Подлые Богатенькие Парни (ЛП)

Тристан не хлопает, и Крид тоже, но они наблюдают за мной с определённым уровнем одобрения, который невозможно скрыть. Мои щёки вспыхивают, и я отвешиваю лёгкий поклон, прежде чем поспешно покинуть сцену.
Позже тем же вечером, когда результаты будут опубликованы в Интернете… Я занимаю единственное место.
  
Глава 9
 
После вечеринки в честь Хэллоуина и прослушиваний в оркестре прошло уже две недели насмешек, толчков локтями и дерьмовых записок, приклеенных скотчем к моей двери, но это в значительной степени всё. Клянусь, я чувствую, как трое парней-Идолов наблюдают за мной, но в основном игнорируют. Бекки и Харпер — худшие, они вырезали слово Работяжка на моём шкафчике. Когда я подхожу и застаю их за этим занятием, они даже не выглядят сожалеющими.
Зак время от времени отправлял мне сообщения, просто случайные, но я так озадачена тем, почему он утруждает себя этим, что почти не отвечаю. Примерно через неделю после прослушиваний Миранда зависает в моей комнате и случайно видит серию приходящих сообщений. Она впивается в меня ногтями и отказывается отпускать, пока я не расскажу ей всё, о том, что Зак был зачинщиком издевательств, которым я подвергалась в шестом, седьмом и восьмом классе. Как он был тем, кто нашёл меня после того, как я приняла таблетки. Как мы недолго встречались.
Она оставляет эту тему в покое… примерно на три дня, прежде чем снова поднимает её. По большей части мне удаётся избегать её расспросов, притворяясь, что я поглощена школьными занятиями. В основном это тоже правда. Учитывая нагрузку, которая свалилась на нас перед нашими первыми официальными каникулами в этом году, я вымотана до предела. Я испытываю облегчение, когда сдаю последнее задание в ноябре.
Первый день осенних каникул проходит в суматохе: студенты прощаются, собирают чемоданы и уезжают на блестящих чёрных автомобилях академии. Я смотрю, как они покидают уютный пентхауса, где Миранда живёт с Кридом. В первый раз, когда она пригласила меня сюда, я отказалась, потому что не хотела в конечном итоге столкнуться с этим придурком. Она обещала, что он почти не бывает здесь, и пока что она была права. У меня не было ни одной стычки с Кридом ни в квартире, ни поблизости от неё.
— Значит, ты уезжаешь в понедельник? — спрашиваю я, и Миранда кивает, запихивая свою волейбольную форму в спортивную сумку. Кэботы уехали из страны до конца месяца, так что Миранда собирается принять участие в розыгрыше призов по лёгкой атлетике, спонсируемом академией. Я не совсем спортивный человек, а папа уехал из города по работе, так что… Я застряла здесь.
— Я чувствую себя Гарри из первой книги, — стону я, утыкаясь лицом в одну из декоративных подушек, застилающих сиденье у окна. — Осталась одна в Хогвартсе на каникулах.
Миранда ухмыляется, убирая свои блестящие светлые волосы в высокий хвост.
— Крид остаётся здесь, — шутит она, и я вздрагиваю. Мне даже не нужно притворяться; моё отвращение к нему непроизвольно. — Но я уже предупредила его, чтобы он держался от тебя подальше. Он, вероятно, будет занят с… ты знаешь, что бы это ни было, что бы он там ни делал. — Миранда бросает свою сумку рядом с входной дверью как раз перед тем, как мы оба слышим щелчок замка. Мы обмениваемся взглядами, когда дверь распахивается и входит Крид, замирая, когда замечает меня в своей гостиной.
— Хай. — В этом слоге есть мрачная нотка, его голубые глаза скользят по мне. Он замечает мои розово-золотистые волосы и невозмутимое выражение лица, а затем оглядывается на Миранду, закрывает за собой дверь и затем тянется, чтобы расстегнуть рубашку. Непрошеный мой взгляд падает на его длинные пальцы, наблюдая, как ткань его рубашки расходится и обнажает гладкие, твёрдые мышцы под ней. — Я войду и выйду. Не беспокойся, помощь не нужна.
— Ты можешь идти к чёрту, — огрызается Миранда, упирая руки в бёдра, когда её брат проносится мимо, захлопывая за собой дверь своей спальни. Как раз перед тем, как она закрывается, я мельком вижу его спину, сплошные извилистые мышцы на худощавом теле. Чёрт. Когда я снова смотрю на Миранду, она таращится на меня, разинув рот. — Ты засматривалась на него? — задыхается она, и я такой ужасный лжец, что мой рот просто открывается и закрывается пару раз. — Ты заглядывалась на него! И после того, как он был груб с тобой.
 
