Живи и ошибайся 3 (СИ)

Из советов смог дать только рекомендацию сделать всё понаряднее, чтобы и дамам понравилось.
— Не переживай, будет блестеть, как у кота… — буркнул Лёшка на мои пожелания.
Наконец один из двух запланированных локомобилей был готов. Именно его мы и собирались показать элитным гостям, как только те появятся в поместье.
Чего я опасался, всё же случилось. Это в прошлый год к нам приезжали всё больше мелкопоместные дворяне (не будем учитывать князя Голицына, он по другому поводу приезжал). Раньше у нас не было таких гостей из Петербурга, перед прибытием которых приезжал посыльный с письмом «Принять со всем почтением и уважением». Наконец-то дождались такой известности, что влиятельные люди Петербурга потянулись в сторону Самары. И вместе с ними иностранцы.
В июле месяце до нас добрался очередной художник. Я воспринял этот факт со смирением. Маловероятно, что он приехал по наводке Брюллова (по срокам не сходилось), но в столице где-то Крендовский обитает. Да и нашумели мы со своей картиной «Флибустьеры» знатно. Попутно ещё краски рекламировали. Так что дачу для художников на берегу Самарки я зарезервировал, запретив селить там кого-либо, кроме творческой братии.
И когда прибыл художник немецкой национальности, для него имелось место. У себя в доме привечать такого гостя не стал — утомили меня художники. Немец, некий Франц Крюгер, был очень недоволен этим фактом. Повезло, что Ральф, служивший мне переводчиком, подробно разъяснил ему, что хозяин (в смысле я) весь в разъездах. Идёт стройка, сам старец Самарский ей руководит. Господа перемещаются между объектами, и где будут через неделю, никто не знает.
Внешностью этот Крюгер не впечатлил. Мелкий, тщедушный, но с запоминающимися глазами на пол-лица, как у анимешных персонажей.
— Батюшки, не кормили этого немца что ль? — всплеснула руками Марфа, которую я выделил в качестве прислуги художнику.
Сам он приехал в сопровождении одного лакея-помощника, со скудным багажом и в скромном наряде.
— Господин писал портреты императора, великих князей, цесаревича Александра, — перевел Ральф речь немца.
— К нам по какой надобности? — уточнил я.
— К старцу, — озвучил Ральф очевидный повод.
— Ну-ну, — не стал я ничего говорить больше на эту тему.
Отсидит положенный карантин в Александровке, пусть попробует того старца поймать и нарисовать. Это зимой у батюшки свободное время имелось. А сейчас он весь в трудах и заботах. Да и паломников прибыло столько, что не протолкнуться. Фёдор их без всякого почтения дубинкой отгонял от старца.
В общем, помогать немцу я не собирался и плату за постой обозначил. Пусть раскошеливается. Деньги у него точно есть, внешней скромностью меня не обмануть. Тот, кто пишет портреты императора, нищим по определению быть не может.
И если от этого немца я спокойно отмахнулся, то дальше стали приезжать более солидные гости из Петербурга.
— Его высокоблагородие, адъютант генерал-фельдцейхместера великого князя Михаила Павловича, Огарёв Николай Александрович в сопровождении сэра из Англии прибывает пятнадцатого числа сего месяца, — огорошил меня военный чин в звании поручика (не понял точно, каких он именно войск).
Спасибо, что сам поручик приехал в составе небольшого конного отряда за две недели до «важного» события. У нас было время подготовиться и принять, как и просили, «со всем почтением и уважением».
— Вот и шпионы нарисовались, — прокомментировал Лёшка новость о гостях.
— Думаешь, не стоит им показывать локомобиль?
— Пусть смотрят. В Англии уже появилось нечто подобное. Зато никто не скажет, что Россия отстаёт в плане технического прогресса, — ответил друг. — Кстати, забыл сказать. Мирон Черепанов наконец добрался! Три дня назад приехал с попутным обозом из Оренбурга.
— Где поселили?
— На конезаводе. Я хотел ему дом в деревне выделить, но он сразу на производство рванул. Очень сокрушался, что локомобиль без него собрали. Ходит вокруг машины и постанывает от избытка чувств.
