Последний гамбит

– Я вхожу, – раздался голос Алисы. Она попыталась открыть дверь, но Орен остановил ее в коридоре.
– Я могла быть не одета, – громко проворчала я, поспешно натягивая дизайнерские спортивные штаны, прежде чем разрешить Орену впустить ее.
– И вы могли рассчитывать на мое благоразумие, если бы это было так, – поспешно ответила Алиса. – Адвокатская тайна.
– Это что, была настоящая шутка? – уточнила я. В ответ Алиса положила кожаную сумку на комод. – Если это очередная бумажная кипа, которую мне нужно просмотреть, – сказала я, – то мне это не нужно.
У меня и так полно сейчас дел, я даже не думала еще о документах траста – или дневнике, который Грэйсон подарил мне, его страницы были все еще пусты.
– Это не бумаги. – Алиса не уточнила, что в сумке. Вместо этого она уставилась на меня тем, что я называла «взглядом Алисы». – Вы должны были позвонить мне. В тот момент, когда появилась девушка, утверждающая, что она дочь Тоби Хоторна, вы должны были позвонить мне.
Я взглянула на Орена, гадая, не передумал ли он и не рассказал ли ей об Иви.
– Зачем? – спросила я. – Завещание рассмотрел суд. Иви не представляет юридической угрозы.
– Дело не только в завещании. А в записках с угрозами, которые вы получили.
В записках, во множественном числе. Я взглянула на Орена, и он слегка покачал головой – он не рассказывал ей об этом.
Алиса закатила глаза.
– Сейчас тот самый момент, когда вы соврете мне, сказав, что все под контролем.
– Это я посоветовал не звонить вам, – заявил Орен. – Это был вопрос безопасности, а не юридическая проблема.
– Серьезно, Орен? – На мгновение на лице Алисы появилась обида, но она превратила это в крайне профессиональное раздражение. – Давайте обратимся к очевидному, хорошо? – сказала она. – Да, я рискнула, когда Эйвери была в коме, но, если бы я не перевезла ее обратно в Дом Хоторнов, у нее не осталось бы охраны. Условия завещания железные. Вы понимаете это, Орен? Если бы я не сделала то, что сделала, Эйвери не имела бы права жить в Доме Хоторнов со всей его шикарной службой безопасности. Вы бы не смогли поручить это своим людям. – Алиса пристально посмотрела на него. – Она бы осталась ни с чем, так что да, я пошла на просчитанный риск, и, слава богу, я это сделала. – Она повернулась ко мне. – И поскольку я единственная в этой комнате, кто может утверждать, что принял правильное, разумное решение в экстремальных условиях, когда все начинает гореть, вы, черт возьми, можете позвонить.
Я вздрогнула.
– А так, – пробормотала Алиса, – я должна была узнать это от Нэша.
У меня вырвалось:
– Нэш рассказал вам?
– Он не может находиться со мной в одной комнате, – мягко сказала Алиса, – но он позвонил. Потому что он знает, что я хороша в работе. – Она подошла ко мне, ее каблуки цокали по деревянному полу. – Я не смогу помочь вам, если вы не позволите мне это сделать, Эйвери, ни с этим, ни с какими-либо другими проблемами.
Деньги. Она говорила о моем наследстве – и трасте.
– Что случилось, Алиса? – Орен скрестил на груди руки.
– Что заставило вас думать, что что-то случилось? – холодно спросила Алиса.
– Интуиция, – ответил глава охраны. – И тот факт, что кто-то пытается сократить службу безопасности Эйвери.
Я практически увидела, как Алиса запоминает сказанное им.
– Мне известно о клеветнической кампании, – в таком же тоне ответила ему она. – В основном сайты сплетен. Здесь не о чем беспокоиться, Эйвери, но один из моих знакомых в прессе сообщил, что цены на ваши фотографии с кем-либо из Хоторнов необъяснимым образом утроились. Тем временем, по крайней мере, три компании, в которых Тобиасу Хоторну принадлежала значительная доля акций, испытывают… турбулентность.
Орен сузил глаза.
– Какого рода турбулентность?
– Смена генерального директора, внезапный скандал, расследования Управлением по контролю за продуктами и лекарствами.
Отомстить. Мстительность. Мститель. В конце концов я всегда побеждаю.
– Что мы ищем с точки зрения бизнеса? – спросил Орен Алису.
 
