Волк Ее Высочества
– Ага, – ответила я делано равнодушно.
Нет, информация безусловно важная, но что-то мне подсказывает, что свой интерес не стоит показывать слишком явно. На всякий случай. Кто его знает, может принцессу столкнули с лестницы именно из-за всяких престолонаследных дел?
– Ага, – повторила я. – А папа и мама? Где они? Я их совершенно не помню.
– Наша мать умерла, когда рожала тебя. – Вот сейчас злость проступила вполне отчетливо. – А отец недавно погиб. Упал с коня и сломал шею. Глупость несусветная, на самом деле. Но в этом был весь Его Величество.
– И давно это произошло?
– Да месяц назад. Кстати, об этом, – Ранира осмотрела меня с ног до головы, – Мы пока носим траур, так что ты выглядишь неподобающе.
– А что носят во время траура? – смутившись, спросила я.
– Серое или коричневое, разумеется!
– Что-то я сегодня никого ни в сером, ни в коричневом не видела! – ляпнула я, только потом подумав, что единственным членом королевской семьи, помимо сестры, которого я сегодня видела, была королева. Но слова сказаны, поэтому я решила сыграть дурочку и подчеркнуть свою оплошность: – Ее Величество не носит траур, почему?
Пусть лучше думают, что я дурочка, чем что я так ненавязчиво пытаюсь кого-то уколоть или сплетничаю за спиной.
– Нет, что ты, – ненатурально рассмеялась девушка, – просто весть о том, что ты пришла в себя, застала Ее Величество в своих покоях. Она поспешила к тебе, посчитав твое самочувствие более важным, чем соблюдение этикета.
В этих словах я заметила несколько подозрительных моментов. Во-первых, Ранира считает, что для королевы траур – это именно соблюдение этикета, а не время пережить потерю мужа. Во-вторых, что-то я особого переживания со стороны Ее Величества не заметила. По крайней мере настолько, чтобы бежать ко мне сломя голову. Ну и в-третьих, мне не верилось в принципе словам сестры, они были сказаны таким тоном…
Мне всегда казалось, что члены королевской семьи должны лучше владеть лицом и голосом. Или она владеет и старается мне что-то показать?
А может это все вообще ничего не значит? Что я могу знать о поведении и привычках королевских семейств другого мира? Поэтому я решила перевести разговор на более актуальные для себя темы. Нет, это тоже интересно, но пока думать обо всем этом преждевременно – слишком мало я понимаю в окружающей действительности.
– Я очень благодарна Ее Величеству за заботу, – через секунд тридцать тишины, сказала я. – И так же благодарна, что ты меня посетила. Но где-же все остальные? Может, если я их увижу, то что-то вспомню?
– Вполне может быть, – отмерев, а до этого Ранира изображала статую, ответила она. – Вот только брат с сестрой в столице. Сама понимаешь, дела государственной важности. Если Давлин действительно собирается стать королем, то должен вникать во всякие скучные нюансы.
– А мы где тогда? – удивилась я.
– В летнем дворце, разумеется, – не менее удивленно ответила девушка. – Я думала, ты только нас забыла…
– Не-е-ет, – протянула я и развела руками. – Кое-что помню отрывочно, но это касается каких-то бытовых вещей. Ну там, как держать вилку, что такое деревья. А вот где мы, кто я, что у нас за королевство – это нет.
– Правда? – с каким-то детским интересом спросила она. Даже подалась через столик ко мне. – Как интересно! Никогда о таком не слышала!
– Ну, вот так…
– Ты выглядишь такой спокойной, – нахмурившись вдруг выдала сестра. – На тебя это абсолютно не похоже.
– Да? – Логично, конечно, учитывая реакцию этого тела на стресс. – А как я должна себя вести?
– Обычно ты устраиваешь истерики по любому поводу. Вот когда узнала, что поедешь в Лембург, такой концерт закатила! Я думала, всю посуду и мебель побьешь, служанки все в синяках ходили, боялись к тебе даже приближаться. И тебя пришлось в другие покои переселить временно, а то в твоих требуется ремонт, хорошо хоть одежда не очень пострадала, а то пока сшили бы…
О как! Видимо, чем-то мне эта новость не понравилась. Интересно чем?
– А что это за Лембург и за поездка?
