Последний гамбит

Мы начали подниматься.
В воздухе, с сердцем, бьющимся в горле, я смотрела вниз на Дом Хоторнов.
– Как ты управляешь им? – спросила я Джеймсона, когда всё, кроме нас двоих и моего очень сдержанного телохранителя, стало меньше и отдалилось от нас.
– Никак. – Джеймсон обвил рукой мою талию. – Иногда, Наследница, все, что ты можешь сделать, – это определить, в какую сторону дует ветер, и держать курс.
Воздушный шар был только началом. Джеймсон Хоторн ничего не делал наполовину.
Тайный пикник.
Полет на вертолете к заливу.
Уезжать от папарацци.
Медленно танцевать босиком на пляже.
Океан. Утес. Пари. Гонка. Вызов. Я запомню это. Возвращаться домой на вертолете было потрясающим опытом. Я запомню все это. Пройдут годы, но я смогу прожить это заново. Тесное платье, ветер в лицо. Нагретый солнцем песок на моей коже и клубника в шоколаде, тающая на моем языке.
Любуясь закатом, мы возвращались домой. Это был лучший день. Никакой толпы. Никаких звезд. Никакой…
– Вечеринка, – произнесла я, когда вертолет приблизился к поместью Хоторнов и я посмотрела вниз. Сад скульптур и лужайка рядом с ним были освещены тысячами крошечных огоньков – и это еще не худшее.
– Надеюсь это не танцплощадка, – мрачно сказала я Джеймсону.
Джеймсон завел вертолет на посадку, запрокинул голову и улыбнулся.
– Ты не собираешься комментировать колесо обозрения?
Вот зачем нужно было увезти меня из Дома.
– Я убью тебя, Хоторн.
Джеймсон выключил двигатель.
– К счастью, Наследница, у всех мужчин из семейства Хоторнов по девять жизней.
Когда мы высадились и пошли к саду скульптур, я взглянула на Орена и прищурилась.
– Вы знали об этом, – обвинила его я.
– Вероятно, мне представили список гостей для проверки при въезде в поместье. – Выражение лица главы службы безопасности было совершенно нечитаемым… пока место вечеринки не появилось в поле зрения. Тогда он почти улыбнулся. – Вероятно, я также вычеркнул несколько имен из этого списка.
И под несколькими, поняла я мгновением позже, он имел в виду практически всех.
Танцпол устилали лепестки роз и освещали гирлянды огоньков, которые перекрещивались над площадкой, излучая мягкий свет, как светлячки в ночи. Струнный квартет играл слева от торта, какой можно было бы увидеть на королевской свадьбе. Вдалеке вращалось колесо обозрения. Одетые в смокинги официанты разносили подносы с шампанским и закусками.
Но гостей не было.
– Тебе нравится? – Либби появилась рядом со мной. Она была одета как героиня готической сказки и широко улыбалась. – Я хотела выбрать лепестки черных роз, но эти тоже хороши.
– Что это? – ахнула я.
Моя сестра аккуратно толкнула меня плечом.
– Мы назвали это «бал интровертов».
– Здесь никого нет. – Я чувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке.
– Неправда, – весело ответила Либби. – Я здесь. – Нэш воротит нос от изысканной еды – и назначил себя ответственным за гриль. Мистер Лафлин управляет колесом обозрения под присмотром миссис Лафлин. Тея и Ребекка вообще не упускают момента и прячутся за ледяными скульптурами. Ксандр следит за сюрпризом для тебя, а еще здесь Зара и прабабушка!
Я обернулась как раз в тот момент, когда меня ткнули тростью. Прабабушка Джеймсона пристально смотрела на меня, в то время как его тетя изумленно наблюдала за происходящим.
– Ты, девочка, – произнесла прабабушка, что было ее вариантом моего имени. – Вырез твоего платья делает тебя похожей на проститутку. – Она погрозила мне тростью, затем хмыкнула: – Одобряю.
– Как и я, – раздался голос слева от меня. – С днем рождения, ты прекрасна, тучка.
– Макс? – Я уставилась на нее, затем вновь посмотрела на Либби.
– Сюрприз!
Джеймсон, стоявший рядом со мной, усмехнулся.
– Похоже, Алиса считала, что вечеринка будет гораздо более масштабной.
Но ее самой не было на моем дне рождения. Здесь были лишь… мы.
Макс обняла меня одной рукой.
– Спроси меня, как мне колледж!
– Как тебе колледж? – поинтересовалась я, все еще совершенно пораженная.
 