— Будет и для него работа, — заверил я, помня, что второй локомобиль лежит ещё в деталях.
 
Полностью собранную конструкцию первого локомбиля я не видел, но примерно представлял, что это будет нечто громоздкое и тяжёлое. Водителей этой «кобылы» у нас, естественно, не имелось. Будем учить с нуля тех, кого отобрали. Для управления конструкцией на колёсах обычно требуется не меньше двух человек. У нас же будет три. Один шофер, второй — его помощник, и третьим им в компанию кочегар.
С кочегаром всё понятно. Он должен следить за топкой и добавлять дрова. А вот шофер с помощником как-то странно распределят между собой обязанности. Первый будет крутить руль и следить за движением, а помощник при помощи рычагов — тормозить всю махину при необходимости на спусках. Контролировать одному человеку (не забываем, что это местные люди из девятнадцатого века) движение машины, просто нереально.
К моему приезду в Перовку первый локомобиль уже пригнали для демонстрации, отмыли, натёрли до блеска и выставили на всеобщее обозрение.
Не застал я и случившийся рано утром скандал. Лёшка показал мне в лицах то представление. Некий чинуша прибыл в Перовку в начале июля. Отсидел только-только положенный карантин (сильно возмущался ценами в нашей гостинице). Батюшку даже не видел и в церковь не попал. Из всех развлечений ему предложили слушать ежевечерние выступления хора и музыкантов, которые проходили прямо на крыльце гостиницы.
Дед курировал этих певцов, следил за репертуаром и чтобы мужиков не обижали. Там половина была слепых и покалеченных. В принципе, народу нравилось их слушать. Были у певцов и произведения из нашего времени (про коня «Любе»), и какие-то романсы, совсем не связанные с церковной тематикой. Явно с подачи Лёшки они стихи Лермонтова спели на мотив «Шаланды, полные кефали». Я, когда в первый раз услышал, чуть не заржал в голос, но согласился, что «Белеет парус одинокий» идеально лёг на эту музыку, придавая стихам своеобразный одесский колорит.
Попробуйте сами спеть:
Белеет парус одинокий
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..
Играют волны — ветер свищет,
И мачта гнется и скрипит…
Увы! Он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Поскольку изначально эти выступления хора планировались для развлечения публики, то никто не возмущался такой оригинальной музыкальной программой. К тому же для церкви у хора был другой репертуар.
Только тот чинуша ни долгого сидения в изоляторе, ни скудные развлечения не оценил. Молиться в одиночестве ему было не по кайфу, а громкая музыка по вечерам раздражала. Похоже, скуки ради решил права покачать.
— Кричал так, что слюни метра на три вперед летели, — ухохатывался Алексей, пересказывая встречу того господинчика с новой техникой. — «Убрать! Запрещаю!» орал, ногами топал.
— Держать и не пущать, — покивал я, представляя примерно, что происходило. — Откуда такой дремучий приехал? Государь вовсю пропагандирует паровозы и строит железные дороги.
— Да хрен его знает откуда приехал, — пожал плечами Лёшка. — Отец Нестор на него епитимью наложил. Так что сидит у себя в номере, бьёт поклоны. Прислуга уверяет, что стук от соприкосновения лба с полом по всему этажу разносится.
Увидев локомобиль во всей красе, я понял эмоции того чиновника. Не знаю как на крестьян, но и на меня эта махина произвела должное впечатление. Столько металла разом я в этом веке не встречал. Сыновья повизгивали от восторга. Воспитатель привёл их чуть раньше, чем я прискакал. Мальчишки уже успели влезть в смазку, перепачкать мордашки и исследовать всё, до чего дотянулись.
Чтобы крестьяне и прочие любопытные не открутили какую-нибудь деталь, вокруг локомобиля установили ограждение и поставили охрану. На моих сыновей это правило не распространялось. Воспитатель, проконсультировавшись с Алексеем, запустил пацанов на локомобиль без опаски. Что-то отломать у них точно не получится. Техника выглядела крепко, основательно и надёжно.