– Ты и этого не помнишь? – Ранира начинала уже меня бесить, честное слово! Опять гормоны у тела пошаливают, требуют закатить истерику из-за непонятливости сестрички. Ну сказано ведь русским… Э-э-э, местным языком, что амнезия у меня – ничего не помню!
Но, конечно, души прекрасные порывы я сдержала и просто покачала головой.
– Так, мне уже пора, – вдруг засобиралась девушка. Отвечать на мой вопрос она явно не планировала.
– Уже уходишь? Мне тут так скучно!
– Сир Ли Расфон не велел тебе перенапрягаться. Хотя, полагаю, если ты прогуляешься по саду, ничего страшного не случится. Но только в сопровождении сиры Де Грассон, а то мало ли…
Поскольку беспокойства или заботы в голосе сестрицы я не услышала, то встает вопрос, почему меня не хотят отпускать одну? Выйти я из покоев пока не пыталась, но не удивлюсь, если у меня не получится.
– Может, мне тогда принесут каких-нибудь книг? – Надо же как-то новый мир изучать!
– Книг? Тебе? – натурально опешила девушка.
– Ну… да…
– Вот теперь я точно верю, что ты – это не ты! – буркнула она.
Я от этих слов замерла, не шевелилась и даже не дышала. Неужели догадались?! Значит, все же есть возможность определить подселенку! И что со мной будет теперь?
– В смысле? – с трудом прошептала я, стараясь проглотить горький ком в горле.
– Что, в смысле? Так потерю памяти играть – это нереально! Выходит, что ты ее и правда потеряла, слишком уж ты не похожа на прежнюю Лию. Чтобы она книги попросила!
– Ты меня что, проверяла?
– Ой, – та махнула рукой. – От тебя всего ожидать можно. Так что ты уж извини, но в то, что ты потеряла память, никто особо не поверил.
– И чтобы это доказать, мне нужно было только книги попросить? – нахмурилась я. – Да я же ничего не помню! Хоть почитаю, где я. Ну, там, что-то по географии, истории.
Надо ковать железо, пока горячо. Вернее, развивать в сестренке мысль, что натуральная Лианира до такого бы точно не додумалась.
– Логично, вообще-то… – протянула Ранира. – Раньше мы за тобой такого не замечали. Ладно, распоряжусь насчет этого, пусть принесут пару книг поинтереснее.
– Спасибо!
– Ладно, мне пора. Спокойного сна.
– Эм, подожди, – остановила я сестру, когда она уже собиралась уходить.
– Да?
– Как включить свет? – спросила напрямик. Ни выключателей, ни свечей я здесь не видела, но сомневаюсь, что с приходом ночи дворец погружается во тьму.
Та на меня подозрительно и недовольно покосилась, но ответила:
– Просто прикажи, и он включится.
После этих слов, она удалилась, оставив меня одну в сгущающихся сумерках.
Просто приказать, да? Кому? Ну ладно, попробуем.
– Свет, включись! – воскликнула я, сама себе напоминая одного очкастого мальчика. Только волшебной палочки не хватает!
По закону подлости, логики и физики, свет ожидаемо не зажегся. Я повторила попытку еще несколько раз, но с тем же результатом.
Некоторое время я просидела в темноте, потом вышла на балкон, подышать уже остывающим, но там приятным воздухом. Пахло морем, ночными цветами и скошенной травой, в вечерней тишине сейчас слышался прибой, пели цикады и шелестели деревья. У нас дома, на Земле, редко такое услышишь, обязательно либо где-то музыка играет, либо машины, либо еще что-то, а тут идиллия.
Я старалась ни о чем не думать, не пытаться разобраться в существующих проблемах, а просто расслабиться. В результате поняла, что еще чуть-чуть и я на этом балконе просто засну.
Не успела я об этом подумать, как в комнату без стука кто-то вошел. Я напряглась.
– Госпожа? – а, это вроде давешняя служанка. – Вы здесь?
– Здесь, – ответила я, возвращаясь с балкона.
– А почему вы сидите в темноте?
– Не помню, как свет включается, – пожала плечами, хотя этого видно не было.
– Да? Свет! – скомандовала девушка и хлопнула в ладоши. Тут же в комнате вспыхнуло мягкое освещение – светились бежевые рисунки цветов на стенах, которые я приняла просто за декор. – Чтобы выключить, надо тоже сказать “свет” и хлопнуть два раза.