Макс ухмыльнулась.
– Далеко не так увлекательно, как смертельный поединок на колесе обозрения.
– Смертельный поединок на колесе обозрения? – переспросила я. В ее голосе мне послышалась манера речи Ксандра. Я точно знала, что они поддерживают связь.
– Кто выигрывает? – Джеймсон наклонил голову.
Макс ответила, но, прежде чем я смогла осознать, что она говорила, я заметила краем глаза движение – или, может быть, ощутила. Одетый в черный смокинг за десять тысяч долларов, при этом чувствуя себя так же непринужденно, как другие парни в потрепанных толстовках, Грэйсон Хоторн вышел на танцпол.
Вернулся домой. Эту мысль нагнало воспоминание о том, когда я видела его в последний раз. Грэйсон сломлен. Я рядом с ним. В настоящем же Грэйсон Хоторн позволил своему взгляду задержаться на мне всего лишь на мгновение, а затем обвел им остальных присутствующих на вечеринке.
– Смертельный поединок на колесе обозрения, – спокойно произнес он, – всегда плохо заканчивается.
  
Глава 5
 
Открыв глаза на следующее утро, я увидела свое вечернее платье, свисающее с кровати. Джеймсон спал рядом со мной. Я подавила желание провести кончиками пальцев по его щеке, дотронуться до шрама, тянущегося вниз по груди.
Я десять раз спросила его, как он получил этот шрам, но он дал мне десять разных ответов. Причиной становились то зубчатые скалы, то стальной стержень, то лобовое стекло.
Однажды я получу правдивый ответ.
Я позволила себе еще мгновение побыть с Джеймсоном, затем соскользнула с кровати, взяла брошь Хоторнов, оделась и спустилась по лестнице.
* * *
Грэйсон в одиночестве сидел в столовой.
– Я не думала, что ты сможешь приехать домой, – сказала я, каким-то образом решившись сесть напротив него.
– Технически это больше не мой дом, – зазвучал тихий голос Грэйсона. – Еще немного – и это место официально станет твоим. – В его голосе не слышалось осуждения или жалобы. Просто утверждение.
– Это не значит, что что-то должно измениться, – произнесла я.
– Эйвери. – Пронзительные светлые глаза встретились с моими. – Должно. Ты должна измениться. – До того как появилась я, Грэйсон считался наследником. Он был практически экспертом в том, что должен был делать.
И только я знала: под маской стойкости он разваливался на части. Я не могла произнести это, не могла показать, что подумала об этом, поэтому я придерживалась выбранной им темы.
– Что, если я не смогу сделать это в одиночку? – спросила я.
– Ты не одна. – Грэйсон задержал взгляд на мне, затем медленно и осторожно разорвал зрительный контакт. – Каждый год в наши дни рождения, – произнес он спустя мгновение, – старик звал нас к себе в кабинет.
Я уже слышала об этом.
– Вкладывай. Развивай. Создавай, – вспомнила я. С самого детства на каждый день рождения братьям Хоторнам давали по десять тысяч долларов, чтобы они их куда-нибудь вложили. Им также говорили выбрать талант или интерес, который они будут развивать, и на это развитие не жалели никаких средств. И, наконец, в день рождения Тобиас Хоторн ставил перед ними задачу: они должны были изобрести что-то, создать или воплотить в жизнь.
– Вкладывай – скоро ты сможешь это сделать. Развивай – ты должна выбрать что-то, чего хочешь именно ты. Не предмет или опыт, а навык. – Я ждала, что Грэйсон поинтересуется у меня, что я выберу, но он не стал спрашивать. Вместо этого из внутреннего кармана пиджака он вытащил блокнот в кожаном переплете и положил его на стол передо мной. – Твоя задача на день рождения – придумать план.
Кожа была глубокого, насыщенного коричневого цвета, мягкая на ощупь. Края страниц были слегка неровными, как будто блокнот был переплетен вручную.