— Я… он… Я не слепая, — ворчу я, скрещивая руки на груди. Мои щёки пылают, когда я снова выглядываю в окно и вижу, как Тристан провожает Харпер и Бекки к машине. Однако он не садится внутрь, просто помогает им сесть и закрывает дверь, прежде чем отступить назад. Хм. Он тоже не уезжает на неделю? Если я в конечном итоге застряну здесь с несколькими Идолами, этот День благодарения может стать похуже, чем в тот раз, когда папа потерял сознание от слишком большого количества пива, а сырая индейка протухла на кухонной стойке. Мне тогда было всего пять лет, иначе я бы попробовала приготовить её сама.
— Отвратительно, — бормочет Миранда, дрожа и тряся головой, конский хвост развевается. — Я всё ещё думаю, что тебе следует перезвонить Заку. — Я поджимаю губы, но мой телефон прожигает дыру в кармане.
От Зака: «Я сожалею о том, что случилось с твоим отцом. Я буду в городе на День благодарения, если ты хочешь, чтобы я заехал за тобой».
Я думаю, чёрт возьми, к чему это приглашение? Мой мозг лихорадочно ищет объяснение, но ничего не приходит в голову. Слова Зака, обращённые к Тристану, эхом отдаются в моей голове: прибереги это для осенних каникул, придурок. Приберечь что? Вся эта ситуация странная.
— Почему бы и нет?
— Потому что он обращался со мной как с полным дерьмом в течение многих лет, а потом встречался со мной скрытно в течение шести месяцев. Например, он никогда ни одному человеку не говорил, что мы вместе. — Глядя вниз на свои руки, я ковыряю кончики ногтей. Мне бы действительно не помешала новый маникюр. Красный лак, которым я покрыла их на Хэллоуин, отваливается рваными кусками.
— И что именно вы делали, когда были вместе? — спрашивает Миранда, плюхаясь рядом со мной на подоконник. Она заговорщически наклоняется ко мне, её глаза сияют. Мне жаль разочаровывать её, но рассказывать особо нечего. Кроме того, Крид находится всего в одной двери отсюда, и я не собираюсь раскрывать никаких секретов.
— Ходили в кино. Гуляли по парку. Целовались. — Я пожимаю плечами и провожу пальцами по волосам. Я всё ещё привыкаю к длине, но мне нравится новый цвет. Розовое золото мне идёт, а осветлённые брови, который мне сделала Миранда, получились действо неплохими. — Что же ещё?
— Значит, ты просто собираешься его игнорировать? — подталкивает она, вздыхая и прислоняясь спиной к окну. Её глаза осматривают квартиру, её простые, но элегантные белые диваны, люстру над обеденным столом, мини-кухню. Даже в Гренадин-Хайтс такая квартира обошлась бы в десять раз дороже обычной месячной зарплаты моего отца. Для студенческого общежития это просто… чересчур. В Бёрберри всё чересчур. Мне нравятся мои занятия, но я не уверена, как я отношусь ко всему остальному.
Дверь в спальню Крида открывается прежде, чем я успеваю ответить, и я разинула рот, когда он выходит в серых спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах, эти великолепные V-образные линии его тела бросаются в глаза при слабом освещении. Они настолько заметны, что отбрасывают тени. Входя, он натягивает на себя майку, и я успеваю заметить широкую, плоскую грудь и живот, прежде чем он, наконец, опускает её. Почти уверена, что я даже видела татуировку, но не точно.
— Если у тебя есть хотя бы капля здравого смысла, ты будешь держаться подальше от Зака Брукса, — растягивает Крид, слова легко слетают с его идеальных губ. Он открывает холодильник и низко наклоняется, его длинное тело складывается пополам, мышцы верхней части спины и плеч напрягаются, когда он роется в нём в поисках чего-нибудь выпить. — Он не из хороших парней.