– Богатство. Влияние. Связи. – Алиса стиснула челюсть. – Я работаю над этим.
Она работала над этим. Орен работал над этим. Но мы совершенно не приблизились к тому, чтобы вернуть Тоби, и я ничего не могла с этим поделать. Неполная загадка. История – и мы во власти рассказчика.
– Я дам вам знать, как только найду что-нибудь, – заключила Алиса. – А пока нам нужно сделать Иви счастливой и держать ее подальше от прессы, пока фирма не сможет оценить наилучший план действий. Думаю, что скромная компенсация в обмен на соглашение о неразглашении информации может быть уместной. – Вывернув режим адвоката на полную, Алиса даже не сделала паузы, прежде чем перейти к следующему пункту своей повестки. – Если в какой-то момент потребуется организовать выкуп, компания справится и с этим.
Было ли это тем, к чему все шло? Концом истории, как только загадка будет разгадана? Неужели похититель Тоби просто ждал, пока я окажусь там, где он хотел, чтобы выдвинуть требования?
– Моя команда будет держать вас в курсе событий, – коротко сказал Орен Алисе.
Юрист кивнула так, как будто ничего другого и не ожидала, но у меня возникло ощущение, что то, что Орен позволил ей вернуться, имело для нее значение.
– Я полагаю, осталось только одно дело. Это. – Алиса кивнула в сторону кожаной сумки, которую положила на мой комод. – Когда я проинформировала партнеров о текущей ситуации, меня попросили передать вам, Эйвери, эту сумку и все ее содержимое.
– Что в ней? – спросила я, подходя к комоду.
– Я не знаю, – встревоженно ответила Алиса. – Инструкции мистера Хоторна заключались в том, что сумку нельзя открывать и хранить в офисе фирмы. Но как только будут выполнены определенные условия, ее необходимо незамедлительно доставить вам.
Я уставилась на сумку. Тобиас Хоторн оставил мне свое состояние, но единственное послание, которое я когда-либо получала от него, состояло в общей сложности из двух слов: «Прости меня». Я протянула руку, чтобы дотронуться до кожаной сумки.
– Какие условия?
Алиса прочистила горло.
– Мы должны доставить ее тебе, если ты встретишь Эвелин Шейн.
Я смутно помнила, что Иви было сокращением от Эвелин – но затем я осознала другое. Старик знал об Иви. Это открытие поразило меня как гром среди ясного неба. Я предполагала, что покойный миллиардер не знал о настоящей дочери Тоби. В какой-то момент в глубине души я начала верить, что меня выбрали наследницей только потому, что Тобиас Хоторн не понимал, что есть кто-то, кто подходит для его целей лучше, чем я.
Выстрел, который убивал по меньшей мере нескольких зайцев. Более элегантная стеклянная балерина. Более острый нож.
Но он знал об Иви с самого начала.
  
Глава 25
 
Алиса ушла. Орен занял свое место в коридоре, а я так и осталась стоять и смотреть на сумку. Интуиция мне подсказывала, что я найду внутри. Игру.
Старик оставил для меня игру.
Мне захотелось позвонить Джеймсону, но в моей голове носились призраки его вчерашних слов. Я не знала, как долго так простояла, уставившись на последний дар Тобиаса Хоторна мне, прежде чем голова Либби показалась из-за двери моей комнаты.
– Кексовые блинчики? – Моя сестра протянула мне тарелку с горкой блинов, затем проследила за моим взглядом. – Новая сумка для ноутбука? – предположила она.
– Нет, – ответила я. Я взяла тарелку у Либби и рассказала ей о сумке.
– Ты собираешься… ее открыть? – невинно намекнула она.
Я хотела увидеть, что лежало в этой сумке. Я так сильно хотела сыграть в игру, которая на самом деле приведет куда-нибудь. Но открывать сумку без Джеймсона было все равно что признать, что между нами что-то не так.
Либби протянула мне вилку, и мой взгляд остановился на внутренней стороне ее левого запястья. Несколько месяцев назад она сделала татуировку – одно слово на запястье. БОЕЦ.