Не знаю. Может быть, к Мишель? И ты должен был подумать об этом, прежде чем приводить ее сюда, чтобы трахнуть в нашей постели.
— Ты ведешь себя неразумно.
— Ну и мудак же ты! И даже не думай качать права на квартиру, потому что Большой Джим всего в двух шагах отсюда.
Да, у меня есть друг по имени Большой Джим — вышибала. Мы с ним подружились тогда, когда я тайком пробиралась в клубы с поддельным удостоверением личности, и он никогда не любил Криса.
Глаза моего бывшего сужаются.
— Так вот оно что, а? Ты меня просто вычеркнешь из жизни?
Вот так просто?
— Вот так просто, — говорю я ему.
Я беру свою сумочку со стула и перекидываю ее через плечо, иду по коридору к входной двери.
— Дейзи, — кричит он мне вслед.
Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
— На следующей неделе мы должны лететь в Новую Зеландию, — напоминает он. — Твоя сестра будет очень разочарована, если ты появишься без кавалера, и я знаю, что ты стесняешься быть на публике одна. Давай просто поедем вместе и посмотрим, что получится. Если потом захочешь расстаться, то хорошо. Билеты ведь уже куплены.
Мое сердце замерло. Какаято часть меня хочет его поддержать.
Я ненавижу саму мысль о том, что полечу туда одна, ненавижу мысль о том, что поеду на свадьбу сестры без него. Черт, я ни на какую свадьбу не хочу идти в одиночку.
Но как бы сильно я ни нуждалась в нем, я знаю, что это будет ошибкой.
Мне придется лететь одной.
Я смотрю на него через плечо и слегка улыбаюсь, наверное, потому что знаю, что это, надеюсь, последний раз, когда я его вижу.
— Я вернусь в десять вечера. У тебя будет достаточно времени собраться. Береги себя, Крис, — я делаю паузу. — И пожри дерьма.
С этими словами я выхожу за дверь от человека, которого, как мне казалось, я любила.
~
Неделю спустя
— Добро пожаловать на борт, — говорит мне загорелая стюардесса с потрясающим оттенком красной помады, когда я захожу в самолет. — Какой у вас ряд?
Я машу ей билетом.
— Я из эконом-класса «Скайкоуч», — радостно отвечаю я.
Она кивает и грациозно указывает вдаль.
— Отлично. Идите в заднюю часть.
Я благодарю ее и тащу свою розово-золотой чемодан за собой по всему самолету до самого конца. Обычно я избегаю задней части самолетов, боясь того, что он развалится во время полета и нижняя половина приземлится на каком-нибудь острове, потому что пересмотрела «Остаться в живых». Но для этого рейса из СанФранциско в Окленд, я выбрала «Скайкоуч», потому что тут каждое сиденье раскладывается в кровать.
В теперешние дни я перестала зацикливаться на чем-то подобном.
На прошлой неделе я жила своей обычной жизнью, на этой неделе все изменилось.
Ладно, все пошло крахом еще четыре недели назад. У меня был парень, друзья, работа. Я была счастлива… Наверное. Как бы то ни было, я с нетерпением хотела полететь с Крисом в Новую Зеландию на свадьбу сестры Лейси.
А потом я потеряла работу. Ничего не предвещало беды.
Однажды пасмурным утром, генеральный директор Гарольд объявил, что должно состояться слияние с «Йогалитой», другой еще более успешной компанией по производству спортивной одежды, и что массовые увольнения будут неизбежны.
Все в офисе были в панике. То есть все, кроме меня. Видите ли, мне как-то повезло с этой работой, я работала в компании сразу после
 
окончания школы. В течение нескольких лет я продвигалась все выше и выше, пока не заняла должность главы отдела маркетинга. Когда «Дешут» стал слишком большим для офиса в Бивертоне, компания переехала в СанФранциско, и я поехала вместе с ними. Я была в какой-то степени жизненно важна для общего брендинга компании и, не слишком утруждая себя, помогала продвигать их на новый уровень успеха.
Теперь вы понимаете, почему я решила, что меня не уволят. Как они могли это сделать, если я работаю на них уже десять лет? Я была трудолюбивой и преданной.
Но, видимо, этого было недостаточно.
Они решили, что главу отдела маркетинга легко заменить, в конце концов, они успешнее, выкупили нас, и на этом все закончилось.
Я осталась без работы. Работы, которая стала моей жизнью.
Впервые я не знала, что делать с собой. Не знала, кто я вообще такая.
Да, у меня есть деньги, накопленные за эти годы, и я знаю, что лучше начать искать другую работу. Но пока не могу заставить себя сделать это. Как будто я в трауре, хотя отчаянно стараюсь не зацикливаться на этом, и использовать это как хорошую возможность для перемен. Я всегда пыталась видеть солнечную сторону жизни.
Но эта солнечная сторона скрыта слоем облаков, сквозь которые я ничего не вижу. Как бы я ни старалась, я не вижу света.
Затем я поймала Криса, изменяющего мне с подругой. Оба этих человека исчезли так быстро, что я поняла, насколько ненадежными и пустыми они были с самого начала.
— Извините, — говорю я паре, которая загораживает проход, болтает, и слишком долго не может убрать свои вещи и сесть на места.
Парень поворачивается ко мне и виновато улыбается. Он симпатичный, уверен в себе, и эта улыбка слишком дружелюбна для
занятого парня. Он извиняется и отходит в сторону, и, клянусь богом, подмигивает мне.
Фу. Даже в свои лучшие дни я презираю таких парней, но с тех пор, как мы расстались с Крисом, моя терпимость находится на рекордно низком уровне.
Я наклоняюсь и хватаю свой чемодан, поднимаю его над головой, чтобы положить наверх.
— Давай я помогу, — говорит он, двигаясь ближе, хотя очевидно, что мне не нужна помощь. Работа в компании со спортивной одеждой обеспечила мне много тренировок, и я намного сильнее, чем выгляжу.
Тем временем я невольно бросаю взгляд на его подружку, которая сидит на своем месте и смотрит так, словно мне нельзя доверять. Я
отвлекаюсь настолько, что чемодан выскальзывает у меня из рук, и прежде чем я успеваю его поймать, он падает и бьет парня прямо в голову.
Ой.
Это было больно.
— Мне так жаль! — кричу я, неловко пытаясь поймать чемодан.
Парень держится за голову в том месте, где его ударило колесо, морщится от боли, пытаясь улыбнуться. Я быстро запихиваю чемодан на полку и снова извиняюсь, как раз в тот момент, когда его подружка самодовольно говорит:
— Так тебе и надо, — говорит она, повышая голос.
— Я всего-то пытался помочь, — он отвечает так, будто ее слова ранили его больнее, чем мой чемодан.
Ох, паренёк…
Я быстро сажусь на свое место у окна, пихаю сумочку рядом с собой и достаю наушники с шумоподавлением. Вижу, что это парочка сейчас поссорится, и я не хочу в это вмешиваться. Мои собственные раны слишком свежи.
Тринадцатичасовой перелет через тихий океан — самый долгий из всех, что я помню. После того, как подают ужин, я выпиваю немного бесплатного красного вина и смотрю фильмы, отдыхая.
Свет уже приглушен. Я вынимаю наушники и достаю информационную бумажку, где написано, как разложить кровать.
Читаю только первое предложение, когда замечаю, что ряд передо мной начинает трястись.
Остатки вина на дне моего бокала плескаются туда-сюда на подносе.
Может-быть турбулентность… но сиденья не двигаются вместе с турбулентностью.